Сухой язык.

      Я выжал из своих глаз всю жидкость, которую мог. Моё лицо сейчас было похоже на лицо дворового хлюпика, которого облили водой и покатали в грязи, выглядел я ничем не лучше. Точка на полу, точнее, жук, который полз куда - то в неизвестном направлении, верно, он полз к своим детишкам, к жене и родителям, он приковала меня. В голове рисовались нелепые образы, как эти жуки пьют дома чай, отец смотрит телевизор, а мать гладит одежду для своих букашек, которые завтра отправятся в школу, потом в голову мне пришло осознание того, что жизнь этого букашки неизвестна настолько, что, буквально, каждую минуту он находится на грани гибели, каждую секунду он может погибнуть и не вернуться к своим жучкам, я вновь бесслёзно заплакал.       Прошло ещё пару минут, я взял свою прежнюю винтовку, пыльную М16, которая покрылась изрядным слоем грязи и крови, я был бессилен настолько, что она тянула меня вниз, будто я нёс не винтовку, а огромный палаш, будучий ростом меня в пять раз больше. Я шёл по пыльному паркету, по осыпавшейся штукартурке и строительной пыли, за окном канонада раздавалась с новой силой. Повсюду лежали трупы, жёлтые и белые, наша форма, лохмотья вьетконговцев и форма южан, много крови, пулевые отверстия в стенах, здесь была бойня, это уж точно. В другой комнате я слышал выстрелы. Отчётливые, одиночные выстрелы. В помещении они слышались особенно громко, я скинул винтовку с плеч и заорал, будто контуженный танкист, вбежал в комнату. Там сидели мои бойцы, рядовой Брайан, ещё три человека и раненный полутруп - недочеловек. Ни в каких, даже в самых лучших ожиданиях я не думал, что уцелели мои люди, моя истерика до этого была напрасной, чуть больше половины моего отделения были в строю, в полной обмундировании и готовыми встать на марш. Все мои истерики отчасти были напрасны, вот они, живые и целые, отчасти..       - Сержант, сержант! Мы думали, что вас накрыло, сержант! - Оконную раму перебило несколько пуль, они просвестели, будто дикие шершни и пробили пыльную штукатурку. - Брайан, доложи обстановку, чтоб тебя! - Они откинули нас от участка, танковые отделения прошли мимо, пехота разбита, мы в котле Мы так и не установили связь со штабом, гуки перерезали провода, самым объективным решением в этой ситуации было отступление, реорганизация и перегруппировка, вьетконговцы зажимали нас в тиски.       Выходили из здания тихо, переговариваясь жестами и лишь хрустящее стекло под ногами выдавало нас. Нам предстоял бег на пятьсот метров, чтобы пройти к нашим позициям. Спускаясь по лестницам Брайан наступил на растяжку. Что - то резко щёлкнуло, хрустнуло, Брайан посмотрел под ноги и застыл, будто волшебник заколдовал его в статую, таким я помнил его последний раз. Помочь ему, хах, это было бы губительно для всех и мы рванули пролётом ниже, как палубные крысы почуявшие течь. Резкий взрыв, отчаянный крик и щёлкание по всей лестнице - это летели осколки. Я буду прав, если скажу, что мне не хотелось подниматься туда, чтобы встать лицом к ужасу, но нельзя было бросать паренька, ему не было даже тридцать, да и в армию он попал по призыву, пройдя курсы его сразу же закинули сюда. Повсюду кровь, по лестнице текла струйка крови, Брайан валялся в луже собственной запёкшейся крови, без ног. У него не было обеих ног по колено, остатки валялись по всему пролёту. Он смотрел в потолок и тяжело дышал, верно, адреналин заглушил чудовищную боль. Пытаясь его успокоить я допустил ошибку, он увидел свои ноги и чувство боли вернулось к нему. Брайан кричал, как кричит свинья на скотобойне, я видел в его глазах ужас и обречённость, в двадцать шесть лет он стал инвалидом. Рядовой кричал минуту или больше, я пытался его перекричать, успокоить, усыпить или вколоть обезболивающее, но ничего не помогало, я просто застрелил его. Я снял винтовку с плеча и выстрелил ему в голову, я выстрелил ещё раз, но уже в живот. ДА, Я ЗАСТРЕЛИЛ ЕГО. Я СНЯЛ ВИНТОВКУ С ПЛЕЧА И ВЫСТРЕЛИЛ ЕМУ В ГОЛОВУ. Я УБИЛ ЕГО. Я ВЫСТРЕЛИЛ ЕМУ В ГОЛОВУ, А ПОТОМ В ЖИВОТ. Мне снова хотелось плакать, на этот раз я сдержался. Улицу мы проходили уже молча.       Место, где мы шли - улицы города Хюэ. Они пропахли смогом, бензином и запахом мертвечины.