49. Прижатая к стене.
28 октября 2019 г., 07:45
Будучи чуть навеселе, Кайя соблазнилась зрелищем светящихся деревьев на площади перед мэрией и попросила таксиста высадить её в центре Бленхейма, решив уже оттуда самостоятельно дойти до дома... В сочетании со снующими туда-сюда разноцветными дронами, похожими на светлячков, площадь смотрелась празднично, будто в канун Рождества. Сто лет назад тоже проводили опыты с добавлением биолюминесцентных генов, но тогда это были эксперименты, а здесь — обычная жизнь.
Разговор с доктором Пальцински, в общем, не дал какого-то ясного для Кайи результата. Она ожидала большего. Типа — «примите это, и вас уже ничего не побеспокоит!» А вот нет... Не так всё просто. Вначале доктор заинтересовался её прошлым, пришлось соврать, что до недавних пор он жил в лесной глуши, без цивилизации, а потом так вышло, что стал «она».
Доктор хотел знать больше, с подробностями, но Кайя чётко показала, что не собирается выворачивать своё прошлое наизнанку. Возможно, это обидело доктора, ну, или она решила, что тот обиделся. Диалог перешел на еврейские рельсы, с обеих сторон пошло отзеркаливание, уход от ответов, встречные вопросы... Этакие манёвренные бои.
В какой-то момент доктор усмехнулся:
— Вы не находите, что мы в тупике?
— Патовая ситуация, — согласилась Кайя.
— Выпьем?
— Раз иных вариантов нет...
— Транкила?
— Покрепче!
В конце концов, дело немного сдвинулось с мёртвой точки. Доктор отметил, что Кайя добилась определённого прогресса, и дал совет по дальнейшей адаптации в новом теле. Либо довести курс приёма GeS до конца, и тогда проблемы с самоидентификацией закончатся быстрее. Этот вариант он считал наиболее оптимальным.
Либо, если есть желание и возможность сменить эту оболочку, стоит прекратить приём GeS, но при этом не откладывать в долгий ящик смену оболочки. Длительное пребывание в «чужом» теле, так или иначе, способствует привыканию с последующими серьёзными изменениями в психике.
То есть адаптация к новому положению будет в любом варианте развития событий, кроме скорой перемены тела на новое. Только без препаратов привыкание продлится дольше и с «головной болью». В положении Кайи это было практически приговором. Или нет?
Прогуливаясь среди ровных рядов светящихся араукарий, трезвея под действием вечерней прохлады, Кайя внезапно наткнулась на небольшую церковь. Внешне здание было довольно модерновым, смахивающим на гигантский кубик Рубика, но на крыше возвышался крест.
Она остановилась. Во что превратилось христианство спустя сто лет? Чем стали христианские ценности и насколько, в связи с теоретической возможностью бесконечно менять тела, обесценились угрозы поджариваться в Аду за совершённые грехи?
Размышления прервал звонок от Плама. Она переложила дурацкий шлем римского легионера в другую руку и взялась за киберфон.
— Иду домой, а что?.. Да, была в этом вашем Веллингтоне... Ну, то есть нашем… Что, браслетик обо всём тебе доложил?.. Какая разница, если я всё равно возвращаюсь домой? Нет, не включу, незачем тебе меня видеть... Что я там делала? А давай ты не будешь трахать мне сейчас мозги, а?! Я тебе не жена, чтобы всё докладывать... Хорошо, успокоюсь. Когда привезешь ту штуку?.. Нет, сейчас я не буду отвечать на твои вопросы. Привезёшь — поговорим!
Раздраженная Кайя машинально сжала в руке гибкий корпус киберфона, а потом забросила его в сумочку.
— А Плам та ещё пиявка... И зачем я таскаю с собой этот шлем?
Бросила вновь взгляд на церковь. Заглянуть в храм божий? А почему нет? Интересно, можно ли купить там себе индульгенции, как в средние века? Отпущение грехов на десять-двадцать лет вперёд. И чтобы можно было взять их в кредит. Она усмехнулась своей идее. Повернула на дорожку, ведущую ко входу. Тихое местечко...
Входная дверь находилась в синем квадратике. Ещё секунда колебаний, и она вошла внутрь, тут же столкнувшись нос к носу с выходившим оттуда человеком.
— Простите... — обратился он к ней. — Но на ночь храм закрывается.
Она пригляделась. По одежде может быть и священник. Или пастор? Или как их там? На груди крест с распятием. Небольшая бородка. Выглядит на пятьдесят-пятьдесят пять. Значит, тело, скорее всего, своё, родное. Ну естественно, Бог дал, Бог и возьмёт нас. Наверное, для них смена оболочки — грех сродни самоубийству.
— Вы священник? Я думала, церкви работают круглосуточно.
— Не спит лишь Господь. Слуги его нуждаются и в пище, и во сне.
— Да, точно...
— Раньше я не видел вас среди прихожан. Могу я узнать, с какой целью вы сюда пришли?
Священник подумал, что в эти тяжёлые для Церкви времена каждый новообращенный в веру — на вес золота.
— Я случайно шла мимо... Хотела узнать, насколько изменилось христианство за сто лет. Чем стали христианские ценности, сколько вообще христиан осталось в мире? И что вы думаете об этих сменяемых оболочках?
Священник потёр рукой лоб. Разговор мог получиться долгим. Задержаться?
— В вас есть что-то необычное...
— Вы о моей внешности?
— Нет. Те вопросы, что вы задаете. Что на самом деле вам нужно?
— В чём нуждается моя душа?
Кайя вдруг остро захотела пообщаться. Да, совсем недавно у неё был большой разговор с доктором, но там речь больше касалась тела, психологии и тому подобного. Души же никто не касался. А держать всё в себе, не имея возможности излить, — тяжело.
— Как мне к вам обращаться?
— Кайя. А как к вам?
— Отец Николас. Можно просто — падре.
— Значит, это католическая церковь?
— Вы католичка? Может, ваши родители?
— Нет, но...
— Понимаю. Вы просто интересовались вопросами веры. Да, наша церковь имеет корнями католическое направление христианства, но мир сильно изменился, мы изменились вместе с миром.
— Падре, могу ли я вам исповедоваться?
— Конечно.
— Вы сохраните тайну исповеди?
— Конечно. Согласно кодексу канонического права.
— Хорошо. Только...
Кайя почувствовала, что до конца не уверена, стоит ли раскрывать свою историю перед кем-то. А вдруг что-то пойдёт не так, и, вопреки своим канонам, этот падре сдаст её, куда следует? Насколько вообще можно доверять людям в этом мире? В её собственном времени священнослужители, к примеру, далеко не всегда вели себя подобающим образом. А в этом мире? В этой смешно выглядящей церкви? Или она сама слишком консервативна, и потому кубик Рубика с водружённым над ним крестом кажется ей несерьёзным?
— А другие церкви, они тоже выглядят так модерново?
— Я не совсем вас понимаю.
— Ладно, это неважно...
— Вы хотели исповедаться.
— Я даже не знаю... Может, просто поговорить.
— Давайте присядем, — священник указал рукой на последний ряд церковных скамеек. Кайя согласилась.
— Простите, если верно помню, женщинам не желательно входить в храм с непокрытой головой. А у меня только это... — с улыбкой подняла она шлем римского легионера.
— Два тысячелетия назад некто Лонгин, на голове которого был такой же шлем, пронзил своим копьём грудь Господа нашего Иисуса Христа.
— Простите... Неудобно получилось. Это так... Сама не знаю, зачем я его себе оставила. Сувенир с шоу...
— Вам не за что извиняться. И женщинам дозволительно находиться в храме с непокрытой головой.
Наступила молчаливая пауза. Священнику показалось, что гостья храма испытывает сомнения. У него были свои планы на вечер, но какое-то время ей ещё можно уделить.
— Вы колеблетесь?
— Не то, чтобы колеблюсь, падре... Просто история эта может показаться вам невероятной...
— Всё относительно. В былые времена то, что сейчас для нас в порядке вещей, тоже казалось бы невероятным. Если вы не до конца уверены, то можете прийти в другой день.
— Да, вы правы...
Кайя в итоге приняла решение оставить историю с человеком из прошлого пока что при себе, может, и правда, зайдёт в другое время и уже тогда сможет выговориться. Сейчас же решила посоветоваться с пастором на наиболее актуальную для своей души тему.
— Падре... На самом деле я мужчина... То есть моя душа, она душа мужчины, вы меня понимаете?
Священник легко улыбнулся. Он не был глупцом и отлично понимал, что происходит в мире простых людей, эти новые оболочки и те проблемы, что они порождали.
— Кайя, это не такая уж невероятная история. С этим ко мне уже неоднократно обращались. Вы сменили данное вам Богом тело на эту искусственную оболочку, вдоволь «наигрались» в ней, теперь хотите вернуться, но не имеете возможности?
— Д-да... У меня неприятности, я без работы, а новая оболочка стоит очень дорого... Вы разочарованы мной?
— Я не судья вам. В чём вы нуждаетесь от меня, как священника?
— В этом теле я утеряла смысл своего существования.
— То, что вы обращаетесь к себе в женском роде, говорит о том, что вы адаптируетесь.
— Падре, вы что, тоже психолог?
— В какой-то мере. Священники должны разбираться в этом.
— Чёрт... Ой, простите, падре... Я, правда, не нарочно...
Отец Николас недовольно покачал головой.
— Итак?
— Да, сегодня я уже общалась с психологом... И это правда, что я адаптируюсь... В принципе, я уже думала о том, что когда-нибудь смогу привыкнуть ко всему. Но, понимаете, падре, мне кажется это всё самооценка... Когда я был мужчиной, а мужчины — это ведь сила, завоеватели и всё прочее... Так? А сейчас я в этом маленьком хрупком теле, и у меня нет этого... Ладно, не буду произносить это слово. Ну, вы меня понимаете, да?
Священник понял, что она имела в виду и кивнул.
— Раньше у меня была роль ведущего, а теперь я должна быть ведомой... Должна! Не должен... Вы простите меня за прямоту, сложно подобрать мягкие слова...
— Не волнуйтесь, я выдержу.
— Ну в общем, раньше получается трахал я, а теперь... Боже, что я несу... Простите ещё раз...
— А теперь будут трахать вас? — закончил за Кайю священник. — То есть ваша самооценка, самоуважение упали только из-за того, что вы теперь женщина? Пред Богом все равны. И мужчины, и женщины. Подумайте об этом.
— У меня такое чувство, что я разговариваю с доктором Пальцински, только в сутане, — Кайя была сильно удивлена. — Не ожидала, что священникам можно так выражаться.
— Я не знаю доктора Пальцински.
— Извините.
— Ничего страшного, продолжайте!
— Про самооценку? Да, всё верно. Доктор мне сказал, что самооценка поднимется, когда я полностью приму себя в новом виде, найду себе применение, но...
— Взгляните на это иначе. Разве должна самооценка человека зависеть от его способности или неспособности периодически впихивать своё мясо в другого человека? Думаете, таково Божественное Творение? Венец Природы? Попробуйте думать о чём-нибудь ином, кроме своей роли в постели...
Кайя ошарашенно подняла взгляд.
— Не ожидали?
— Вы странный священник.
— Я реалист, — он поднялся со скамьи. — И бывший циник. Порой короткие грубые истины быстрее доходят до человека, чем часовые лекции. Это здорово экономит время.
— Ваши слова кажутся логичными.
— Не переживайте насчёт роли ведомой. Женщина прекрасно может играть и ведущую роль. Но для счастья это не имеет никакого значения. Пройдёт время, и вы поймёте, какое место занимаете в этом мире.
— Здесь всё интересно... Но это не мой мир.
— Простите, Кайя, мне действительно нужно уходить. Меня ждут. Если захотите поговорить ещё, исповедоваться, то приходите в другой день, можно завтра, или на воскресную службу, хорошо?
Кайя едва улыбнулась и тоже поднялась со скамьи.
— Хорошо, падре! Спасибо вам!
«Может, падре прав? И я в самом деле многовато думаю о своей, как он сказал, роли в постели? Хернёй страдаю, в общем...»
***
Дорога до дома на Бивер-Роуд заняла не более десяти минут. В прежнем времени, когда далеко не все городские улицы хорошо освещаются ночью, и без клёвой опции кошачьего зрения, молодой девушке здесь было бы небезопасно. Кайя невольно в который раз отметила это обстоятельство. Все подобные мелочи складывались по чуть-чуть, формируя довольно мощный довод оставить всё, как есть. Она подумала, что день вышел интересный и насыщенный, завтра Плам должен привезти машину времени, надо придумать «сравнительно честный способ её отбора». А перед сном... Она вспомнила вчерашнее применение «оргазмотрона» и, в предвкушении, прибавила шаг. — Стоять! — окликнул её хриплый голос справа. Кайя вздрогнула и отшатнулась. На лице мужчины, показавшегося из-за угла дома, была недельная щетина, а запашок шёл как от армейского одеколона «Старая Шинель №5». Тем не менее Кайя сразу его узнала — Ковач! Этого ещё не хватало! — Ковач!.. — Да! Это я! Ковач был физически куда сильнее, оторваться от него не вышло бы, хотя до двери родного дома оставалось каких-то полсотни метров. — Хочешь... убить меня? — Кайя медленно отступала назад, пока не упёрлась в стену соседнего дома. — Зачем? За тобой и так придут... — Кто? — В своё время узнаешь. — И какого чёрта тогда тебе нужно от меня?! — Не нервничай... — Стой, где стоишь, и говори чего надо! — Сказал же, что не трону! А ты хорошо устроилась, да? Страховку, небось, получила? — взгляд его наткнулся на шлем римского легионера в руке Кайи. — Ты была на шоу в динодроме? Уже тратишь налево-направо?.. Понимаю! Там, в своём прошлом, ты кто? Наверное, жалкий «rabochiy»? А может, «kolhoznick»? — Ты что-то путаешь, Советского Союза в моём времени уже давно не было. — А, неважно! Неважно, кто ты там был... — всё ближе пододвигался к ней Ковач. — Зато теперь как сыр в масле, да? — Я бы поспорила... — Поспорила!.. — Ковач сделал акцент на последней букве. — Ты уже не воспринимаешь себя прежнего, да? Что, нравится быть бабой?! В тебе хоть что-то от мужика осталось? — А у меня был выбор?! — парировала Кайя, инстинктивно подняв шлем перед собой, чтобы использовать его как щит в случае чего. Агрессивный настрой Ковача спал. В этом смысле «Гарда» была права. Пришелец из прошлого стал жертвой цепочки сложившихся не в его пользу обстоятельств. Винить его в том, что он пытается как-то выкрутиться — глупо. Ковач почесал подбородок. — Ну и вид у тебя! Ты нажрался что ли? — пыталась перевести разговор в другое, более дружелюбное русло, Кайя. — Не твоё собачье дело! — вновь вспыхнул Ковач. — Из-за тебя я потерял работу, мои счета заморожены, жена выкинула из дома, подала на развод... — Работу?! Из-за меня?! Ты сам сделал свой выбор, а здание, уж простите, не я поджигала! Это к своему любимому Шефу обращайся! А твои семейные проблемы вообще меня не касаются! — Ещё как касаются... Кайя нахмурилась. — Мы оба знаем, кто ты на самом деле, ведь так? — уставился на неё Ковач. — И? Ковач сплюнул на тротуар. — Я хочу свою долю за молчание. — Господи... Понятно... Шантаж... И что именно ты хочешь? — Сегодня мне есть, где переночевать, — Ковач начал озвучивать свои условия. — А завтра... Оплатишь мне номер в гостинице. В Барнитауне. На месяц. Потом... Кайя увидела, как за плечами Ковача, подсвеченная пролетевшим дроном, появилась фигура ещё одного мужчины. У неё возникла мысль, что этот случайный прохожий может помочь ей, если она попросит или даже закричит. — Потом ты встретишься с моей женой, Клариссой, — продолжал Ковач, — и будешь очень убедительна, рассказывая ей, что между нами ничего не было. — Но что именно я ей скажу?! — Придумаешь! Ковач наконец услышал за спиной шаги и обернулся. — Гарда? — спросил тот человек, оказавшийся Пламом. — А это ещё что за х*й? Ковач невольно отшатнулся. Плам был ему знаком, он участвовал в одном из его допросов. Неприятный тип и, похоже, без тормозов. Тогда это происходило в полицейском управлении, что сковывало его, но здесь, без лишних свидетелей, могли возникнуть проблемы. — А-а... Так это наш общий друг — мистер Ковач... — удивился агент ЦРУ. — Пардон, не сразу признал в таком виде! Какими судьбами? Ковач начал поспешно отходить в сторону, бросив девушке: — Потом поговорим! Спустя несколько секунд он растворился среди деревьев.***
— Как интересно... О чём же вы тут беседовали? Не о той ли штуковине? — нарочито ласково обратился к Кайе Плам. — И что за клоунская хрень у тебя в руках? — Я просто возвращалась домой... И тут он... Ничего такого... — Кайя повернулась и зашагала в сторону своего дома. А шлем римского легионера демонстративно зашвырнула в кусты, чтобы больше никто не задавал глупых вопросов. — Ничего такого?! — Плам ускорился, догоняя девушку. Она молча вошла в дом, потом поднялась в квартиру. Плам зашёл следом. Кайя бросила сумочку на кресло, подошла к окну, закрыла шторку, обернулась к Пламу и, прислонившись к подоконнику, перешла в атаку: — Надеюсь, ты пришёл по делу? Где то, что ты обещал привезти? — Вот так? Сразу о деле? О твоем друге Коваче, значит, мы говорить не будем? — Он просто мой бывший коллега по работе. — Не просто!.. — Плам зашагал по залу из стороны в сторону, не сводя глаз с девушки. — Знаешь, ни я, ни полиция до сих пор не смогли установить, что у вас там произошло... Но чёрт с ней, с полицией, пусть гадают. Надеюсь, я лично получу нужные ответы, ведь не зря я взял тебя под своё крылышко, не так ли, крошка? — Возможно... Плам дико захохотал. — «Возможно»?! Это не тот ответ, который я мечтаю услышать. — Ты не привёз ту штуку. Без неё никакого разговора не будет. — Вижу, что она крайне важна для тебя... Она у меня дома. Ты её увидишь. Но завтра. — Тогда зачем сюда приехал?! — Работал. Недалеко. Решил навестить. Я же могу это сделать? Кайя скорчила недовольную мину, продолжая стоять у подоконника. Плам замолчал. Глаза его стали метаться по квартире. Последний раз он был здесь больше месяца назад. Вдруг заметил титановую палочку на столе. — О! Это же моя Эн-Ти-Край! Вот удача! — Плам несколько раз подкинул её вверх, ловко перехватывая при падении. — А я думал — где её оставил? — Твоя — так забирай. Находка будто вдохновила Плама. Он начал внимательнее присматриваться к окружающей обстановке. Подошел к двери «Бастилии», обернулся к Кайе, ухмыльнулся, получил в ответ такую же кривую усмешку, зашёл внутрь. Кайя не стала его останавливать. Плам, скорее всего, и так достаточно знал о Гарде и её пристрастиях, раз уж они когда-то кувыркались. — Ого!.. — раздался его голос. — Ты всё же купила его? Из-за края двери высунулась голова секс-робота, а потом показался сам Плам. — Значит, вернуть мне четыре тысячи ты не можешь, а тратить сотни тысяч на механического трахаля — легко? — Познакомься, это Лёлик, — равнодушно ответила она, игнорируя его денежные претензии. — И как он? Достойная мне конкуренция? Какая у него любимая поза? — Не знаю. Я не пробовала. — Вот как? На тебя это непохоже... Что же так изменило Гарду? Амнезия?! — в голосе Плама появились жёсткие нотки. Кайя выругалась про себя, это было нехорошим признаком. Плам продолжил: — Я не просто так сюда приехал... От его буравящего взгляда Кайе стало не по себе. — Знаешь такого Николая Ившина? — Первый раз слышу... — честно призналась Кайя. — А вот он тебя, оказывается, знает прекрасно... — Правда? — Хватит дурить! У тебя с ним был роман! — Какое тебе дело, что и с кем у меня было? У нас что, какие-то взаимные обязательства?! Извини, но я ничего не подписывала! Плам презрительно ухмыльнулся. Кайя надеялась, что этот неизвестный ей Николай Ившин — единственная причина такого бурного поведения агента ЦРУ, но ошиблась. Плам немного помолчал, пару раз крутанул в руке палочку и холодно продолжил: — Хорошо... Перейдём к главному блюду... Кайя напряглась, приняв защитную позу, сложив руки на груди. — Нервничаешь?.. Девушка молчала. Что он там ещё придумал? — Может, транкилы?.. Нет? — Не тяни резину! Снова в ответ ухмылка. — Сегодня днём мне удалось выяснить кое-что о тебе... Может, расскажешь сама?.. Нет?.. Ладно... Интересная такая штука получается... Я тебе говорил уже, что сел на хвост одним русским? Так вот, проверяя базу данных пропускной системы в «Сигма», я обнаружил, что десять дней назад твои данные подвергались изменениям... Кто-то пытался уничтожить все следы вмешательства, но упустил маленькую деталь. Плам подошёл поближе. — И что это значит? — ещё не до конца понимая, спросила Кайя. — Это значит, что ты не та, за кого себя выдаёшь! — резко выпалил Плам и в ту же секунду, резко сблизившись с девушкой, схватил её за подбородок. — Кто ты на самом деле, Гарда?! Кайя сумела коленом отпихнуть его от себя и потребовала всё это прекратить. — Серьёзно?! Ты хочешь, чтобы я просто прекратил?! — захохотал он. — Если тебе нужны ответы — ты их получишь, — Кайя, тяжело дыша, отступила к креслу. — Но не силой. Плам занял бывшее место Кайи у окна. Кажется, он немного успокоился. — А как ещё? Мне придётся тебя уговаривать? — Нет. — Тогда жду! Удовлетвори же моё любопытство! Кайя стала лихорадочно размышлять. Срочно был нужен какой-то ответ, иначе Плам может зайти куда дальше, и ей это, вероятно, совсем не понравится. Признаться, что она чужая, не из этого времени? «Ага, скажи я ему, как было на самом деле, что я мужик из прошлого, волей случая оказавшийся потом в этой оболочке, он попросту меня уничтожит... В его глазах я буду как неандерталец, забравший у него его Гарду. Человек из прошлого никогда не сможет завоевать уважения. На него всегда будут смотреть сверху вниз. Нужен такой ход, чтобы он получил свою «кость», но и я осталась в сильной позиции... Сверху вниз?.. А что, если?..» — Ты спросил, кто я на самом деле? Ты прав. Я не Гарда. Вернее не та Гарда, что ты помнишь. — Поясни! — Я из Будущего! И это единственный ответ на все те странности, которые не могли разгадать вы с полицией, — Кайя произнесла это твёрдым голосом, глядя ему прямо в глаза, стараясь придать словам максимум убедительности. — Что?! Из Будущего?!.. Ты считаешь меня идиотом?! — Да, из Будущего. И нет, я не считаю тебя идиотом. На сегодня это всё! — таким же, не терпящим возражения тоном произнесла Кайя. Плам в шоке пытался обработать эту неожиданную информацию. Внутреннее неприятие такого поворота событий вызвало у него известный скепсис. Но то, как она это говорила... — Надеюсь, это шутка? — Ни на йоту! Подумай сам, многое станет понятно. Хочешь больше подробностей — привези ту штуку, как договаривались. А теперь убирайся из моего дома! Я спать хочу... — Бред какой-то... Плам попытался продолжить разговор, не желая уходить с таким мизером информации. Но Кайя, поймав нужную волну, ковала железо, пока горячо. Спустя минуту Плам обнаружил себя снаружи, а в ушах звенело от хлопнувшей двери и однозначного «Завтра!» — Чёрт... — подумала вслух Кайя, избавившись от пронырливого разведчика. — Пока что я выкрутилась, но становится жарковато!
