Breath in. Breath out.

Губы у Джиёна мягкие, теплые. Правда сейчас они неприятно пахнут алкоголем, ну так ведь и от Ёнбэ прет совсем не зефиром и розами. Непонятно, что вообще такого особенного в том, чтобы целовать мужика? Тэян жмурится, прислушивается к ощущениям, и растерянно выталкивает чужой язык из своего рта. Это ровно одно и то же, что и целоваться с девушкой в клубе. Только это не клуб, а целует тебя не девушка, а твой пьяный вусмерть бро. Наверное, Ёнбэ окончательно теряется в реальности, потому что когда позади раздается осторожное покашливание, он, вместо того, чтобы прекратить, наоборот, с ощутимым скрипом разводит челюсти еще шире, и едва не проглатывает Джиёна целиком. Тот восхищенно выдыхает ему в рот, и приникает мокрым животом к его телу. Интересно, их обоих трясет только из-за того, что вода такая холодная? - Ну и что это такое? – голос Сынхёна бархатисто обволакивает уши, и Тэяну очень хочется попросить его сказать еще что-нибудь. Просто для того, чтобы еще немного покачаться на волнах этой бархатистости. Он не делает этого ровно по двум причинам. Во-первых, его рот все еще занят Джиёном, а во-вторых, до него смутно доходит, что то, что шло под графой «во-первых», это не то, что Чхве планировал увидеть в ванной. Или все-таки то? Джи, наконец, прекращает насиловать губы и мозг Ёнбэ, и, смеясь, откидывается назад. - Сынхён, представляааешь, он, оказывается, пялился на меня весь вечер. - Не на тебя, - машинально поправляет Тэян, ошалело следя за движениями квоновских губ, и пытаясь до конца всосать факт того, что только что он их целовал. - Мгм, - глубокомысленно выдает Чхве, а Джиён хмурится, высчитывая что-то на пальцах. Судя по сосредоточенному лицу, ему сложновато это делать рядом с витающей неподалеку манящей Шамбалой. - Не на Сынхёна, и не на меня? Тогда на кого? – наконец произносит он, но видно, что подсчеты еще не закончены. - На обоих, – пожимает плечами Ёнбэ и ощутимо качается, словно высотка при четырехбалльном землетрясении. Две пары удивленно расширенных глаз смеряют его взглядом, и Тэян, вздохнув, про себя произносит с ними в унисон. - С тобой все нормально? На этот счет у Ёнбэ уже появились большие сомнения, но, отдавая дань сложившейся традиции, он улыбается, и показывает «ок», складывая большой и указательный пальцы в колечко. Джиён стягивает мокрую футболку, и бросает ее в душевую кабину. Сынхён молча наблюдает за ними, но на губах у него начинает играть странная лукавая улыбка. - А на кой? - Мм? – Тэян чересчур увлекается раздевающимся Джи, и пропускает вопрос. - На кой пялился-то? Ёнбэ задумывается, прикидывая, может ли он сейчас озвучить причину хотя бы самому себе? Соджу решает за него, и, идиотски хихикая, он сообщает: - Да просто думал, каково это когда один парень шпили-вили с другим. Вот и все, а ты боялась, только платьице помялось. Разговаривать по душам вообще довольно просто, если подумать. Джи отшатывается от Тэяна, поскальзывается на мокром полу и падает, ощутимо прикладываясь локтем к бортику душа. Сынхён продолжает лукаво улыбаться. - И что надумал? Ёнбэ пожимает плечами, наблюдая за пытающимся встать матерящимся лидером. - Да ничего особенного, это, так сказать, из рубрики непознанного. Чхве прислоняется к полотенцесушителю и скрещивает на груди руки, правда перед этим на двери отчетливо щелкает замок. Тэян переводит взгляд с уже вставшего Джи на все еще стоящего Сынхёна, и внутри становится как-то чересчур много всего. Не унести. Джиён, наверное, так до конца ничего и не понимает, когда губы Сынхёна аккуратно накрывают его собственные. Но он быстро ориентируется. Его всегда отличала удивительная способность с ходу вливаться в любую историю так, чтобы потом казалось, будто она с самого начала была именно про него.. Ёнбэ стоит возле унитаза, ощущая себя не то, чтобы третьим лишним, а скорее вообще просто предметом интерьера. Во всяком случае, до того момента, когда рука Чхве не подтягивает его к ним поближе. - Ну-ка, - по-отечески мягко басит он, и подталкивает его к Джиёну, - now kiss. Тэян наверное уже совсем ошалел, потому что кивает, и, облизнув верхнюю губу, послушно засасывает Джи. Влажные кончики волос лидера противно щекочут щеку, но в какой-то из его собственных внутренних минивселенных эти ощущения даже заводят. Ёнбэ старательно работает языком, чувствуя, как Джиён поначалу вяло, а потом все более явно перетягивает одеяло на себя. «Лидер…» - думает Тэян, а Джи уже вовсю орудует у него во рту, вызывая необъяснимую дрожь в коленях, и слабость во всем остальном теле. «Как лихорадка...» - Стоп, – командует Чхве, но Джиён уже вошел в раж. Он тихонько постанывает, прижимая Ёнбэ к стене, и уверенно проталкивает свое колено у него между ног. Сынхён неопределенно выдыхает, и, игнорируя его отчаянное мычание, за руку оттаскивает упирающегося Квона к себе. - Неплохо, да? Тэян мотает головой, силясь прийти в себя после неожиданной джиёновской атаки. Из его горла вылетает только пара звуков, которые в любом случае абсолютно невозможно идентифицировать. - Ну а что скажешь, если сделать вот так? Ёнбэ вообще ничего не хочется говорить, ему хочется одновременно передернуть и вымыть себе рот с мылом. Но когда Сынхён наклоняется и прикусывает кожу на плече Джи, к этим двум желаниям все-таки добавляется еще одно. Впрочем, к разговорам оно все еще не имеет никакого отношения. У каждого человека существует своя точка невозврата. Точка, после прохождения которой уже не получится сохраниться и начать уровень заново. Ёнбэ стоит большого труда отслеживать свою собственную на без конца и края взлетающей кардиограмме происходящего. Но когда Сынхён целует его, ему наконец становится ясно, что эту точку он миновал давным-давно. А сейчас радостно проваливается в Тартар, пуская пузыри и довольно агукая. Если поцелуй Джиёна - это раскаленный песок, по которому идешь, обжигаясь, погружаясь, перекатывая песчинки между пальцами; то целоваться с Чхве – это все равно, что пытаться выпить океан, что остужает горящую кожу, затягивает и заставляет хотеть утонуть. Ёнбэ и тонет. Сынхён не вжимается в него, не вцепляется пальцами в плечи, он вообще держится на расстоянии. Кажется, что соприкасаются только их губы, но это заводит не меньше, чем яростный напор Квона. Тэян вздрагивает, когда Джи прижимается к нему сзади, запуская руки под его футболку. - Всегда, блин, завидовал, - бурчит он, отсчитывая кубики на прессе Ёнбэ, и тот с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться прямо в губы Чхве, потому что это щекотно. Впрочем, не только щекотно, если подумать. Пальцы Джиёна чуть более бесцеремонны, чем весь он сразу и полностью. Тэяну кажется что он попал. Ему кажется, что ему совсем не кажется. Впереди - прохладный Сынхён, а сзади обжигающий Джи, и это сшибает с ног. Он чувствует себя так, словно очутился посреди извержения вулкана на северном полюсе. Или поблизости от взрыва сверхновой в космическом абсолютном нуле. Короче говоря, там, где ему вовсе не следовало бы сейчас находиться. Джиён задевает резинку его шортов, и Тэян снова вздрагивает. Несмотря на возбуждение и гарцующий по крови алкоголь, это прикосновение все еще кажется чересчур интимным. Квон чуть отстраняется, проявляя удивительную чуткость, и кардиограмма реальности Ёнбэ снова резко прыгает вверх. Он почти жалеет о своей малодушности и почти готов попросить его вернуться, но Джиён урчит: - Рано... - и, обходя их обоих, сбоку приникает к Чхве. Тэяна оставляет и океан. Он отходит на шаг назад, пытаясь разгрести искрящийся туман в голове, но это все равно, что пытаться идти по метровому слою свежевыпавшего снега, одновременно играя на скрипке. Фейерверки от уха до уха. Наверное, если прислушаться, то можно услышать даже отдаленные хлопки и взрывы. Но Ёнбэ не особенно вслушивается. Он смотрит. Чхве привлекает Джиёна к себе, аккуратно придерживая ладонью за поясницу. Он тянется к губам лидера, но Джи, усмехаясь, хищно щелкает зубами, уворачивается, и обвивает руками его шею. Ёнбэ уже не чувствует себя третьим лишним. Сынхён удивленно вскидывает брови вверх, впрочем, глупо было думать, будто у Джиёна нет в рукаве пары козырей. Даже если у него сейчас нет рукавов. - Отвернешься? - тихо гудит Чхве, заворожено следя за руками лидера, сражающимися с ремнем на его брюках. Ёнбэ не сразу понимает, что вопрос адресован именно ему. -Угу, - выдыхает он, когда до него доходит, и в самом деле отворачивается. Теперь, когда зрение минусуется, залпы салютов, вперемешку с тяжелым дыханием и звяканием пряжки ремня, слышны особенно четко. Тэян никогда не жаловался на свое воображение, но сейчас, слушая, наполняющие ванную комнату, звуки, он никак не может до конца представить происходящее. Да и нужно ли ему это? Пряжка перестает звенеть, вместо этого на фоне воцарившейся неправдоподобной тишины шуршит стягиваемая ткань, и Чхве стонет, сливаясь в голове Ёнбэ с финальным залпом фейерверков. «Сумасшествие...» - единственная дельная тэянова мысль за последние сутки. Правда приходит она, немного опоздав, не разуваясь, и топча лабутенами дорогой ковер. Ему очень хочется вернуться в гостиную к Дэсону и Сынри, у которых все просто и понятно, которые не заставляют его одновременно сгорать заживо и замерзать до смерти. Но остаться ему хочется чуть больше. Соджу уже не может прикрывать его желания, да, если подумать, она давно уже этого и не делает. Ёнбэ жадно вслушивается в стоны ТОПа и влажные причмокивания лидера, и пытается не_думать. Просто не_думать. Сынхён едва слышно всхлипывает и стонет особенно протяжно, особенно низко. Тэян переминается с ноги на ногу, ему все отчаянней хочется повернуться. В раковине включается вода, Джи хихикает, а Чхве что-то шепчет, но слов не разобрать. - Хорошо, - отвечает ему Квон, и Тэяну кажется, что он уже ни в одном глазу. Когда Джиён повисает на нем со спины, вновь оказываясь руками под футболкой, Ёнбэ даже не морщится. - Ты не против? - глухо шепчет Джи, и, закусывая губу, чуть подается вперед. Можно подумать, ему на самом деле было интересно его мнение. Позади них обоих что-то влажно хлюпает, и Джиён снова вздрагивает, вцепляясь ногтями в кожу на животе Тэяна. Чхве звенит какими-то бутыльками, и у Ёнбэ пересыхает в горле от передоза мыслей. - Расслабься, - снова шепчет Квон и прикусывает мочку его уха, пропуская по позвоночнику электрический разряд вольт в двести двадцать. Судя по звукам, Сынхён уже совсем близко, снова что-то пошло хлюпает, заставляя Джи резко выдохнуть, а Тэяна наоборот вдохнуть, набирая воздуха в грудь. - Это только палец, - доверительно сообщает Чхве. Ёнбэ повторяет это так и эдак, но в наложении на рваные вздрагивания лидера, слово «только» никак не согласуется с общей фразой. Джиён поудобнее перекладывает руки под чужой футболкой и немного сползает вниз. Тэян сглатывает, потому что Сынхён, словно комментатор на олимпийской неделе, торжественно уточняет, что пальцев уже два. Когда их становится три, Джиён уже не напоминает Ёнбэ ни вулкан, ни взрыв сверхновой. Он если и взрыв, то тот, изначальный, всеобъемлющий. Big bang. Он постанывает, вжимаясь в Тэяна на каждом движении пальцев Чхве, а его ладони все-таки соскальзывают в шорты Ёнбэ. «Бред...» - вторая дельная мысль, но она запаздывает еще похлеще первой. Сынхён замирает, Тэян замирает, пальцы Джи, едва-едва касающиеся члена Ёнбэ, замирают тоже. А потом отмирают, вместе с протяжным свистящим шипением Джиёна и резким вдохом с двух оставшихся сторон. Квон прижимается к нему, и Тэян впервые жалеет о том, что на нем надета эта дурацкая футболка. Потому что проверить себя на вшивость, погрузившись хотя бы частично в биг бенг - это обязательная часть программы. Пальцы лидера все-таки смыкаются на члене Ёнбэ. «И это брейнфак, друзья мои», - непонятно для кого мысленно комментирует Тэян, закрывая глаза, и ухая в ощущения с головой. Движения руки Джи не совпадают с ритмом толчков Чхве, и Ёнбэ кажется, что вот это и есть настоящее искусство. Джиён стонет, шипит, проводит языком по шее Тэяна, потом кусает ее, и снова зализывает место укуса. Квон сходит с ума. Или ловит кайф. Что, в общем-то, одно и то же. Чтобы устоять под тяжестью сдвоенных толчков, Ёнбэ упирается ладонями в стенку душевой кабины, и только сейчас замечает отражение Чхве на ее влажной поверхности. Облизываясь, Тэян упирается в стекло лбом. Оказывается, видеть даже силуэты, это уже перебор. Он опускает взгляд вниз, на холеные пальцы лидера, и мозг никак не может осознать до конца, что именно они делают у него в шортах. Но кого вообще волнует мозг? Джиён чуть приспускает с него шорты вместе с бельем. Ёнбэ снова закрывает глаза. Они с Сынхёном кончают одновременно. Ладонь Джи судорожно сжимается на его члене, в последний раз проводя вверх-вниз, и резко упирается в душевую. - Я... Не... - требовательно шипит Джиён, и Чхве, рыча, вбивается в него еще пару раз. Этого хватает. Ёнбэ едва успевает отступить в сторону, прежде чем туда брызгают теплые белые капли. Его трясет, хотя, если подумать, трясет всех троих. Джи отшатывается назад, и Чхве сдавленно матерится. Тэяну кажется, будто его из субтропиков бросают в арктический холод. Он неловко подтягивает шорты наверх, продолжая упираться лбом в стекло. Позади него снова включается вода в раковине, и снова кто-то хихикает. Если бы можно было одним словом охарактеризовать произошедшее, то Ёнбэ было бы очень интересно что бы это было за слово. Погодите, но он же его уже знает. «Брейнфак...» Когда они выходят из ванной, Дэсон с Сынри уже играют в плейстейшен. - Вы там чем занимались? - подозрительно спрашивает Дэсон, разглядывая своих мокрых хёнов. Они переглядываются, и хохочут как полоумные. Сынри надувается, ему и так не везет в игре, так еще и кажется теперь, что он пропустил что-то важное. - Не дуйся, макнэ, - Джиён треплет его по голове, - если хочешь, мы потом возьмем тебя с собой? Тэян задирает брови и влепляет лидеру шутливый подзатыльник. - С тобой все нормально? Джи в ответ отвешивает ему пендюля и ржет как конь. Сынри непонимающе переводит взгляд с одного на другого, но тоже улыбается. Почему нет? Хён же обещал. - Вы все тут придурки, - миролюбиво басит Чхве, и забирает у Дэсона джойстик. - Гоу. На утро у Ёнбэ очень болит голова, и ему кажется, что это крайне несправедливо. Он встает, идет в ванную, словно зомби, залипает там по очереди на душевую, на раковину, и на шкафчик со всякой косметической ересью. Он бегло просматривает тюбики, размышляя над тем, что вчера мог использовать Сынхён, но не находит ничего подходящего, и, пожимая плечами, заходит в кабинку. Потом он одевается, делает пару звонков, и выходит из общежития, так никого и не встретив. Возвращается он где-то через час, держа под мышкой непрозрачный пакет. Он не знает, где они сделают это в следующий раз, но в кладовке окажутся наверняка, это как пить дать. Ёнбэ осторожно достает из пакета пластиковую табличку с кокетливой розовой ленточкой, и вешает ее изнутри на гвоздик, вбитый в косяк. «Шпили-вили с мужиками - скучно», - написано с одной стороны, и внизу пририсован мелкий синий динозавр. «Не беспокоить», - написано с другой. Тэян, улыбаясь, вертит ее туда-сюда, и, выключая свет, выходит из кладовки. Скучно, конечно. Ага. Но... Жулик, не воруй.