Солнечный камень

«Если хочешь увидеть своего раба живым, то приходи один к задним воротам сада», было написано в записке, когда Мартин её развернул, сломав печать Проклуса Савендиса. — Кто принес это письмо? Калидис рассказал о невзрачном человеке в поношенной одежде, который передал письмо привратнику в сгустившихся сумерках и сказал, что оно предназначено лично наместнику. Даже в свете восходящей полной луны привратнику не удалось разглядеть лица незнакомца. — Где Лютеций? — В вашей спальне, мой господин, как всегда, — ответил управляющий и пригласил Мартина пройти в купальню. — Нет, я хочу немного погулять по саду. Дай мне лампаду, но никого вслед за мной не посылай. Мартин, ожесточенно помогая себе палкой, устремился в свою спальню. Конечно, Лютеция он там не обнаружил, как и шкатулки с кольцами, стоявшей в тайнике на видном месте. В изнеможении наместник присел на край кровати, пытаясь собраться с мыслями. А за сегодняшний день он передумал их столько, что уже голова гудела. «Эх, Лютеций, Лютеций, — Мартин погладил ладонью гладкое набивное покрывало рядом с собой, — зачем ты так поступаешь со мной? Разве ночи не были наполнены страстью, а дни ожиданием встречи? Хочу ли я, рискнув жизнью, получить тебя обратно? А получив, дрогнет ли моя рука, когда свершу я правосудие?» Вальсавий поднялся с ложа, стер слезы с щек и, забыв о лампаде, отправился в путь. Светлый песок на дорожках, отсвечивал при луне, поэтому найти нужное направление не составило труда. Перед воротами стоял уже знакомый Мартину человек и держал в руках шкатулку, в которой хранились кольца. К его поясу был приторочен короткий меч. Наместник остановился в десяти шагах и пожалел, что не захватил с собой даже простого ножа. — Я знаю, что ты не Марсилий, — громким голосом обнаружил себя Мартин, выходя из тени деревьев. — Сегодня пришло письмо из столицы. Никто ко мне не посылал проверяющего. Неужели ты, Проклус Савендис, надеялся так просто захватить императорскую казну? — И тебе здравствовать, Вальсавий! — откликнулся Проклус. — Зачем мне пытаться взять то, что скоро будет в моих руках? Вот как эта шкатулка, — он погладил ладонью по крышке. — Семь лет собирал! — Где мой раб? — с вызовом спросил Мартин. — Обернись, он уже стоит за твоим правым плечом. Лютеций вышел из тени и встал рядом с Вальсавием на расстоянии вытянутой руки, но головы не повернул, уставившись на Савендиса немигающим взглядом. У Мартина дрогнули губы, сейчас он уже совсем не понимал, что происходит: никакого похищения не было, раб просто состоит в сговоре с бывшим наместником. Палка чуть не выскользнула из ослабевших рук. Она оказалась теперь единственным оружием. Мартин опёрся на нее всей тяжестью тела, и вновь взглянул на Савендиса. У того в руке уже был меч. — Ты глупец, Мартин. Этот раб, — продолжил Проклус и махнул мечом в сторону Лютеция, — здесь родился. В этом поместье. И сад знает как свои пять пальцев. — Не слишком ли он староват, чтобы быть твоим выродком? — съязвил Вальсавий. — Он раб Павиния. Наверно, ты слышал о старом наместнике. Конечно, тебе донесли, что он был убит. Вот только народ у нас здесь осторожный, почём зря языками не треплет. А Павиний болтал! Рассказал о кладе, что нашли его рабы в заброшенном городе, даже собрал близких друзей, чтобы те удивились его новому богатству. Павиний был стар, знал, что теряет власть, но с таким состоянием, он остался бы править тут еще надолго, — Проклус смолк, переводя дыхание, — Павиния убили здесь. Зарезали, вместе со всей семьёй и рабами. Только этот раб, которого ты называешь Лютецием, выжил, потому что у Мимезия, видите ли, стояло! Да, у него всегда стояло, когда он кого-нибудь убивал! Колечко ему показалось слишком простеньким, решил и раба прихватить. Единственного оставшегося в живых свидетеля. — А потом от своего друга Верозия Гилиндиса ты узнал о рабе и четырех кольцах, которые были вдеты в его пах, — продолжил Мартин, — и подумал, а почему бы не собрать их все? Запугаю я своих подельников гневом Ирии, скажу, что нужно навесить на раба кольцо, тогда жертва будет принята. И как же тебе, Савендис удалось поубивать их всех? Допустим, Верозия ты просто свёл с ума… Савендис оскалился и расхохотался Мартину в лицо: — Ты думаешь, он сам с крыши спрыгнул?

***

Темноту ночи прорезали частые молнии, гром грохотал беспрестанно. Савендис осторожно поднялся наверх по залитым водой, смешанной с кровью, ступеням. Верозий лежал мертвый и окоченевший. В его правую глазницу был воткнут нож. Рядом сидел обессиленный раб, чья спина сочилась кровью от фигурных порезов. На запястья раба были намотаны веревки, но они, видно, развязались, когда обезумевший Гилидис тащил за собой раба наверх, на эту плоскую крышу. Савендис сплюнул, наклонился и вытянул нож из глазницы. Спрятал себе за пояс. Потом подтянул тело бывшего друга к краю и сбросил вниз на брусчатку внутреннего двора. Повернулся к рабу…

***

— Ты полагаешь, я их всех убивал? Нет, Вальсавий, я только готовил место действия, настраивал, пугал, убеждал, ждал, когда они навесят очередное кольцо. Даже имена — моя идея. Так каждый узнавал, кто был до него, и оставлял уже свою метку. А потом наступал час Лютеция. Мартин, не скрывая своего изумления и всё еще не веря услышанному, повернулся к Лютецию. Тот мрачно кивнул и сложил на груди скрещенные руки.

***

Савендис размахнулся и залепил рабу пощечину, чтобы привести его в чувства. — Ты, кусок дерьма, убил своего хозяина. Я мог бы тебя убить сейчас, на этом месте. Но предлагаю договориться. Ты же раб Павиния? Я тебя узнал! Ты можешь отомстить за смерть своего хозяина. Но путь этот долог, наполнен болью и страданием. Мне нужны кольца, тебе — жизни. Когда все сокровища будут собраны, я дарую тебе свободу.

***

— И ты согласился, Лютеций? — скорбь Мартина рвалась наружу. — Они убили моего хозяина, — заговорил тот, повернувшись лицом к Вальсавию, — разве раб не должен защищать своего господина до последнего вздоха? Разве имеет он право оставить своего господина неотомщенным? Есть много способов: плоды, колючки, змеиный яд — они все мне пригодились. Господин Савендис внезапно уехал, как раз в тот момент, когда Адвезис нацепил мне последнее кольцо. Пришлось затаиться на время. Потом появились вы и начали задавать вопросы. Мне оставалось совсем немного, чтобы завершить месть. — А как же ты добрался до Дариуса Квира? — Квир, когда жестко имел кого-то в рот, любил, чтобы ему массировали анус. Пока вас сажали на коня, Квир вдалбливался в моё горло, а я тем временем запихнул внутрь его кишки несколько горошин, начиненных ядом. Мартин поразился простоте выбранного способа убийства, но продолжил допытываться до сути: — Но последние двое — Тарквиний и Эухений. Ты же был в моём доме или в моей постели! — В этих случаях я помог немного Лютецию, — заявил Савендис. — Кто обратит внимание на скромного чиновника, следующего рядом или за тобой? В итоге — мой план завершен, шкатулка с кольцами у меня. А ты, Мартин, больше не нужен. На следующий год меня изберут главой города, и я опять буду здесь властвовать. А с новым наместником как-нибудь договорюсь. Запугаю смертью предыдущих. Смерть твоя будет лёгкой — тебя просто обнаружат лежащим на земле. Решат, что поскользнулся и ударился головой о камни. Лютеций тебе поможет, а я посмотрю. Вальсавий бросил взгляд на Лютеция, но вдруг не увидел в его ухе своей серьги. «Если же кто-то попытается разлучить этот камень и раба, любым способом, я буду мечом вашей Ирии» — вспомнил он свои же слова. Раб подошел, мягко взял наместника под локоть, вытащил палку из ослабевших пальцев и вложил в руку солнечный камень, заставляя крепко его зажать в кулаке. — Раб, ты мне обещал, что я на все буду смотреть, — Савендис подошел к ним, помахивая мечом. — Да, мой господин, ты все увидишь, — спокойно произнес Лютеций, встал за спину Мартина, обхватил его поперек груди, и начал медленно пятиться назад только в известном ему направлении. Пятки Мартина заскользили по земле, он постарался оставить следы волочения, как можно более глубокими. Наместник пробовал сопротивляться, но Лютеций держал его крепко, а за ними следовал Савендис, не переставая угрожать мечом. Раб вывел их на небольшую поляну, залитую ярким лунным светом, и остановился. — Здесь самое место, — бодро воскликнул он. — Господин Савендис, придержите ветку слева от вас. Рука Проклуса утонула где-то в темном пятне. Сам же он неожиданно вздрогнул. Из его рта заструилась кровь. Мартин, уже порядком напуганный и сбитый с толку открывшимися откровениями, с ужасом осознал, что из груди Савендиса торчит толстое острие копья, ударившего того в спину. Лютеций заботливо опустил наместника на землю, а сам подошел ко все еще стоящему на ногах и агонизирующему Проклусу. Он легко толкнул его, затем наклонился и поднял выпавший из руки меч. — По легенде, — спокойным голосом заговорил Лютеций, — если вор забрался в чужой сад, то бог-хранитель пронзает его своим копьём. Мужчин всегда сзади. Эта ловушка установлена здесь для этой цели. Возьмите меч, мой господин, вы были для меня самым лучшим и самым любимым, — он протянул Мартину оружие, которое тот схватил трясущимися от напряжения руками. Лютеций взглянул на полную луну и опустился на колени рядом. — Моя миссия исполнена, — он начал медленно расстегивать рабский ошейник, — я теперь свободен. Мой прежний господин, его семья и рабы отомщены. Все шестнадцать их убийц — погибли. Кольца так и лежат в вашем тайнике, я взял лишь шкатулку и набил ее железным ломом, теперь, — Лютеций вытянул шею и задрал голову вверх, снятый ошейник так и остался в его ладони. — Вы сможете спокойно совершить свое правосудие: меч в вашей руке, моя шея — обнажена. Мартин с трудом поднялся. Приставил меч к шее Лютеция. Рука предательски тряслась от напряжения, как и всё тело наместника. Слёзы сожаления, страха и гнева омыли лицо. Вальсавий волевым усилием пытался успокоить себя и рассуждать здраво, как поступил бы судья. — Шестнадцать человек совершили преступление: убили свободного, убили наместника. По законам империи они должны были быть казнены. Их вина не вызывает сомнения. Эти люди жили с тяжестью вины, но никто из них не захотел сделать признания. Некоторые предпочли задобрить Ирию, но не понести должного наказания. Ты — раб Павиния. Когда твой хозяин взывал к отмщению, ты оказался единственным, кто услышал и исполнил его волю. Твоей рукой управляла рука Павиния. И нет в том вины раба, если Павиний пожелал таким способом покарать убийц своей семьи. Что же теперь, Лютеций? Признаешь ли меня своим господином или отправишься к богам вслед за Павинием? Лютеций вздрогнул, будто заново ожил, часто задышал, облизнул пересохшие губы: — Я признаю Мартина Вальсавия своим господином. Я — раб по имени Лютеций. Мартин опустил меч, отбросил его в сторону, оперся на плечо своего раба, но ноги уже не держали, и со стоном опустился на землю, обняв Лютеция. — Надень ошейник и серьгу. — Да, мой господин. — Придется дать тебе образование. — Спасибо, мой господин! Мартин притянул к себе Лютеция за шею и кратко поцеловал в губы: — Мне после всего пережитого понадобится длительное лечение. Теперь помоги добраться до спальни. Мою палку разыщем завтра. Полагаю, этому божку с большим членом она сегодня ночью не понадобится.

***

Продолжение читайте здесь: https://ficbook.net/readfic/8572234 Вторая книга цикла «Солнечный камень»: «Костяное ожерелье»