Kotor: пока игра на паузе

В тот уже давний вечер Грифф сидел в кантине и попивал местное пиво, больше похожее на вонючий лимонад. Оно было странным на вкус и не больно хорошо забирало, зато недорого стоило, а Грифф оказался на мели. А ведь так хорошо начиналось – три удачные ставки подряд, неплохая сумма, потом возможность гарантированного выигрыша. Всего–то надо было – поговорить с главной красавицей здешних гонок, уломать ее, чтобы она ради Гриффа не сильно старалась победить. Но она же у нас самая независимая, самая боевая, ей невтерпеж. Она захотела непременно добиваться победы и наотрез отказалась играть в поддавки. Еще и грозилась сообщить кому надо, чтобы Гриффа выкинули из кантины и впредь запретили делать ставки. Все же не сообщила, но делать ставку на пройденное ею время Грифф не рискнул. А так рассчитывал заплатить долги и смыться уже с этой раскаленной планетки, где воздух как кипяток, а песок набивается и в обувь, и в уши, и в такие места, о которых только с врачом говорить прилично. Часть долгов он все же выплатил – такие, иметь которые могло быть опасно для здоровья. Денег в итоге осталось не густо. Нужно было искать заработок. Грифф пил кисло–сладкое, пахучее пиво и вспоминал тарисский эль. Вот уж напиток как напиток – употребляется легко по причине отсутствия яркого вкуса, пьянит хорошо, похмелья не вызывает… Эх, если бы раздобыть ингредиенты, да нанять работников, да охрану, чтоб от конкурентов отбиваться – тут же озолотиться можно. Да только денег где взять? Слово «Тарис» Грифф уловил случайно, но оно так подходило его мыслям, что он сосредоточился на чужих разговорах. А вслушавшись, сглотнул пиво и сидел, сжимая полупустой пластиковый стаканчик, пока он не треснул. – Тарис разбомбили! Там теперь одно пепелище. – Да там вообще ничего не осталось, одни обломки. Летают в космосе, как пояс астероидов. – Да не ври! Не бывает такого оружия, чтобы от целой планеты одни обломки. – Ха! Да ситхи звезды могут гасить, а ты говоришь – планеты. – Не гасить, а использовать энергию ядерного синтеза в своих целях. Правда, при этом звезда так и так погаснет. – Да что вы оба несете! При чем тут ситхи, это, говорят, мандалорцы головы подняли. Бил их Реван, бил, да им мало. – Не бил, а била, Реван женщина была. – Иди ты, я его живьем видел. Точно парень. Здоровый такой. Пиво пролилось на руку. Грифф смахнул его салфеткой. Хорошо, что он решил не заказывать кафф. Значит, Тарис разбомбили ситхи… сволочи. Или все же мандалорцы. Нет, вряд ли. Они не стали бы уничтожать планету. Они не дураки, им и в войну были нужны не просто земли, а люди. С ними удавалось сговориться и даже сторговаться. Хотя… надо думать не о прошлом галактики, а о своем будущем. Грифф теперь не прогадает. Закс никогда не был умен и предусмотрителен, так что вряд ли держал при себе челнок для эвакуации. Жирный бандит не выживет. А его наследнички, если уцелеют и выберутся с Тариса, будут искать себе сфер влияния, а не вспоминать былое. Значит, последствий той истории с разбодяженным спайсом можно не опасаться. Уже неплохо. То, что он лишился базы, где можно залечь на дно и перекантоваться, конечно, паршиво. Но ничего, на Татуине тоже неплохо. Тут еще и верное пропитание есть. Хотя нелегкое. То вахты по три дня, то потом два дня отдыхаешь, а отдых – одно название. В такую–то жару. А вот насчет тарисского пива – это можно отличный бизнес замутить. Теперь планеты нет, рецепты–секреты утеряны, хоть и не всеми, можно выйти на рынок с эксклюзивом. Конечно, придется немножко упростить технологию, но тут главное, чтобы бренд был. Только вот денег надо бы для начала – на сырье и охрану, а таховы гланды недешевые. Можно на Кашиик съездить, развлечься… только бегать за ними придется, а здоровье у Гриффа уже не то. Попортила ему Лина кровь, поела нервы. Хотя… интересная мысль есть, можно продавать билеты. Пусть любители охоты стреляют тахов, а он уж их подберет. Только обставить это надо поаккуратнее, чтобы экологи не подкопались. По этим делам Миссия могла бы помочь. У его сестренки в свое время талант открылся к работе с картами, счетами и всякой электроникой. Беки ее любили и безопасность ценили. Нашли, наверное, где спрятаться и Миссию спрятать. А дальше двинулись в путь на ближайшую планету. Грифф даже догадывается на какую. Ну или на какие. Надо бы смотаться в тот регион, навести потихоньку справки, сестру найти, то–то она рада будет. Только сперва надо на ноги встать, чтобы ей не показаться не пойми кем. Пусть уважает брата. Она, наверное, уже совсем большая, взрослая, красивая… Если что, можно будет ее на кассу посадить, пусть покупателей привлекает. Она сейчас как раз в самой свежей поре… Да притом отпор дать сумеет, если надо, она и раньше умела. А может, уже и обещать–намекать наловчилась, тогда под сестренку можно будет чаевые получать. Чтобы обдумать планы и немного успокоить нервы, Грифф заказал себе виски. *** Все получилось быстро и глупо. Песчаные люди с ревом налетели с четырех сторон, началась свалка, Гриффа долбанули по голове, он упал, ткнувшись носом в горячий песок, зажмурился. А потом его подхватили под мышки и потащили за собой. Он пытался определить дорогу, но барханы были одуряюще одинаковы, а следы сразу заметало. Потом Гриффа приволокли в какой–то загон, швырнули на кучу хлама и заперли калитку. Как банту какого–нибудь. Правда, кормили все же как разумное существо – какими–то лепешками. На вкус совершенно непонятными, солеными и кислыми. Только потом Грифф сообразил, что мука в них – или что там делают эти дикари – смешана с пайковым концентратом, для питательности. Где только берут… Хотя лучше уж это, чем мясо. О его происхождении твилек думал с содроганием. Грифф ел то, что ему приносили, и пил воду из кривой глиняной бутылки, которую у него забирали каждый раз. Наверное, боялись, что он сделает оружие из осколков. Несколько раз Грифф заставляли таскать какие–то тяжелые камни и копать песок лопатой с него самого ростом. Камни он пер медленно и неуклюже, заваливаясь на сторону, лопатой ворочал как мог, но выходило плохо. Не то у него было воспитание, чтобы гробиться физической работой, а умственная тут была бесполезна – Песчаные люди не понимали общегала. Пару раз Гриффа били – не фатально, но чувствительно и как–то обидно. В конце концов его оставили в покое и почти не навещали. Приносили еду и воду, кинули какое–то рванье для подстилки и прикрытия, поставили тощую корзину, промазанную глиной, а по утрам меняли на пустую. Воняло от нее ночью до тошноты. Грифф притих и стал ждать. Он был ценным специалистом, и это означало, что Цзерка не пожелает его терять. К тому же они враги Песчаных людей. Значит, они воспользуются поводом для объявления войны, вторгнутся на территорию этих дикарей, а там и его выручат… Но дни ползли, монотонные как песок, а ничего не происходило. Грифф ждал. По ночам он накручивал на себя все тряпки и лохмотья, спасаясь от пронизывающего холода, и завидовал джавам, которых держали в загоне по соседству. Он слышал их голоса и видел, как мелких привели конвоиры. Джавы по ночам сбивались в кучу и грелись все вместе. Грифф был один, и его некому было обогреть. Утром становилось чуть легче – свободно дышалось, а на ограде собирались росинки. Грифф собирал их губами, и это было неприятно – как будто с хаттом целоваться, но немного утоляло привычную жажду. Потом наступала жара, и Грифф оборачивал все, что находил, вокруг головы, защищая нежную кожу лекку. От солнечных ожогов это спасало, но к вечеру все равно подташнивало и тянуло в затылке. Джавы умудрялись садиться кружком, так что каждый сидел у каждого на коленях, а последний у первого. Грифф присаживался на корточки, но вскоре ноги начинали болеть, и приходилось плюхаться на горячий песок, а его одежда начинала ветшать, и жар ощущался сильнее. С каждым разом. Он терпел, вздыхал, смотрел временами в небо, и продолжал завидовать джавам. Они были все вместе, а Грифф один. И, насколько он знал взаимовыручку джавов, племя уже собирало всякий хлам по пустыне, чтобы продать его и выкупить на эти деньги своих родных. Гриффа, кажется, выкупать не собирались. Попользовались, что могли, от него получили, а теперь он не очень и нужен. А ведь столько сил Цзерке отдал, столько трудов. Неблагодарные! Он бы заплакал от жалости к себе, но жажда стала хронической, и Грифф не имел сил расстаться с водой.