Hominis est errare

***

Нервничая, Чимин попытался скрыть за улыбкой своё волнение и как можно удобнее устроиться за столом. Утром он казался совсем беззащитным, домашним и уютным, совсем другим, не таким, каким привык его видеть Чонгук. — Ты где всё это взял? — удивившись количеству еды, ахнул Чимин и посмотрел на мужчину, который уж как-то очень безразлично пожал плечами. — Точно не в твоём холодильнике, — усмехнулся Чонгук и открыл коробочку с лапшой. — Съездил в любимое кафе, пока ты спал. Не знаю, чем ты питаешься, но выбор большой. — Ты невероятен! — запищал Чимин и схватил первый попавшийся контейнер, — это жареные крылышки? — он поднёс его к носу и вдохнул пряный аромат специй. — Боже, я сейчас умру! Чонгук через силу отвёл взгляд и вытащил из картонной подставки два стаканчика с кофе. — Надеюсь, ты пьёшь капучино. — Шутишь? — прикрыв ладонью забитый курицей рот, Чимин потянулся за кофе. — Давно у меня не было такого вкусного завтрака, — измазавшись в кисло-сладком соусе, он облизнул губы и нацелился на новый контейнер. — Овсянка с клубничным вареньем, — открыл секрет чудо-коробочки Чонгук и чуть ли не подавился яичницей, когда Чимин спрыгнул со стула и подбежал к нему, а потом крепко обнял, прижимаясь жирными губами к чужим – сладким, медовым. — За приятное утро, сержант,— прошептал Чимин и непринуждённо засмеялся, когда ему в поясницу упёрлось дуло пистолета. — Ещё раз так сделаешь – поймаешь пулю, — рыкнул Чонгук в полураскрытые губы, но парня не оттолкнул, позволил отойти самому. — На твою согласен, — подмигнул Чимин и медленно отстранился, нарочно ласково приобняв мужчину за шею. — Я знал, что ты не только по девочкам, сержант. Сразу понял, — сел за своё место и принялся за кашу, ни на секунду не сводя взгляда с Чонгука. Это было взаимно. Он сдул чёлку с влажного лба и довольно улыбнулся. Волосы прилипли сзади к мокрой шее и казались тяжёлыми и грязными. Чимин собрал их на затылке и крепко завязал снятой с руки резинкой. — Всё ты знаешь, — недовольно оскалился Чонгук и прижался губами к бумажному стаканчику. И почему-то после короткого поцелуя кофе показалось ему неприятно обжигающим, как раскалённая лава, прилипшая к губам. — Совру, если скажу, что не хотел сделать это с самой первой нашей встречи. И не чувствовалось в их поступке никакой предательской горечи или неправильности. Мог бы обвинить в чрезмерном своеволии, но ещё бы секунда – поддался, ответил бы сам. — Расскажи мне о том, что ты знаешь, — собрав пустые контейнеры в пакет, попросил Чонгук. — Кто виноват в смерти Энтони Динёв? Чимин на его приказной тон усмехнулся и, доскребая со дна коробочки кашу, задумался. — Я, — облизывая ложку, он посмотрел на Чонгука. — Я виноват в его смерти. Мы разозлили его. Разве ты не думал об этом? Чонгук непонимающе уставился на него и медленно прикрыл глаза, выпуская пар. Он знал, что выдумки Чимина – это наименьшая из проблем, но от этого легче не становилось. — Ты издеваешься надо мной? Они смотрели друг на друга, один – с вызывающей злостью, другой – уверенно и спокойно. — Зачем зеркальному убивать Энтони Динёв? — Чимин вытер испачканные пальцы полотенцем и отодвинул пустые контейнеры в сторону, чтобы ничего не мешало их разговору. — Зеркальному? — переспросил Чонгук. — Он так назвал себя в первый раз, год назад. Сейчас оставляет только короткие инициалы «k.m». Я не знаю, что они значат. Его слова не казались Чонгуку обманом. Будто он говорил чистейшую правду и готов был повторить её снова. — Никаких доказательств, Чимин. — Я знаю. Они замолчали. Чимин хотел сказать что-то ещё, но не решался. Замолк и только молча смотрел. Чонгук думал об этом, почему спустя год, когда виновник трагедий, не дающих спокойно жить до сих пор, отбывал пожизненный срок в тюрьме, безошибочно похожее убийство повторилось вновь? Почему именно Энтони Динёв, и как он был связан с Вивианом Макенной? — Он хочет убить меня, но не делает этого. Угрожает, но не показывает себя. Сначала я думал, что это шутка, но это слишком страшная шутка, чтобы не верить, понимаешь? Жить в ожидании, что за тобой придут, как и за моим отцом, — Чимин перевёл взгляд на спрятанные за чёрным куском ткани фотографии. Он мог не видеть их, но знал, где находится каждая. И в его улыбке не было ни радости, ни жизни, ничего, скорбная, тусклая улыбка. — Я не верю, что его смерть была случайна, как и смерть Дэйзи. Услышав это имя, Чонгук болезненно скривился и с силой потёр лоб, осмысливая сказанное. — Вивиан Макенна в тюрьме. Он не мог оставить тебе сообщения, как ты говоришь. — Как и убить Энтони Динёв, только убитому ты веришь, а мне – нет, — Чимин до смеха по-детски надулся и обнял себя руками, специально прячась от настойчивого взгляда мужчины. Ему не впервой рассказывать Чонгуку секреты, но разочаровываться каждый раз слишком больно и обидно. — Пойдём, — подхватив с собой пакет с мусором, окликнул его Чонгук. — Куда? — удивлённо встрепенулся Чимин, но послушно встал и начал искать по комнате одежду. — У меня встреча с Макенна в три. Не могу же я оставить потенциальную жертву одну в квартире. Чимин был сбит с толку. Чонгук только что пригласил его с собой? Без осуждений? Без криков? Без обвинений? — Пять минут, и я уезжаю один, — предупреждающе подмигнул ему Чонгук и в мыслях упал на кровать, с мягким намёком на улыбку наблюдая за радостным Чимином.

***

— Я повторюсь, ты думаешь слишком много. Заливистый звон сигнализации заставил Чонгука неприятно поёжиться и посмотреть по сторонам. Он не ожидал, что путь до пункта назначения окажется таким коротким. — Это не твоё парковочное место, поэтому давай встанем где-нибудь подальше, пока какой-нибудь бандюга не вернулся за своей машиной. Проигнорировав просьбу Чимина, Чонгук резко затормозил и остановился. Воспоминания нахлынули снежной лавиной, хотелось завести мотор и исчезнуть с этого места сейчас же. Только знал, что своей бесполезной трусостью никому не сделает лучше. — Я не буду тебя запирать, но ты останешься здесь, — закинув ключи в рюкзак, обернулся Чонгук и посмотрел на аккуратно пристёгнутого парня через плечо. — Ясно? — Мне некуда идти, сержант, — кивнул Чимин и пообещал, что не сдвинется с места. Он был прав. Идти ему было некуда, да и чтобы не связываться с грубой силой тюремной охраны ума достаточно. Лестничные перила, массивная железная дверь, а за ней – мужчина с грузом смертей на плечах. Его руки наручниками приколочены к столу, на лице – мерзкая ухмылка. И знал, что рано или поздно он придёт. — Какая неожиданная встреча. В эту ночь Чонгук спал урывками: старые картинки появлялись в его голове снова и снова. Мешали думать, не давали спать, вспыхивая в голове быстро и резко, а затем отступали, разрешая тёплому дыханию на его коленях согреть и дать сил забыть об этом снова. — Вы по делу или просто соскучились? — ухмылку на чужом лице хотелось уничтожить собственными руками, стереть с искажённого тюрьмой и шрамом лица все эмоции. — По делу, — но Чонгук знал, что не может позволить себе ни единой оплошности. Дело Вивиана Макенна было закрыто год назад, преступник посажен за решётку, и ему пошли на большие уступки, разрешив встречу. — Не хочешь рассказать мне о своих сообщниках? — Сообщниках? — искренне удивился мужчина и вмиг помрачнел, глядя голодным взглядом прямо Чонгуку в глаза. — Не понимаю, о чём вы говорите, сержант. Он прищурился, а потом откинулся на спинку деревянного стула, расслабляясь. — Кто-то устроил горячие игры за моей спиной, а я об этом до сих пор не знаю? — Врёшь, — Чонгук нахмурился и сжал челюсть, позволяя звукам едким шипением вырываться из его рта. — Знаешь человека по имени Энтони Динёв? Макенна задумался, ничего в его действиях не показывало откровенного вранья или хотя бы намёка на ложь. — Нет, — и Чонгук был уверен, что он говорит правду. — Первый раз слышу. — Он был убит в ночь со среды на четверг, поджёг. Всё точно так же, как и год назад. — Как и два года назад, — добавил мужчина с ядовитым удовольствием. Он знал, что сделал, знал каждое своё убийство, как и знал то, кого убил два года назад. — Но я был здесь, сержант. О чём вы? — Всё очень просто, Макенна. У тебя есть сообщники, которые продолжили твою игру. — Игру? — Вивиан неприятно оскалился. — Это была далеко не игра. — Кто они? — Зачем мне убивать того, кого я не знаю? Вы же верите мне, зачем тогда задаёте столько вопросов? У меня нет сообщников, сэр, — он пожал плечами и иронично улыбнулся. Чонгук ненавидел его улыбку, каждую фальшивую эмоцию, намёк на что-то живое в этом человеке. — Мы проверили крест на ДНК-материал, — откашлявшись, продолжил Чонгук. Неприятным осадком в груди скапливались неправота и множество вопросов. Но кто мог знать о преступлениях, совершённых в прошлом? Кто мог повторить их до безобразия похоже? — И что вы нашли? — Макенна с интересом посмотрел на него. — Ничего, — но не был удивлён. Он снова пожал плечами и провёл языком по нижней губе. Ему больше нечего было сказать. — Тогда мы можем закончить? Я пропустил обед из-за вас, и очень голоден. Чонгук почувствовал, что проиграл. Последние догадки ускользнули, вырвались из рук и помахали ладонью на прощание. Вивиан Макенна сделал точно так же. Они долго смотрели друг другу в глаза, оценивали, боролись, напоминали об ушедшем и угрожали ещё не наступившим, пока заключённого не увели, а Чонгук не остался один. И единственное, что он мог сделать - поверить, что ещё ничего не кончено.

***

— Почему так долго? — крикнул стоявший около машины Чимин, когда Чонгук пересёк ворота. — Неужели он не захотел с тобой говорить? Чонгук, тяжело дыша, подошёл к машине и, нависнув над ней, упёрся головой и руками в капот. — Насколько всё плохо? Не было слов, чтобы оправдаться. Хотелось взять и вспороть себе кожу, вырвать сердце, чтобы не болело. Чимин молча встал рядом и опустил ладонь ему на спину, мягко поглаживая. Его чуткость и отзывчивость казалась Чонгуку необъяснимо удивительной, но отказываться от искренней заботы не хотелось. Почему-то ему казалось, что Чимин делает это от чистого сердца. — Это ведь не он, да? — голос Чимина показался Чонгуку расстроенным, но понимающим. — Макенна никак не мог выйти отсюда. — Но кто-то ведь был с ним? Ты спросил его об этом? — Спросил. Но он был один, — Чонгук выпрямился и, повернувшись, облокотился спиной о машину. — И ты ему веришь? — Чимин остался на том же месте, рядом с мужчиной. Смотрел внимательно и настороженно, между бровями на нахмуренном лице появилось несколько морщинок. Чонгук потянулся к его лбу, чтобы их расправить. Чимин дёрнулся, но дал осуществить задуманное. — Верю, — наверное, они оба хотели услышать другое. Но Чонгук не мог дать иной ответ. — Не хмурься, тебе не идёт. — Мне идёт всё! — с уверенность ответил Чимин и гордо вытянул шею, а потом поддался чуть вперёд, чтобы оказаться чуть ближе к человеку, который постоянно заставляет его краснеть, но чувствовать себя прекрасно. — Ты меня провоцируешь, что ли? Рука Чонгука до сих пор была возле его лица, пальцы едва заметно касались выбившихся из чёлки волос, поднятых в удивлении бровей, а потом опустились на искусанные до маленьких ранок губы. — Ой, — Чимин резко отстранился и прикоснулся кончиками пальцев того места, где почувствовалось очень приятно. Он растерянно посмотрел на Чонгука, а потом вмиг изменился в лице, сменяя неуверенность яркой улыбкой. — Я проголодался, как насчёт успокоительного ужина? Чонгук внимательно смотрел на него, будто пытался найти в этом образе что-то ещё, что его так волновало. Ему нравилось смотреть на Чимина, радоваться его улыбке и заряжаться позитивной энергией. Чимин был похож на живую хуманизацию солнечного луча, тёплого, но скрывающего в себе опасность и силу. Но далеко было до того страха, который он мог испытывать рядом с ним. Рядом с Чимином хотелось чувствовать. — Я когда-нибудь научу тебя улыбаться, — забавно надулся мальчишка и наклонился к Чонгуку, дотронувшись указательными пальцами до уголков его губ. — Вот так, — он потянул их вверх и довольно заулыбался. — Так выглядит гораздо лучше. Судя по его тону, у Чонгука не было шансов отказаться. Да и хотел бы он обидеть Чимина или снова оставить его одного? Второе – скорее да, чем нет. Первый вопрос даже не стал бы брать в расчёт, до такой степени он казался ему глупым. — Что ты обычно ешь? — Чонгук стряхнул с брюк невидимую грязь и посмотрел на Чимина. Тот задумался. — Когда как. Обычно забегаю в магазин и беру, что хочется. — А что хочется сейчас? Чимин снова задумался и в забавной манере попытался достать языком до носа. — Ты когда-нибудь пробовал мексиканскую кухню? — его глаза внезапно загорелись. — Я обожаю чимичанги! — Правда? — Чонгук весело усмехнулся. Особенно ему нравилось видеть, как меняются эмоции на чужом лице, замечать что-то новое и запоминать старое. — Это трубочки с сыром, мясом и помидорами. Я всегда заказываю к ним побольше гуакамоле. Ты пробовал гуакамоле? Чонгук отрицательно покачал головой. На лице Чимина засветилось множество эмоций, от разочарования до загадочной уверенности в том, что сегодня он Чонгука просто так не отпустит. — Тогда мы однозначно должны поужинать вместе. Я знаю отличное местечко! — повизгивая от радости, залепетал Чимин и потянул его за собой, заставляя побыстрее сесть за руль и завести машину.