Beware of me

— Сокджин! Намджун вырывается из рук Хосока и Юнги, которые чисто машинально хотели его остановить. Блондин изо всех сил несётся ко входу в фабрику, не обращая внимания на жар и удушающий запах гари. Парень, щурясь, находит в этом пепле очертание тела, что лежит неподвижно. Ким подлетает к Сокджину, падая на колени и тут же дрожащей рукой проверяя пульс. Из-за волнения он не с первого раза находит его, но все же ощущает — слабый, но он есть! Самого парня придавило какой-то балкой, Намджун, шипя, отодвигает её, хорошо, что хоть не горящая. Аккуратно, со всей осторожностью и нежностью он берет своего соулмейта на руки и стремительно убирается прочь, успевая отойти на приличное расстояние до очередного взрыва. — Намджун, быстрее в машину! — Кричит Хосок. Он бежит навстречу, чтобы помочь засунуть Сокджина на заднее сидение машины. Как только они сели, он вернулся за руль, вжимая педаль газа до упора, и стартовал с места, пока их не засекли пожарные и полиция, которые уже мчались на место взрыва. С этим погоревшим зданием и теми телами, что найдёт полиция будет сложно разобраться, но Хосок привык к таким рода поручениям, но это всё потом, а сейчас главное успеть довести Джина в больницу. — Хосок, ему нужно в больницу! Он не протянет долго, пульс слабый! — Кричит Намджун, осматривая любимое лицо все в саже и кровоподтёках. — Успокойся, раз ты еще в здравом уме, значит, он еще жив, — напряжённо отвечает Джей-Хоуп, не отрывая взгляда от дороги, он выжимает из машины всё, а также нарушает кучу дорожных правил, которые чуть не привели к серьёзным авариям. Намджуну сейчас не до разбирательств, откуда тот узнал, он разрывает рубашку Джина и чуть облегчённо вздыхает. Старший всё-таки надел бронежилет, который Намджун ему сунул прямо перед выходом. Он должен спасать от пуль, но в этот раз спас от огня и ожогов на спине. Расстёгивая его и аккуратно стараясь снять, не тревожа поврежденные участки кожи, парень осматривает и прощупывает сердечный ритм. Слабый, но он есть. Глаза зацепляются за свое имя под ребрами, и Намджун обещает себе, что, когда Джин придёт в себя, надерет его задницу так, что сидеть не сможет. Вздумал он от него скрывать, ишь ты, Глава, блять! Ким старается осмотреть на серьезные повреждения, и они есть, ещё какие! Левая рука в ожоге, где-то на ногах дыры в джинсах, и видны повреждения от огня. На затылке кровь, и Намджун молится про себя, чтобы не было серьезных травм головы. Лидер понимает, что Сокджину всё хуже и хуже, так как сам он чувствует сжигающую боль на коже, где метка. Блондин дышит через зубы стараясь абстрагироваться от жуткой боли. Дело в том, что при угрозе жизни одного из соулмейтов, второй чувствует почти такой же диапазон боли, поэтому Намджун находился чуть ли не в обморочном состоянии, так как боль с ужасной скоростью всё нарастает и нарастает. Если один из соулмейтов умирает, у другого на месте метки остаётся жуткий ожог, который не убрать, и заживает долго. Сама же метка появляется в возрасте семнадцати лет. Блондин не замечает, как они прибывают в частную клинику, которая была под крылом у Джина. Как только машина тормозит перед дверьми, врачи тут же забирают Сокджина, увозя на операцию. Намджун ни на шаг не отстаёт, превозмогая боль. Лишь когда двери операционной закрываются перед ним, парень падает, но его ловит Хосок, который сразу же оттаскивает к дивану и зовёт врача.

***

Время длилось неимоверно долго. На успокоительном и тоннах обезболивающего Намджун находился как будто в трансе. Его мысли не покидал окровавленный Джин и то, что он уже несколько часов находится за дверьми операционной. Намджун не знал, как будет жить, если Сокджин не выживет. Он корил себя, что тогда в их разговор после пробуждения младшего не сказал, как сильно любит Джина. Не сказал, потому что видел, что тот его отталкивает. А отталкивал старший его лишь для того, чтобы защитить. « — Идиот!» — Думает Намджун, зарываясь ладонями в волосы и сжимая их с силой. К глазам подкатывали слезы и не самые благоприятные мысли. Не зря у него было плохое предчувствие с утра. Надо было настоять и не пускать Сокджина, но блондин понимал, это его работа как Главы сеульской мафии. Он ничего не сможет сделать, он не сможет ограничить его в действиях и просить не лезть в такие передряги. Особенно сейчас, когда уже вся сеульская мафия наверняка знала, кто же на самом деле Глава. Именно сейчас будет самое тяжелое время, пока Сокджин не придёт в себя. Фактически пост Главы сейчас свободен, так как Сокджин находится без сознания, и пока он не придёт в себя, мафией некому управлять, а значит, многие могут поднять бунт или попробовать занять пост Главы. Именно поэтому Хосок и уехал в срочном порядке, но перед этим напичкав клинику мощной охранной и оставив рядом с Намджуном Юнги и Чимина. Никто, кроме приближенных и врачей, одобренных Шивоном — главврачом больницы, не смели приближаться к операционной и палате. Сейчас главное обеспечить безопасность, ведь смельчаки действительно нашлись. Тэхён вместе с Чонгуком отбили не один десяток хакерских атак и засекли странные передвижения на границах города. Только к шести утра двери операционной открылись, являя уставшего и выжатого хирурга. Намджун тут же подлетел к нему, хватая за грудки, и пару раз встряхнул, бешеным взглядом смотря на врача и задавая вопрос: — Он жив? С ним всё хорошо? — Молодой человек, спокойно, — врач устало вздыхает, отцепляя руки блондина от себя. — Джин жив. Намджун уже готов расслабиться, но следующие слова не дают ему это сделать. — Но полученные травмы слишком сильные. Бронежилет спас от ожогов спины, но руки и ноги задело. Это бы не было такой проблемой, если бы не травма головы. — Там была кровь… Это от ожога? — Намджун обессиленно опустил руки вдоль тела, смотря с надеждой в глаза врача. — Нет, но, видимо, во время взрыва что-то сильно ударило. Поэтому такая рана, — говорит Шивон, а потом тяжело вздыхает и смотрит в полные боли глаза Намджуна. — Я не буду давать пустых надежд. Сейчас всё зависит от самого Сокджина. Насколько сильная травма и как она повлияла на него? Выдержит ли его организм или впадёт в кому? Этот день и ночь самые важные. Сейчас он будет на интенсивной терапии, его переведут в палату завтра после того, как пройдёт ночь. Вы, как его соулмейт, можете находиться там. Намджун лишь кивнул, отпуская доктора, а сам с силой растёр руками лицо. Ха… Кома… А если травма настолько серьезна, что проснуться он не сможет? А если Сокджин после пробуждения не будет ничего помнить? Намджун шумно втянул воздух, смотря на то, как вывозят на каталке его любимого человека, всего перевязанного и такого неестественно бледного. На лице кислородная маска и две капельницы подсоединены. — Намджун… — Блондин с трудом отрывает взгляд от Джина, смотря на Юнги. Младший лишь слабо улыбается, показывая что всё хорошо. Он справится и слабо кивает на Чимина, который выглядит ничуть не лучше, чем Намджун сейчас. Уставший, бледный, только еще и заплаканный. Ведь для Чимина Сокджин был как старший брат. Он ему по гроб жизни должен, за то, что смог его вытащить из той черной и ужасной пропасти. Сокджин фактически заново склеил его и научил улыбаться и чувствовать. А сейчас он лежит в палате, окутанный проводами и с неизвестностью… Чимину было больно, он впервые плакал. Последний раз это было в течение первых двух недель, когда его собственная семья продала прошлому Главе. С тех времён он ни разу не проронил слезы, даже при ранениях, но тут… Когда очень близкий и значимый человек при смерти, Чимин не мог сдерживаться. Пак сжимает перебинтованную руку Сокджина, уронив голову на матрас и шепча кучу извинений, за то, что не уберег, ведь он как никак его телохранитель. Намджун наблюдал это за закрытыми дверьми через окошко, там же и был Юнги, который с болью смотрел на страдания Чимина. — Проследи за ним, в таком состоянии он сам на себя не похож, — говорит тихо Джун. — Я знаю, лучше бы о себе позаботился, — фыркнул Мин, обеспокоенно бросая взгляд на друга. — Я справлюсь, — заявляет Намджун, слабо поднимая уголки губ. Парочка ушла через час, пообещав докладывать состояние мафии, а Намджун пообещал Чимину, что он обязательно ему напишет, если что-то прояснится. Ким, сидя в тишине, которая прерывалась только писком аппаратов, много о чём подумал. С помощью мощных обезболивающих боль от метки не мешала. Парень не заметил, как провалился в беспокойный сон.

***

Хосок прибывает в клинику поздно ночью. Уставший и еле стоящий на ногах валится на диванчик в палате Сокджина. Намджун с серьёзным взглядом смотрит на него, замечая перебинтованное плечо, которое раньше точно не было таким. И без слов понятно — происходит пиздец. — Итук и Юнхо сейчас патрулируют границы, Юнги и твои ребята сам город, но ситуация крайне нестабильна. Соседи прознали слишком быстро про Джина и то, что он типа в коме. Сам понимаешь, без Главы мы долго не протянем… Слова рыжеволосого — не новость для Намджуна. Он прекрасно понимает, что дело — дрянь, и сейчас должен быть тот, кто сможет распоряжаться всеми. Отдавать кому-либо пост Главы естественно никто не будет, Сокджин хорошо держал его, но сейчас он без сознания. Существует правило, если действующий Глава на какое-то время недееспособен, то вместо него встаёт его соулмейт. — Намджун, ты понимаешь, что только ты сейчас в праве занять пост и не дать разрушиться тому, что Сокджин так упорно строил? Ты нужен ему не только присутствием здесь, но и хорошим тылом, — Ким прекрасно понимает, к чему ведёт Хосок. — Я знаю… — Глубоко вздохнув и посмотрев на любимого, Джун встал. — Поехали, это малость, что я могу сейчас сделать для него. Чон слабо улыбнулся, выходя из палаты, давая распоряжение охране, чтобы никого, кроме главврача не впускали. Намджун же, с минуты постояв и посмотрев на любимое лицо, вздыхает, наклоняясь и невесомо целуя в лоб. — Приходи в себя, а я пока помогу тебе сохранить пост Главы.

***

В огромном здании, где обычно проходили собрания Лидеров, и где был штаб Главы мафии, находилось много народа. Один из огромных залов, в который вместил в себя важных поставщиков, людей, занимающих высокие посты в сеульской мафии, и даже несколько соседей из других городов. Был шум и гам, это бы больше походило на званный прием, если бы не агрессивность некоторых. Все требовали показаться Главу, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть слухи о том, что он в коме. Толпа затихла, когда на лестнице показался Джей-Хоуп и всем известный Лидер восточного района, который как бы должен быть мёртв. — Что происходит? Ты же должен быть мёртвым! — Выкрикивает один из наркодилеров. — Хм, как видишь, я жив-здоров! — Усмехается Намджун, обведя людей пронзительным взглядом, замечая в толпе кучу охраны, которая будет готова вступить в бой, если понадобится. — Итак, вы хотите узнать правду про Главу? Так вот, всем известный нами Хан решил свергнуть его, объединившись с Главой из Тегу, и захватить Сеул, но мы перехватили все их переговоры, устроив засаду. Глава был тяжело ранен и сейчас находится на интенсивной терапии, но вместо него я займу сейчас этот пост. В помещение сразу же поднялся гул и недовольные и насмешливые выкрики. — С чего ты взял, что можешь занять его пост? — Насмехаясь произнёс один из наркодилеров. — Его место может занять любой, тем более не временно, надо всего лишь добить Главу и… — Договорить этот мужчина не успел. Намджун посмотрел на Чимина, который появился за его спиной и усмехнулся, переведя взгляд на продырявленную голову мужчины, а потом и на притихшую толпу. — Во-первых, я являюсь соулмейтом, во-вторых, пост Главы сеульской мафии по прежнему будет принадлежать Джину, и если кто посмеет на него позариться, спущу всю обойму, а потом отдам на растерзание Мочи, — все тут же заткнулись и поклонились на сто восемьдесят градусов новому Главе сеульской мафии. « — Я обещаю, я сохраню всё, чего ты добился, но взамен, пожалуйста, приди в себя…»