Beware of me

Открыть глаза было трудно, они как будто склеены. Через две минуты как зрение сфокусировалось на чуть колыхающихся от ветра занавесках, к парню вернулись все ощущения. Голова нещадно заболела, тело вообще не слушалось, и всё затекло. Негромкий хрип и стон боли раздался на всю палату. С возвращением чувствительности возвращается и слух. Противный протяжный писк от аппаратов разрывал такой чувствительный сейчас слух. В палату тут же заглянул кто-то, но тут же исчез. Вместо него через несколько минут врывается врач с обеспокоенным Чимином, который при виде пришедшего в себя Сокджина, не сдерживаясь, начинает плакать. Сокджин мало понимает, что происходит — все его последние воспоминания были в густом тумане. Шивон говорит, что это нормально после комы, и через несколько минут всё нормализуется. Его отключают от некоторых аппаратов и меняют повязки. Сокджин, как потерянный ребёнок, пытается понять, почему же он в больнице, и почему же Чимин плачет. Он никогда не видел его слёзы. О! И правда мысли начинают возвращаться. От попыток восстановить всю хронологию последних событий парня вырывает радостный голос медсестры, которая единственная была допущена к нему. — Ах, Ваш муж будет так счастлив узнать, что вы пришли в себя! — Она ярко улыбается, а Сокджин хмурится, не понимая о каком муже идёт речь. — У меня есть муж? — Да, Ким Намджун, ох… — Она с шоком смотрит на парня. — Вы не помните? Сокджин хмурится и переводит чуть потерянный и вопросительный взгляд на Чимина и Юнги, что обеспокоенно переглядываются.

***

Намджун ехал как можно быстрее. Он наплевал даже на сделку с наркоторговцами, оставив всё на Хосока. Чон возмущался, что ему надо там быть, но не сильно. Больше потому, что тоже очень хотел поехать сейчас в больницу. Нарушив десяток правил и спровоцировав небольшую аварию, на которую было плевать Киму, он с визгом шин останавливается возле клиники, которую всё так же окружало плотное кольцо из охраны. Те все разом поклонились ему, на что Джун лишь махнул рукой и влетел в больницу. Два лестничных пролёта, и вот он перед дверью вип-палаты. Глубоко вздохнув, он открывает дверь, вваливаясь внутрь, смотря в такие любимые шоколадные глаза. — Кто он? — Шокированный взгляд шоколадных глаз. Одна фраза, что стрелой врезается в сердце Намджуна и разбивает его на осколки. Он замирает, с шоком и неверием смотря на Сокджина. Этого Намджун и боялся, что старший забудет, потеряет память. Ведь врачи предупреждали, что от такой сильной травмы это легко может случиться. Намджун очень надеялся, что этого не случится, но… — Он новый Глава, — спокойно говорит Чимин. Новоиспечённый Глава только сейчас замечает, что Чимин спокойно сидит в кресле рядом с кроватью Сокджина, а Юнги, который не на шаг не отходит от своего парня, стоит рядом с окном, наблюдая за Намджуном, который выглядел сейчас как потерянный щенок. — А я кто? Этот вопрос, кажется, бьёт сильнее по сердцу, чем предыдущий. Он не помнит и ничего о себе? — Ты тоже Глава, но как бы в отставке, на то время, пока не выздоровишь, — всё так же спокойно отвечает Чимин. Намджун не понимает, почему он так спокойно реагирует на вопросы Джина, он бы спросил младшего, но оторвать взгляд от темных омутов невозможно. Хоть и смотрят на тебя с заинтересованностью и любопытством. Намджуну больно, потому что нельзя больше прикоснуться. Намджуну обидно, ведь он так старался все эти три месяца. Он содержал пост Главы и всю ту структуру, что так долго строил Сокджин. Намджун каждый день засыпал и просыпался на кресле рядом с Джином, моля Бога, чтобы он проснулся, и всё вернулось на круги своя. Намджуну очень больно осознавать, что Сокджин его вообще не помнит и, видимо, ничего не ёкает при виде него. Ким-младший поджимает губы, наконец отводя взгляд и поворачиваясь, чтобы выйти, бросая сухое: «Зайду позже, появилась важная встреча», но останавливается как вкопанный, держась за ручку двери. — Куда же это ты? Как это мой муж, так еще и Глава сеульской мафии, может зайти позже, а? — Этот полный ехидства голос Намджун узнает из тысячи. Медленно повернувшись и посмотрев холодным взглядом в глаза Сокджина, в которых плескался огонёк ехидства и ни капли раскаяния, Намджун рыкнул, подлетая к кровати и нависая сверху, смотря в эти бесстыжие глаза. — Играть вздумал? — Тихо, сквозь зубы прошипел парень. Ему было ой как не до смеху. Он тут значит почти что себя похоронил от безвыходности, а этот чёрт решил дурачком прикинуться! Ну Ким Сокджин, ну ты получишь, когда выздоровеешь! — Это ты, кажется, играть вздумал, — хмыкает Джин, не прогибаясь под взглядом Намджуна. С виду старший оставался полностью спокойным, но внутри… Внутри бушевала буря из чувств. Он помнил всё, и помимо того, что ему успел рассказать Чимин с Юнги очень сильно шокировало Сокджина. Он даже и представить не мог, что Намджун станет Главой, чтобы защитить его и то, что он построил. Да, по правде говоря, у Джина были сомнения, что все вокруг предатели. Что поделать, но жизнь не давала в полной мере поверить в окружающих. Поэтому, когда старший узнал, что не только его приближённый круг, но и его соулмейт всеми силами защищали его пост, Глава пришёл в шок. За эти три месяца, пока Сокджин был в отключке, его соулмейт отбил с десяток нападений и наладил больше сотни контрактов на разные поставки. Укрепил за ними положение в правоохранительных органах и снова вернул порядок на улицы Сеула. Так ещё прибрал под себя Тегу, укрепляя мощь их мафиозного клана. От всего этого у Джина в груди трепетало, а когда он увидел того, кого так долго любил, в груди возродилась толпа бабочек. Намджун за эти три месяца полностью изменился. Строгий костюм, черные короткие волосы, серьезный и холодный взгляд, который поменялся лишь при виде Сокджина. Да, Намджун очень умело научился прятать свои истинные эмоции, но спрятать всю ту любовь и переживания за Сокджина он не мог. Правда, старший сильно был удивлён, услышав от медсестры, что его муж будет очень счастлив узнав, что тот очнулся. Ведь он так за него переживал и боялся, что в больнице находилось больше пятидесяти телохранителей. После услышанного Сокджин не мог не поиздеваться над Намджуном. А вот нехрен на нём жениться, пока он в коме! — Ты не в том положении, чтобы возмущаться, Ким Сокджин, — шепчет Намджун, разглядывая такое любимое лицо. Он знал его до мельчайших подробностей. Намджун всё время разглядывал его и постоянно разговаривал с Джином, когда оставался в палате с ним. Врачи говорили, что если разговаривать с пациентом в коме, то так он может быстрее выбраться, а также он прекрасно может слышать всё то, что ему говорили. — О, я знаю, что ты хочешь меня отодрать на всех поверхностях, как только я приду в себя. Чтобы у меня больше не возникало идиотских мыслей собой рисковать, — Сокджин так же понижает голос, рассматривая такое любимое лицо, что всегда было с ним в той липкой темноте. Юнги закашлялся и тихо потянул Чимина на выход из палаты, давая возможность двум безумно влюблённым людям наконец выяснить отношения между собой. Парочка уходит в тот момент, когда Намджун, не выдержав, прижимается к таким пухлым и желанным губам в долгожданном поцелуе. Он вкладывает всю ту боль, что была с самого начала, а потом безграничное счастье и нежность, от того, что Сокджин пришёл в себя. Сокджин тихо стонет от наслаждения, ведь он так долго мечтал наконец поцеловать его. Одна одинокая слеза скатывается по виску. Это слеза счастья и сожаления, что он так долго мучил и себя, и Намджуна. Сокджин обнимает за шею соулмейта, придавливая ближе и вкладывая в поцелуй всю ту любовь, что копилась в нём так долго. Им не нужны слова, ведь оба прекрасно знают, что чувствуют.

***

— Зачем ты скрывал? — Шепчет Намджун, лежа рядом с Сокджином и бережно обнимая его. Они так лежат уже больше часа, наслаждаясь друг другом. Намджун рассказывал всё то, что произошло за эти месяцы, и как тяжело ему было без Джина, на что старший с виной в голосе просил прощения и обещал, что такое больше не повторится. — Я боялся… С самого начала ещё. Я боялся, что мой пост будет мешать нашим отношениям, и что это будет опасно для обоих, ведь никогда не знаешь, кто может воткнуть нож в спину тебе. Когда я впервые о тебе узнал, я подумал, что если держать более менее рядом, я смогу защитить тебя и, может, со временем всё изменится, но после трёх покушений на меня я передумал сближаться. Я умело избегал любой контакт в универе, но… — Сокджин усмехнулся, вспоминая их первый прямой контакт в столовой универа. — Нда… Ты вообще в курсе, какой мне диссонанс устроил в голове? — Тихо засмеялся черноволосый в макушку старшего. — Ну прости, ты прекрасно теперь знаешь, почему мои нервы тогда лопнули, — пробурчал в район груди Джин. — О да, знаю, — хмыкнул Намджун, крепче обнимая хёна. — Я люблю тебя, пожалуйста, позволь мне всегда оставаться рядом с тобой и помогать. Сокджин замирает, вслушиваясь в такой приятный с легкой хрипотцой голос парня. — Намджун, я тоже тебя люблю, — старший поднимает взгляд на парня, тепло улыбаясь и видя в ответ такие любимые ямочки. Они снова долго целуются, до кругов перед глазами улыбаются и вообще не похожи на тех, кто управляет всем подпольным миром в Сеуле. Такими сладкими и нежными их застаёт Хосок и остальные, тихо радуясь, что их вечное напряжение между ними прекратилось, и оба нашли счастье. Хосок лишь укрывает их пледом и выходит из палаты, давая распоряжение охране никого не впускать, пока не просунутся, а сам собирается найти ту самую милую медсестру, Чо Суён, рыжеволосый давно уже знает всё об этой девушке и, возможно, пора действовать, а не тянуть, как те два барана, что сейчас крепко спят в объятиях друг друга.