Вечный путь

— Я привыкла ко многому в Нашаре, но не к извращённой мысли строителей… — негромко произнесла Зерая, прикрывая лапой трепетавший у неё на ладони огонёк. Светлейший Мирдал проследил за тем, как переворачивается и поднимается лестница, только что ведущая на нижний этаж, но не сказал ничего. Третья в их небольшой команде, низкорослая пушистая драконочка Малрека, набрала какую-то команду на своём налапном устройстве. — Когда-то Герусет изрыла весь Дворец. Если верить найденным чертежам, то это когда-то был тайный ход, через который в случае осады она могла перейти из тронного зала… Куда-то. Мирдал обладал более конкретными сведениями, но пока что благоразумно молчал. — Где-то тут должно быть тайное святилище Герусет, — белошёрстая вспомнила откровения соправительницы. — Скорее, её личная комната отдыха. Или оружейная, — Малрека ещё немного покрутила карту. — Она много раз всё переставляла, изменяла и улучшала. Давайте я останусь здесь, тут есть сигнал. А вы идите дальше и осмотритесь. — Сигнал? Откуда? — Мирдал не слишком понимал устройство варетов, но мог догадаться, что самочка просто боится. — Как ты предполагаешь, чтобы мы проверяли помещения без карты секретных ходов и обнаружителя ловушек? — Оставь её, — Зерая воплотила косу из карманного измерения и пошла вперёд. — Не будем заставлять. — Устройство там не поможет, но я хотя бы смогу прийти к вам на помощь, — обиделась Малрека. Мирдал примирительно улыбнулся, положил крыло на плечо Зераи и повёл её дальше в глубь похода. Светлая выпустила огонёк — он осветил истрескавшиеся, мокрые стены, покрытые голубоватым мхом, который, казалось, шевелился, тянулся к золотому свету. Покров влаголюбивой растительности заглушал шаги, а дышали драконы неслышно, поэтому подземелье окутывало тишиной. Иные бы её не выдержали, но драконы понимали, что шуметь здесь незачем — они и так слишком заметны из-за иллюминации. Внезапно свет замер, словно наткнувшись на неведомую преграду. Но не прошло и секунды, как стены загрохотали, а обернувшись, сары увидели, как за ними закрываются широкие створки. Теперь путь назад был отрезан — и оставалось лишь надеяться, что Малрека приведёт помощь, если здесь, конечно, нет другого выхода. Впрочем, Светлые не паниковали. Чего ещё можно было ждать от Герусет? Коридор, между тем, повернул и начал опускаться ненавистными для копытных ступеньками — хорошо, что все мутанты остались позади. Но и обладатели здоровых лап недовольно рыкнули, обнаружив, что лестница всё глубже опускается под воду, заметную в слабом свете лишь бликами на поверхности. — Всё не так уж и плохо, — произнёс Мирдал, отходя к стене. В нише висел небольшой набор масок и ласт. — Думаешь, они ещё действуют? — с сомнением посмотрела на устройства Зерая. — Герусет оставила их гостям? — Или свите, — Мирдал вытащил небольшой баллон, удовлетворённо взглянул на показатель кислорода. — Всё в полном порядке? Ну… Можем и рискнуть. — Две штуки. Не похоже на эту эгоистку… — Проворчала Зерая, но она всё же была рада, что каждому впритык хватило снаряжения, а Малрека не осталась одна в ловушке. — Значит, этот переход делал её старший брат Велеяр, — улыбнулся Мирдал перед тем, как надеть облегающую пасть маску. Она совсем не пропускала воздух снаружи, лишь позволяла выдыхать — или вдыхать через шланг, который спешно открыл самец. Зерая нацепила и свою маску, пустив воздух, и осторожно подошла к кромке воды. Поверхность её была совершенно спокойной, но едва самка прикоснулась к ней кончиком хвоста, поверхность всколыхнулась и по ней принялись расходиться широкие круги. Самочка почему-то попятилась; Мирдал, не понявший, что её напугало, подошёл к воде и тоже осторожно прикоснулся к ней. Холодная… Солнечный засветился ярче, чтобы согреться, Зерая последовала его примеру, перераспределив излучение праны по всему телу. Два сверкающих тела вошли в воду — всё ещё прохладную, но уже не до дрожи. Под водой их встретила совсем иная тишина — гудящая, бурлящая выдохами. Подводный переход оказался неплохо украшен — стены его покрывали изображения драконов в различных позах, а в полу был вырезан гигантский дракон, путь которого начинался от его хвоста и заканчивался… Наверное, за головой. Крылатые плыли, гребя лишь задними и часто оглядываясь, осматривая барельефы. Обоих пловцов вновь прошиб озноб — но уже не от температуры воды, а от сюжета резьбы. Драконы на стенах тонули и корчились без воздуха, рвали друг друга в попытке всплыть, отбивались от схвативших их навов… Композиция была сколь искусной, столь и жестокой. Картины прошлого или просто извращённые плоды фантазии Герусет? Это значения не имело, жуть тоннеля не уменьшалась ни в том, ни в другом случае. Зерая подплыла поближе к золотистому, словно надеясь, что он сможет защитить её — от чего бы то не было. Он взял её за тонкую лапу, подержал так, передавая то спокойствие, что у него ещё оставалось, и отпустил, направляясь дальше. Вряд ли правительница прошлого стала бы мешать самой себе бежать из дворца при необходимости, иначе бы она не оставила бы для себя дыхательные аппараты, немало сейчас помогавшие. Но кто знал, какие она приняла меры, чтобы защитить свою обитель? Так или иначе, выбора у них не оставалось, лишь плыть дальше, следуя за страшными указателями. Начинался спуск; стены же наоборот, словно стали ближе, пространство меж ними сузилось. Крылья уже мешали плыть в ряд, поэтому Зерая всплыла повыше. Мирдал не реагировал на плавно и грациозно гребущую над ним белоснежную девственницу лишь потому, что сам был Светлым. Впрочем, этот же факт мешал им сосредоточиться, когда страх и адреналин начали их заводить. Тоннель продолжался, однако теперь пробираться по нему стало совсем трудно — драконы едва не касались стен крыльями, уже не столько плывя, сколько хватаясь за стены и толкая себя дальше. Походило, будто, рвясь вперёд, они идут по головам страдающих статуй, сами топят их, чтобы вырваться на свободу. Всё в извращённом вкусе Герусет… Только вот вряд ли ей понравилось то, что с каждым вдохом в лёгкие поступало всё меньше воздуха… Пока поток вовсе не прекратился. Зерая возмущённо булькнула и схватила Мирдала за крыло, но и дракон посмотрел на неё испуганно: его постигла та же беда. Теперь им обоим стоило поспешить: то ли сам Герусет плыл быстрее, то ли знал, где сменить баллон, но у драконов оставался лишь один путь. Они ещё стремительнее заспешили вперёд, хватаясь когтями за выступы, подгребая задними. Хвосты, крутясь, стукались друг о друга и о стены. Крылья тёрлись о холодный камень, нагревая кровь, и так жаркую от волнения и духоты. Проход больше не сужался, но теперь драконам ничего не оставалось, кроме как цепляться за стены, толкая себя всё дальше, всё быстрее. Зерая вырвалась вперёд, однако вокруг неё была лишь вода, одна вода, окружавшая её со всех сторон. Пузырёчки вырывались из маски всё чаще, лапы соскальзывали со стен и царапали их, задние подрагивали, но всё равно толкались ластами дальше… До самого тупика, в который утыкался нос дракона на полу. Кажется, даже Мирдал не выдержал такого издевательства — золотистый повернулся и принялся наносить удары когтями передних и задних лап по стене, скребясь изо всех сил. Зерая взглянула назад — нечего было и думать, чтобы плыть обратно! Потеряв волю, беленькая попыталась вдохнуть. Маска спасла её от неминуемого утопления, не позволив втянуть ни глотка воды… Ни глотка воздуха, плотно облегая нос и пастьку. А вот выдохи свободно проходили через клапан, бурля перед стеклом очков. Зерая принялась обследовать стены, пытаясь найти то, что могло бы сойти за рычаг, кнопку, ну хоть что-либо, что спасло бы их, выкачало бы воду! Но как она не шарила по стенам, она ничего не могла обнаружить! Мирдал инстинктивно схватился за нос и шею, извиваясь, сгибаясь и выгибаясь, хлопая по стенам крыльями и ластами и придушенно, ноюще плача без воздуха, виляя хвостом и тазом, вжимая живот. Самочка тоже начала всё сильнее дёргаться, крутиться, гореть без кислорода, втягивать в ноздри безжалостную резину, закатывать жалостливо глаза, прикрытые стёклышком маски и чёрной чёлкой. Мирдал подплыл поближе, приобхватив Зераю, не позволяя биться об стену — а ведь судорожно дёргавшиеся крылья самки раскрывались с такой силой, что вполне могли бы сломаться. Придерживая её, золотистый потянул крутящуюся, почти обезумевшую драконессу следом, подплывая к ещё не обследованной стенке, но он не мог всматриваться в жуткие рисунки — сознание и так начало плыть, желание глотнуть воздуха бушевало в глотке, призывая сбросить «бездыхательную» маску и напиться вволю… Невинная, страдающая самка билась в истерике и агонии, прижималась боком к самцу, потираясь о него безвольно, мельтешила задними лапками и стучала передними по стене, почти разрывая конечности и головы изваяний. Без воздуха невозможно Петь, только булькать остатками из груди, а значит, Светлые были лишены своей главной силы… Зато их главная слабость — целомудренная неудовлетворённость — играла злую шутку, захватывая затуманенный разум. Дикие попытки Зераи вырваться становились всё сильнее, и ослабевший Мирдал уже не мог им противиться — самка оттолкнула золотого к стене и теперь крутилась рядом с ним, невольно поглаживая и обласкивая, что вместе с нехваткой воздуха просто выбивало из дракона последние крохи сознания. Его стержень, и без того выдвинувшийся из ножен, теперь ещё и щекотливо реагировал на прикосновения шерстинок, тыкающихся в него. Мордашка Светлой — видная за маской часть — была переполнена ужасом и безумием, большие, нежные белые уши дрожали в ореоле тёмных волос, но даже в резких судорогах молодое тело было полно грации и изящества, словно танцевало сумбурно и похотливо, как пьяная хаосистка. Мягенькая грудка, стройный животик и нетронутая щёлка, еле заметная за пушком, но жаркая даже через холодную воду, серебристый свет, затухавший от слабости… Зерая была чистой и святой, но совращала как демоница. А ещё — она умирала медленно, мучительно и слегка приятно. И красиво. Мирдал вновь притянул её к себе, обхватив за передние лапы, заставляя её вытянуть их и замереть, не сопротивляясь зря, не тратя последние секунлы на глупую борьбу и похоть. Зерая обмерла, как могла — в её мельтешении оставались лишь рефлекторные подёргивания ластами и дрожь милых пальчиков на нежных ручонках. Зависнув в воде, Зерая прикрыла глаза и выпустила пару пузырьков — судя по вжавшемуся до очерчивания грудной клетки животу, последних. Крылья распахнулись широко, надавив на обе стены. Зерая зажмурилась — и улыбнулась, дёрнувшись. Напряжённые крылышки послали дрожь по организму, выбили едва заметную струйку из междулапья. Дракон прижал драконицу к себе, заставив уткнуться мордой в грудь, прижимая, чтобы та не сорвала с себя маску, и опираясь на стену. Его крылья внезапно ощутили полость — вода забурлила рядом с ними, дракон на дне открыл пасть и Мирдал ликующе-испуганно замычал, видя, как вода стремительно убывает… Но всё же не так быстро, как могла бы! Если бы он соображал сейчас, что делать… Кислород ведь кончился и в его лёгких, оставалось лишь немного в крови, переполненной гормонами и отравленной углекислым газом. Зрение совсем помутнело, чувствовалась лишь вода и тёплая, мягкая шерсть самочки. Грести вверх не было сил. Замершая Зерая ощущалась уже совсем легко, дракон откидывал назад голову, ничего не мысля и не соображая — и в этот момент самочка дёрнулась. Объятия Мирда уже не могли её сдержать — она схватилась за намордник и принялась выдираться из лап золотистого, сумев сбросить с себя дракона и взмывая вверх. Одним движением она сорвала с себя намордник — и очумелая, не осознающая ничего, захлопала пастью, вбирая в себя душный спёртый воздух, потому что в последней отчаянной попытке всплыть она оказалась над водой. Мирдал протиснулся следом, проскользнул между ней и стеной, ощущая разом крутые плавные изгибы и шершавый наждак. Слишком много всего… Всего, кроме воздуха… Порвав поверхность головой, дракон попробовал вдохнуть — но маска этого не дала, издеваясь над своим обладателем, закрывая ему возможность ожидать даже тогда, когда можно было. Это было уже чересчур… Мирдал обмяк, потом дёрнулся, выпуская из себя белую струю в непосильно сладком оргазме. А потом потерял сознание от внезапного вдоха, когда Зерая сорвала с морды золотого маску. *** Тем временем Малрека, наконец, доковыряла укреплённую магией стену при помощи дарканской пушки, извлечённой из инвентаря. Правда, весь заряд истратился… Пугаясь за судьбу своих друзей, самочка углубилась в коридор, подсвечивая себе экраном, и дошла до самой воды. Здесь глушение уже пропадало, и на другом конце затопленного туннеля виднелись две зелёные точки. — Значит, тут не так далеко, и можно их догнать… — решила про себя мутантка, вентилируя лёгкие перед тем, как нырнуть — только куртку свою оставила по эту сторону. Как же давно она её не снимала… Под водой серая копытная удивлённо булькнула, уставившись на варет. Он приобрёл какой-то новый режим, надписи вместо зелёных сделались синими, а к полоскам, сигнализирующим о состоянии здоровья и количестве праны, добавилась ещё одна со значком синего круга, едва заметно сокращавшаяся. «Воздух»? Похоже, активировались подводные функции — таким образом она его ещё ни разу не использовала! Однако, зря она не тренировалась в плавании под водой: круг что-то слишком быстро уменьшался, так она далеко не проплывёт! Малрека решила компенсировать нехватку жизненного запаса лёгких скоростью — и быстро-быстро загребла вперёд. Чтобы сократить потребление кислорода, прибор замедлил сердцебиение и впрыснул в кровь успокаивающие гормоны, и Малрека впала в приятное, умиротворённое состояние от расслабляющей невесомости, освежающей прохлады и ласковых водных потоков, омывавших всё тело от кончика носа, редко выпускающего пузырёк, до мерно качающегося кончика хвоста. Ладони и копыта поджимались для удобной гребли, движения стали быстрыми, но плавными, а душное марево в замершей груди почему-то лишь приносило острое щекочущее удовольствие. Прибор с одной стороны помогал ей, но с другой — и ухудшал её положение. Малрека почувствовала себя чересчур расслабленной — она даже не плыла, а висела в подобии невесомости, лишь продвигалась вперёд даже не своей волей, а стремлением найти эти зелёные точки, что становились всё ближе… И ближе… Варет замигал голубым, сигнализируя, что что-то не в порядке, но Малрека в своём состоянии полудрёмы не обратила на свет никакого внимания. Полуприкрыв глаза, она перевернулась на спинку и сунула переднюю лапку меж своих задних, неспешно поглаживая. Вживлённый аппарат перестал справляться с гормональной регуляцией. Теперь, когда он был сосредоточен больше на максимальной экономии кислорода, драконочка почувствовала, как заждались подавляемые половые инстинкты. Но прикосновения к чувственной части не только захватили сознание неимоверным удовольствием — они нарушили гормональный баланс, и Малрека почувствовала, как дёрнулись непроизвольно копытца, дрыгнули ножки и вжался животик, а в груди настойчиво и жарко зачесалась духота. Прибор уже не мигал, а светился не прекращая, но Малрека была словно пьяная: вместо того, чтобы поворачивать назад к поверхности, она лишь плыла всё дальше, к зелёным точкам, что бешено крутились на экране. Теперь самочка больше работала крыльями, упирая их в стены — а вот её лапы всё больше и больше занимались лишь низменными инстинктами. Задние и хвост едва ли не стопорили движение, и вся Малрека извивалась, проталкивая себя дальше и дальше. Пальчики работали быстрее, а духота подгоняла, требовала трудиться без остановки — до самого пика, прорвавшего самку и на поток пузырей, и на поток соков. Это мало облегчило её участь — самочка лишь внезапно осознала, что висит в середине достаточно узкого тоннеля, и назад ей плыть уже невозможно! Страх ещё больше зажёг синий огонёк — Малрека тут же схватила себя за мордочку, зажав нос и рот, чтобы не глотнуть воды. Сжавшись в комок, изредка дёргая и отбрыкиваясь лапами, она окоченела в страхе на несколько секунд, но потом припустила дальше как угорелая, тонко мыча от духоты, ставшей лишь мучительней после оргазма. В этот момент варет полыхнул синими искрами, которые разошлись в разные стороны. Фигуры умирающих тонущих драконов засветились; впереди что-то загремело, и вода вдруг стала резко убывать — но перепуганная Малрека не сразу сообразила, что происходит. Она глотнула воды, закашлялась… И вдруг вынырнула, отплёвываясь и ударяя лапами по воде, уровень которой становилось всё ниже и ниже. Ошалелая драконница продолжала откашливаться, плескаясь на поверхности, а затем в изнеможении растянулась на мокром полу. * * * — Ты знал, что этот коридор смерти ведёт не к запасному выходу? — Зерая спросила у Мирдала, когда доползла по внезапно открывшемуся переходу до небольшого зала без иных выходов, зато здесь светился тусклым серебряным светом небольшой круглый постамент. — Ожидал ловушку, но… Не такую, — устало проговорил дракон, оглядывая его. Вязь предупреждающих символов тянулась от самого пола, спиралью увивалась к поверхности алтаря и переходила в рисунок драконьей морды, скалящейся на незваных гостей. — «Когда решётка не решётка?» — Прочёл Мирдал загадку, идущую по ободу. — Серьёзно? — Зерая удивилась почему-то, с неё даже частично спала усталость. — Да, тут так написано, — подтвердил золотой, оборачиваясь на неё. — Честно сказать, тоже в недоумении. — Это одна из глупых шуток моей мамы, — Зерая и сама вчиталась в руны. — Из разряда «Что ты сделаешь, прежде чем просверлить себе мозг? — Просверлю себе череп». — А на эту какой ответ? — Мирдал показал носом на постамент. Зерая задумчиво двинула ушами, потом высвободила из карманного измерения пустой кристал: — Когда она молекулярная. — Попробуешь? — Мирдал осмотрел знаки слева направо и снизу вверх. Зерая молча подошла и положила кристалл на постамент. Серебристый свет, который он источал, начал перетекать в кристалл, а потом из него в Зераю повились золотистые потоки, похожие на сплетавшиеся и расходившиеся лианы с усиками и листочками. — Опонеть… — хрипло прошептала Малрека, только добравшаяся до друзей.