Hominis est errare

***

— Мне звонил Сокджин. «Прекрасно». — Почему именно Юнги? — вопрос, раздражающий Тэхёна до мозга костей. Он с силой сжал телефон в руках и продолжил слушать. — Не мне тебе объяснять, почему ты не можешь без причины выпускать его из камеры. — Он не опасен, — Тэхён не знал, почему пытался Чонгуку что-то доказать. Кем бы он ни был сейчас, другом или напарником, Тэхён хотел, чтобы он понял его мотивы. Почему-то ему важно было знать, что о Юнги не думают неправильно. — Я не его боюсь, — немного помолчав, сказал Чонгук. Тэхён нахмурился и поднял голову, посмотрев перед собой, будто в комнате, кроме него, был кто-то ещё. — Я боюсь тебя. — Себя бы боялся, — он усмехнулся и попытался перевести тему. — Ты переживаешь не меньше. Но это не может быть Макенна, понимаешь? Он в тюрьме. Чонгук понимал это как никто другой. Знал о Вивиане практически всё, что должен был знать, был уверен в том, что мужчина работал один и никогда ни с кем не связывался. — Намджун договорился о встрече на завтра. — Поехать с тобой? — Я справлюсь. — Сегодня приходил Чимин, — неожиданно вырвалось у Тэхёна. Он долго собирался с мыслями, прежде чем продолжить. — Просил о встрече с тобой. — Прошёл месяц, — флегматично ответил Чонгук, будто эта информация его ничуть не заботила. — Что ему нужно? — Ты знаешь, где он живёт. В ответе заинтересован, — достаточно, чтобы больше не продолжать этот разговор. — Ничего не случится, если ты первым сделаешь шаг.

***

Чонгук сосредоточенно наблюдал за людьми, чужими, совсем ему не знакомыми, но в каждом из них замечал что-то неуловимо знакомое. Они куда-то торопились. Как и он. — Назови мне хотя бы одну причину, почему я должен всё бросить и прибежать к тебе? — он медленно подошёл к окну и положил ладонь на подоконник. — Вы мне ничего не должны, сержант. Я попросил вас о помощи, — Чимин тянул время, его хриплый голос через динамик казался совсем тихим, почти незаметным, тягучим и плавным. Чонгук на несколько секунд завис, прежде чем снова услышать чужой голос. — Разве этого недостаточно? — Недостаточно, — не задумываясь, ответил Чонгук. Он ненавидел враньё, поэтому думал, что люди, вероятно, ждут от него того же – правды. — Если быть честным, мне показалось, что я вам понравился, — он хотел возразить, но почему-то продолжил молча слушать, будто, если бы сказал хоть слово, спугнул бы что-то совсем необыкновенно редкое, мгновения, которые дарил ему почти что незнакомый человек. — Думаю, мне показалось. Если вы захотите, то придёте. — Прошёл месяц, — дольше, чем ему казалось. — Твои демоны исчезли? Тяжелее всего Чонгуку было ждать. Но своим вниманием боялся потревожить чужие мысли. — Не исчезли и всё ещё со мной, — у Чимина был спокойный, расслабленный тон, но почему-то Чонгук был уверен, что в его безмятежной простоте пряталась робкая улыбка. — Если я скажу, что знаю, кто виноват в смерти Энтони Динёв, вы придёте? Он думал, что бредит. Въевшееся в кожу болезненной раной имя заставило его на несколько секунд растеряться, но он тут же взял себя в руки. — Врёшь? — Я хочу выспаться сегодня ночью, — и было в этом мальчишке что-то такое, что заставляло Чонгука покорно опускать голову. — Надеюсь, что вы разгоните всех моих демонов, сержант.

***

Чонгук подошёл к лестнице и переступил через бетонный выступ, ведущий к двери. Он не ожидал увидеть пустой, без капли человеческого внимания, двор, неубранную маленькую террасу и забитые грязно-коричневыми шторами окна. Будто в доме жил давно забытый всеми человек, одиночка, изгой. Не было ни света, ни голосов, ничего, что могло бы сравниться с тем улыбчивым мальчиком, с которым Чонгук познакомился месяц назад. — Я думал, вы не придёте, — дверь открылась неожиданно. Чонгук замер, рассматривая хозяина неприметного старого дома, растрёпанные иссиня-чёрные волосы, лиловые мешки под глазами и нездоровый взгляд. Завернувшись в шерстяной шотландский плед, Чимин стоял перед ним и довольно улыбался. Чонгук сделал резкий вдох. Губы скривились в полуулыбке, но Чимин потянулся к нему и сжал его холодную ладонь, будто разрешая не стараться. Он знал гораздо больше о нём, чем казалось, понимал с полуслова. Поразительно необычный человек. Чонгук снял ботинки и ступил босиком по мягкому ковру. Чимин предложил тапочки, но он вежливо отказался. В доме пахло чем-то сладким, и Чонгук не мог отрицать того факта, что так пах сам Чимин, без резко приторных одеколонов, которые совсем ему не подходили. Он следовал за ним и не мог оторвать взгляда от скрытых за чёрной тканью стен. — Там стоят фотографии и вещи отца, — Чимин обернулся и поймал встревоженный взгляд мужчины. — Выбросить не хватает смелости, но и смотреть на них каждый день я тоже не могу. Чонгук почувствовал, как чужая ладонь мелко задрожало, и он без капли противоречивых чувств сжал её в ответ. Потому что так было нужно, потому что так хотелось. В воспоминаниях нет ни единого чёрного пятна, лишь счастливые улыбки погибшей девушки и яркие воспоминания о ней, которые Чонгук не посмел уничтожить, оставив прошлое нетронутым. Но Чимин жил в этой темноте и настолько удивительная сила жила вместе с ним. — Ты хотел поговорить, — Чонгук был поражён, но всё ещё в состоянии не показывать это. — Я не готовлю дома, поэтому не могу предложить вам чай или кофе, — Чимин виновато пожал плечами и, закрыв дверь на кухню, провёл мужчину в гостиную. Чонгук всё ещё держал его ладонь в своей. Диванчик, стоящий посреди комнаты, был гораздо меньше и старше, чем у него дома. На нём лежали две спальные подушки и сложенное вдвое одеяло. — Ты спишь здесь? — он осмотрел маленькую комнату и провёл пальцем по столу. Ни единой пылинки. — И живёшь здесь? — У меня нет возможности переехать, — Чимин опустился на диван рядом с потрёпанной подушкой и, скинув одеяло на пол, пригласил Чонгука сесть. — Продай дом. — Это дом моего отца, я не могу так поступить. Чонгук послушно сел рядом и опустил взгляд на чёрный экран снятого со стены телевизора, аккуратно привалившегося около старого комода. И будто всё в этом доме напоминало о смерти всё ещё незабытого человека. — Ты пытался его сохранить? И почему ты не включаешь свет? — В темноте не так страшно, — Чимин устроился поудобнее и, сверкнув взглядом, посмотрел на мужчину, который сидел всего лишь в метре от него. Повсюду темнота и холод, но только в его глазах Чонгук увидел что-то тёплое. — Ну, давай уже, — наконец он сдался и чуть приподнял руки, разрешая парню сделать то, что он так долго хотел. Чимин радостно зашипел и, слегка повернувшись, положил голову ему на колени, а рядом – руки. — Ты такой удивительный, — и впервые за столь долгое время он позволил себе это. — Мне нравится. — И давно мы перешли на «ты»? — усмехнулся Чонгук и разрешил себя немного больше, положив ладонь на мягкие волосы и накручивая на палец непослушные кудряшки. — Я думал, что после второй ночи уже можно, — ничуть не смутившись, ответил Чимин и сжал лежащую рядом ладонь. Беспокойно задвигался, а потом замер, едва касаясь губами чужих пальцев. — Но вторая ночь только началась, — тяжело вдохнув, напомнил ему Чонгук и сосредоточился на горячем дыхании, щекотавшем кожу. И подумалось даже, что давно не был так хорошо и так приятно. — Поговорим? — неторопливо провёл пальцами между прядей и замер на покрасневшей от настойчивой ласки щеке. — Я обязательно расскажу всё утром, — неуклюже сдерживая зевок, прошептал Чимин и едва заметно ткнулся щекой в ладонь, наслаждаясь трепетной нежностью, которой так обоим не хватало. Он заснул раньше, чем Чонгук успел дать своё согласие. И даже если бы он был против, то не смог бы устоять перед Чимином дольше секунды. Секунды вечно долгой и по-новому необычной.