Hominis est errare

***

Намджун постучался и через несколько секунд за дверью появилось усталое лицо сержанта. — Гвендолин в Лондоне. Без официальных приветствий и вопросов о здравии. Чонгук открыл дверь полностью и отступил назад, чтобы пропустить мужчину в кабинет. — Не могу понять, как ты это сделал. Намджун молча подошёл к окну. Всё в кабинете выглядело обычно, кроме нескольких незначительных деталей: на спинке компьютерного кресла висела белая толстовка Чонгука с рисунком, жалюзи были открыты, пуская в помещение тёплый солнечный свет, а рядом с компьютером стоял большой горшок с цветком, единственным ярким пятном в окружении тусклости и серости. — Легко. Что-нибудь слышал о спец-программах для детей из детских домов? Я позвонил директору детского дома, в котором работает Гвендолин, и предложил им свою помощь. — Он согласился? Чонгук протянул Намджуну стакан, по внешней поверхности которого сползло несколько медных капель. Мужчина отказывать не стал и осушил стакан одним глотков, едва поморщившись от горечи послевкусия. — Как видишь. У них нет возможности свозить малявок даже в Глазго, не говоря уже о Лондоне. — Я начинаю сомневаться, что эта идея пришла тебе в голову лишь из-за Гвендолин. — Ты видел, в каких условиях живут дети. Это меньшее, что я могу для них сделать. И он был совершенно прав – чего могут ждать дети, питаясь едва ли не хлебными крошками и живя в развалинах. Это здание могло не отапливаться месяцами, а крыша протекала при малейшем контакте с дождевой водой, и никому не было до этого дела. — Я не ты, Чонгук, я не буду ждать дня, когда уже не смогу ничего изменить. — К чему ты клонишь? — нахмурился сержант и поставил пустой стакан рядом с янтарным графином. — К Чимину. — Не понимаю, какое отношение он имеет к нашему разговору. — Не понимаю, как он тебя терпит. — Может быть, потому что любит? Намджун улыбнулся и коснулся губами горького горлышка стакана. — И я его люблю. Я же не лезу в твою семью, поэтому прошу тебя не лезть в мою. — С каких пор он стал твоей семьёй? С тех пор, как Чонгук понял, что и дня без него прожить не сможет. Когда утром, просыпаясь, стал мечтать о том, чтобы каждый день видеть рядом с собой умиротворённое, расслабленное лицо любимого человека. Когда в чужих глазах увидел своё будущее, свою жизнь. — Мне тридцать один, Намджун. Я тоже думаю о семье. И о людях, которых хотел бы видеть рядом с собой. — Гвендолин была у Вивиана сегодня. Чонгук свёл брови и внимательно посмотрел на капитана. — Встреча матери и сына? Знаешь об этом что-нибудь? — Ничего интересного. Они просто встретились, поговорили. Я могу запросить разрешение на встречу с Макенной. И снова натолкнуться на недовольство Грегори. — Я справлюсь, созвонюсь с ним вечером. Намджун послушно кивнул и облокотился о стену,тяжело вздохнув. В этот момент, вслед за открывшейся дверью, в кабинет вошёл Тэхён. Он была зол – его громогласная устрашающая аура тенью следовала за ним. — Я был у Пирса сегодня. Намджун, поняв, что больше ему здесь делать нечего, оставил напарников одних. Стоило капитану уйти, от старательно состроенной гримасы безразличия не осталось и следа. Лейтенант подошёл к столу и схватился за горлышко графина, наклоняя его над стаканом. — По нему давно плачет суд и лишение родительских прав. Он даже слушать меня не стал. — Что сказал Юнги? Тэхён скривился, то ли от выпитого алкоголя, то ли от заданного вопроса, и прижал запястье к губам. — Он не знает об этом. Я обещал не лезть. По кабинету раздался тёплый смех. — Юнги снова прячет синяки. Я не могу спокойно смотреть на то, как на моего человека поднимают руку. Я вижу, Юнги боится: за отца, за Эмили, за себя. Но он не даёт мне помочь. Ты ведь тоже на месте не сидишь, переживаешь за Чимина несмотря на то, что многого о нём не знаешь. — У нас не та ситуация, Тэ. — Каждая по-своему сложна, я понимаю, но ничего не могу поделать с этим. Юнги не даёт себя защитить. Чонгук ничего не ответил, только бросил встревоженный взгляд на напарника, а затем сказал: — Завтра мы обедаем у Николь, а потом я рассчитываю на встречу с Макенной. — Ты и Чимин? Он согласно кивнул. — Я рад за вас. Правда. Мы же встретимся в участке днём? Капитан обещал провести детям экскурсию. — Ты заметил, каким возбуждённым он стал, стоило привезти детей в Лондон? Тэхён усмехнулся и отсалютовал стаканом в направлении, куда ушёл Намджун. Все они очень хорошо знали, с чем связаны переживания их любимого и глубокоуважаемого капитана. — Не мудрено, Сокджин тоже будет здесь. В кабинет заглянул Смит. — Сэр? Юнги ждёт вас в холе. Сказать, что вы заняты? Этого стоило ожидать. Он устало потёр переносицу и, кинув на Чонгука один короткий затравленный взгляд, ответил: — Нет, я уже иду, скажи, чтобы ждал в моём кабинете. Чонгук улыбнулся одним уголком губ и опустил голову, наблюдая за тем, как плавно переливается жидкость на дне стакана. Тэхён не стал ничего говорить, молча вышел из кабинета. Ему предстоял долгий и тяжёлый разговор. Он вошёл в тускло освещённое одной старой лампочкой помещение. Юнги сидел за его рабочим столом в кресле, развернувшись к вошедшему мужчине лицом, совершенно спокойным и холодным, будто не Тэхён сегодня нарушил одно из данных ему обещаний. — Ты говорил с Чарли. Лейтенант пожал плечами, мол, вот такой я плохой, ругай, я всё стерплю, но мальчишка не торопился осадить его гневной тирадой. — Я же просил тебя не лезть! — Я предупреждал, что сидеть сложа руки не стану, если увижу на тебе следы его рук. Юнги вздохнул и в нервном жесте зачесал чёлку на затылок. Тэхён видел, какими большими от слёз стали его глаза. Он ненавидел, когда Юнги плакал, только не из-за него. — Ты сломал ему руку. — Она не сломана, всего лишь небольшое растяжение. — Всего лишь? — возмущение побеждало удивление в голосе, — что скажет Эмили, если узнает, что в этом виноват ты? Она доверяет тебе. Она переживает. — Пусть знает, с каким ужасным человеком она живёт. — Он её отец! Тэхён поднял голову вверх и тяжело вздохнул, уставившись в потолок. Он улыбнулся, но улыбка получилась мрачная. — Я всегда буду защищать тебя, хочешь ты этого или нет. Я не позволю ни твоему отцу, ни кому-любо ещё причинять тебе боль. Ты и Эмили, теперь вы под моей защитой, Юнги. Заруби эту информацию себе на носу. Его слегка беспокоило, что Юнги долгое время не отвечал, сжался в кресле, опустив голову на согнутую ногу, и молчал. Его нахмуренные брови чётко давали понять, что он недоволен, но противиться сказанному не имело выбор. Юнги сам сделал выбор, однажды пустив мужчину в свою жизнь. Но долго сопротивляться он не смог – крепкие объятия Тэхёна стали для него самым лучшим лекарством.

***

— Нора, принеси закуски, я оставил их около холодильника! — Да, капитан! — Когда наш участок успел стать детской столовой? — осторожно спросил Смит. — Отвали! — шепнул Чимин и толкнул его в плечо. — Имеешь что-то против? — отдышавшись, спросила Нора и посмотрела на напарника вопросительным взглядом. — Кажется, дети проголодались. Хочешь, чтобы они остались голодными, Лаки? Смит поёжился от хмурого взгляда девушки и отвернулся, думая о том, что она никогда не обращалась к нему по имени на работе. — Ты давишь на меня, — буркнул он, и взял из её рук пакеты. — Да ладно, Смит! — искренне возмутилась Нора и рассмеялась. — В первом пакете лежат яблоки, во втором – конфеты и булочки. Раздай каждому после обеда. — Разумеется. Маленький резиновый мяч, брошенный кем-то из детей, стукнул Смита по голове. Послышались хихиканья. Нора сделала вид, будто ничего не заметила, а Чимин чуть ли не скатился на пол от смеха. — Исчадье ада. — Смит! — прикрикнул Сокджин так, чтобы не испугать детей. Он сидел на корточках возле стола и пытался вытащить трубочку из обёртки. — Даже не знаю, как отблагодарить вас, — Гвендолин подошла к следующему столу, чтобы помочь малышу с соком. После прогулки они всё-таки зашли в участок, о чём их вежливо попросил Намджун, пообещавший провести маленькую экскурсию. Узнав, что дети не обедали, он в срочном порядке набрал знакомый номер доставки и заказал несколько десятков порций тёплого супа и закусок. — Это я должен сказать вам спасибо, — отозвался Намджун и дружелюбно улыбнулся. — Всегда хотел привести сюда детей, показать им, как работает полиция. Женщина удивлённо взглянула на него и перевела взгляд на Сокджина, который так же ошарашенно посмотрел на Намджуна. — Кто тебя укусил? — он усмехнулся и чмокнул мужа в щёку. — Может быть, — капитан пожал плечами и заметил, что ещё не все принялись за еду. Одна тарелка стояла нетронутой, а возле неё сидел мальчик и молча смотрел на еду. — Ты не голоден, парень? — он сел на корточки перед ним и положил ладони на его колени. Малыш дёрнулся, но убегать не стал, даже наоборот – уставился на мужчину большими голубыми глазами и долго-долго смотрел, даже когда к ним подошла Мария. — Всё в порядке, Дэннис, — она положила ладонь на кудрявые детские волосы и чуть наклонилась, чтобы мальчик посмотрел на неё. — Привет, Дэннис, — Намджун протянул ему ладонь и широко улыбнулся. И даже несмотря на то, что ему не ответили, он чувствовал себя невозможно довольным. — Тебе не понравился суп? — Он не ответит, — в глазах Марии искрились грусть и лёгкое волнение. — Сколько ему? — Четыре. Дело не в его возрасте. — Тогда в чём? Она поджала губы, но промолчала не потому, что тон мужчины мог показаться ей слишком настойчивым. Вероятно, она думала над тем, как лучше объяснить ситуацию, чтобы Намджун смог понять. — Дэннис всё понимает и умеет говорить, — ребёнок поднял любопытный взгляд на неё. Мария улыбнулась и положила руку на его плечо. — Но предпочитает молчать. Мы ни к чему его не принуждаем. — Значит, ты не любишь много болтать, парень? — Намджун потрепал его по волосам и грустно улыбнулся, а потом повернул голову, чтобы посмотреть на Сокджина, который с завидным любопытством подслушивал их разговор. — Он говорит крайне редко и только со мной или Гвендолин, — добавила Мария, и только когда Намджун посмотрел на неё, поняла, что легче от этих слов не стало. Капитан посмотрел на мальчика. Этот ребёнок. Он искренне полагал, что у него больше не будет возможности расспросить Марию о нём. Но о Дэннис хотелось знать больше. Они смотрели друг на друга очень внимательно, малыш кусал губу, стеснялся, но сбежать не пытался. — Вы ему понравились, — Мария оглянулась и грустно опустила плечи. — Он мне тоже, — мягко ответил Намджун. Сокджин чуть не выронил тарелки из рук, а Чимин подавился соком и повернулся к Чонгуку, умоляя о помощи. — Всё остынет, — обратился Джин к мужу и отвернулся, перемешивая суп в тарелке. Он старался не вспоминать о его словах и не зацикливаться на них. Он не хотел думать о том, что Намджуну этот мальчик понравился тоже, потому что больнее всего хранить в душе пустые надежды. — Покормите его. Мне кажется, он проголодался гораздо больше, — Намджун отряхнул колени и подошёл к своему столу. Мария перевела дух и взглянула на Гвендолин с лёгкой улыбкой. Чонгук посмотрел на часы и вспомнил о том, что в это время они с большей вероятностью могли бы застрять в пробке, нежели добраться до Николь к назначенному времени. — Я слышал, вы были у Вивиана, — он будто бы случайно вспомнил об этом и посмотрел на женщину, которую это утверждение ничуть не удивило. — Да, я ходила навестить сына, — она кивнула и стряхнула несуществующую пыль с кардигана, который держала в руках, но упрямо продолжала игнорировать взгляд сержанта. — Раз уж я в Лондоне. — Он рассказал вам что-нибудь о себе? — продолжил напирать Чонгук, но почему-то ему казалось, что всё это бессмысленно. И он был абсолютно прав, потому что Гвендолин не из тех, кто испугается, кто сразу же расскажет всё о себе и других. — Нет, — ответила она, а лицо её сделалось совсем каменным. — Я ходила навещать сына, а не преступника. Чонгук не знал, что сказать. Он, обескураженный, смотрел на неё и долго осмысливал услышанное. Неужели ей совсем было всё равно на преступления, вина за которые лежала на её сыне? Но и осуждать женщину он не имел никакого права. Смог бы он разлюбить Чимина, если бы тот опустился так низко? Скорее нет, чем да. — Я благодарна вам за приглашение. Женщина хотела уйти, но не успела. Вопрос, прозвучавший как гром среди ясного неба, заставил её остановиться. — Вы знали Айлин Поллак? Женщина промолчала, а Чонгук задумался о выражении её лица. Она была испугана и тщательно подбирала слова, чтобы ответить. Ей удавалось это с большим трудом. — Что вы знаете о ней? — в груди всё сжалось, когда Гвендолин всё-таки посмотрела на него, злым, уничтожающим взглядом. Она знала. Чонгук был уверен, что она знала больше, чем пыталась показать. Но молчала. — Скажите! — он не унимался. Сделал шаг вперёд и даже не заметил, что разговоры вокруг стихли. Все смотрели на них. — Вы ведь знали Айлин Поллак? Как она связана с аварией тридцатипятилетней давности? Почему даже после смерти вашего мужа она приходила к вам? Почему? — Прекратите! Инстинкты взяли над ним вверх. Он почувствовал, как теряет голову, как от злости внутри разжигается огонь, как болят органы и кости, как его ломает, как хочется сделать хотя бы что-нибудь, вырвать силой ответы. — Хватит, — он наконец пришёл в себя, когда его плеча коснулись чужие пальцы. — Нам пора, — Чимин взял его ладонь и слегка сжал, успокаивая. Он обернулся, а потом снова посмотрел на Гвендолин, которая после резкого всплеска чувств, снова закрылась в себе и уже не казалась такой задетой и разозлённой. Ей было будто всё равно. — Надеюсь, вам понравилось в Лондоне, — вырвав руку, прошипел Чонгук и вышел из комнаты, не обращая внимания на просьбы Чимина остановиться.

***

На крыльце, прямо возле входа, стояла Николь. Они немного опоздали, но Чонгук знал, что женщина ничуть на них не злится. Он придержал Чимину дверь и быстро поцеловал его в губы. — Извини. Чонгук знал, что должен был извиниться. Сегодняшний день выдался тяжёлым, и он старался не думать о том, что ждёт его вечером. — Всё в порядке, — Чимин коротко улыбнулся и, пряча смущение, поднял взгляд на женщину, которая тоже ему улыбалась. — Рада встречи, мальчики, — Николь обняла его, а Чонгука поцеловала в щёку. И Чимин не мог не удивиться тому, как она была с ним дружелюбна. Он вспомнил отца. Они никогда не говорили об этом, но вряд ли бы мужчине понравился его выбор. Чонгук не был девушкой. А Чимину иного никогда не хотелось. Но не каждый отец готов это понять и принять. — Я снова перепутал маршрут, — усмехнулся Чонгук и вытер мокрые руки полотенцем. Они с Чимином не говорили всю дорогу, даже когда машина снова и снова останавливалась, он старался думать о том, как быстрее выбраться из пробки. — Ничего страшного. Я рада, что вы приехали. Николь поставила стул ближе и посмотрела на Чимина, который крутился у ванной комнаты, боясь помешать их разговору. Он чувствовал себя неловко, не торопился садиться за стол или начинать разговор, но когда на его тарелке появилось много разных вкусностей, стало намного легче. Он мог сосредоточиться на еде и не мешать Чонгуку общаться. Но всё вышло иначе. Николь была рада с ним встретиться, и уже через несколько минут Чимин с удовольствием начал поглощать еду и с завидной охотой отвечать на вопросы. — Он иногда помогает мне, но чаще я прошу его оставаться дома, так безопаснее, — сказал за него Чонгук, решив, что его ответ вернее. — Неправда! — запротестовал Чимин и легонько толкнул Чонгука в плечо. — Я превратил их участок в цветочный сад. Они очень любят меня, — с сарказмом добавил он и положил кусочек запечённого картофеля на язык. — Я помню, как он злился, когда Дэйзи проводила выходные не дома, а в участке, — Николь рассмеялась, а Чимин подхватил её смех. Он представить не мог, что Чонгук так наивен в выборе второй половинки. — Она тоже не могла усидеть на месте? — Чонгук постоянно ябедничал на неё. — И почему я не удивлён? — Чимин улыбнулся и вспомнил, как иногда его парень любил поворчать. — Потому что хорошо меня знаешь. Чонгук совсем не стеснялся своих чувств и желаний перед Николь. Он придвинулся к Чимину ближе и поцеловал его в висок. Николь будто увидела что-то необычное и особенное, интимное, что принадлежало только им, их нежность и любовь. Она была рада за них и ничуть не злилась, чего когда-то Чонгук боялся больше всего - её неодобрения. — Вы очень хорошо смотритесь, — она скрыла ухмылку за салфеткой и отвела взгляд, чтобы не смущать молодых людей. — Спасибо. А ты, Чонгук, просто боишься, что Макенна каким-то волшебным образом сбежит из тюрьмы и найдёт меня, — Чимин манерно повёл бровями, взял стакан с яблочным соком и сделал пару глотков. Чонгук предпочёл напиток покрепче, и не пожалел о своём выборе, потому сейчас ему было необходимо расслабиться. Он посмотрел на резко изменившееся лицо женщины и замер, боясь задать вопрос. — Вы говорите о Вивиане? — осторожно спросила она, и что-то внутри Чонгука рухнуло. Он положил вилку рядом с тарелкой и облизнул губы. — Откуда вы знаете это имя? Они не называли имён, поэтому вопрос Николь заставил напрячься обоих. — Я никогда не рассказывал Вам о нём. — Я знала, что преступника поймали. Ты говорил мне об этом. — Но я не называл имени. Долгое молчание Чимина не на шутку испугало. Он с волнением в глазах посмотрел на Чонгука и осторожно коснулся его сжатой в кулак ладони. Этот жест ничего хорошего не сулил. Чонгук не обратил на Чимина никакого внимания, лишь продолжил давить на Николь взглядом. Она молчала, но чувствовала, что должна объясниться. Чонгук не мог поверить, что она что-то знала. Знала и скрывала это от него столько времени. — Нас познакомила Дэйзи несколько лет назад, — Николь вытерла пальцы салфеткой и положила руки перед собой. — До сих пор не могу поверить, что он сделал это. Чонгуку хотелось рвать и метать. Она знала его? Знала убийцу своей дочери и пыталась его оправдать? Он не мог понять, как такое возможно, и цепким взглядом только усугублял ситуацию. Николь говорила почти ровно и спокойно. — Дэйзи познакомила вас? — только спустя несколько долгих минут до него дошёл смысл сказанных ею слов. Дэйзи познакомила Вивиана с матерью. Дэйзи привела Вивиана в свой родной дом. Они были знакомы. — Чонгук... Он стукнул кулаком по столу, заставляя Чимина вздрогнуть. Николь даже бровью не повела. Кажется, она была готова ко всему, даже к его глухой ярости и агрессии. — Дэйзи была знакома с Вивианом? — почти никто не заметил, как он перешёл на крик. Чимин, сжимая кофту в районе груди, молчал, не пытался влезть, слушал и мысленно умолял Чонгука перестать кричать. Чимин не знал, сколько это продолжалось, но, когда в комнате воцарилась мёртвая тишина, он позволил себе сделать глубокий вдох. Чонгука в доме уже не было. Дрожащими пальцами он провёл по волосам и, ни о чем не думая, посмотрел на Николь. Ему просто хотелось всё забыть, страшные крики и безумный взгляд. Он просто хотел знать, что с Чонгуком всё будет в порядке.

***

Чонгук шёл на шаг позади, избегая попытки Макенны завязать разговор, и лишь когда они достигли двери комнаты, он поравнялся с мужчиной. Чонгук открыл дверь и указал Вивиану на стул, куда тот с противной усмешкой сразу же направился. Он долго молчал и всё ещё пытался прийти в себя после откровений Николь. Много мыслей посетило его голову, и каждая из них ранила всё глубже и глубже. Он посмотрел в сторону и краем глаза заметил, что Макенна наблюдал за ним. — Хочешь что-нибудь сказать? — спросил Чонгук. Брови мужчины поползли вверх. Он невесело усмехнулся и прищурился, не понимая, что от него хотят. — Нет, сержант. — Тогда я расскажу. Вивиан чуть заметно вздрогнул, явно удивлённый тем, что его перебили – но растерялся он лишь на мгновение. Чонгук потратил два часа, чтобы собраться с мыслями и быть готовым к этой встрече. Перед этим он просмотрел полдесятка статей, которые знал наизусть. Статьи о лейтенанте пожарной службы Лондона Дэйзи Брокман, трагично погибшей при исполнении. Слишком много бед за последние два года. И всё началось со смерти Дэйзи, которой Чонгук бесспорно доверял. А стоило ли? Он размышлял над этим несколько часов и пришёл к выводу, что рубить с плеча не будет. Он был обязан во всём разобраться. — Мы познакомились, когда мне было двадцать, — Чонгук переживал те же страхи, что и много лет назад. Что он действительно знал о Дэйзи? Но с каждым новым словом уверенность росла. Он был уверен в своих словах. — Тогда я только привыкал к жизни в другой стране. — О чём вы? — спросил Вивиан, прервав его мысли. — О Дэйзи. «Да», — подумал Чонгук. Он пошёл по правильному пути, и, если не ошибался в своих предположениях, Макенна должен был сдаться первым. — Интересная история, не думаешь?. «Дэйзи спасла мне жизнь», — сказал Чонгук с ощутимым акцентом, сильнее обычного растягивая слова. Он наслаждался и питал ненависть к тому, чьё присутствие ощущалось каждой клеточкой тела, кто прожигал его взглядом всё то время, которое занимал его голос, медленный, чувственный, проникновенный. Он переходил от одного факта к другому, от смешной истории к печальной. Всё это когда-то происходило с ним, долгое время. И Чонгук видел, как загорались глаза мужчины, когда его голос становился едва слышимым, когда он затрагивал самые личные и трепетные моменты своего прошлого. Когда говорил о любви. — Тебе нравится? — Прошу прощения? — Нравится, когда я говорю о ней? — Чонгук, как добравшийся до добычи зверь, рычал и царапал лапами землю, готовый к тому, чтобы наброситься, растерзать павшую жертву, не оставить ни лоскутка живого места. Он помолчал, давая мужчине возможность ответить и, несомненно, ожидая, что Макенна расколется, но он был гораздо сильнее и гораздо злее, чем Чонгук мог себе представить. Вивиан чувствовал то же, что чувствовал он. Им обоим было больно, когда ломает кости, когда не можешь дышать, когда снова и снова переживаешь самые страшные мгновения прошлого. — Заткнись, — прошипел Макенна. Чонгук помедлил – и увидел, как на шеи у Вивиана напрягаются мускулы. — Что ты чувствуешь? — шёпотом сказал Чонгук. — Ничего. — Что ты чувствуешь? — повторил он и едва приподнялся на локтях, чтобы быть ближе, чтобы почувствовать чужую злость. — Что ты чувствуешь, когда я говорю о том, как мы с ней любили друг друга? — Она не любила тебя! — Вивиан опустил веки. Когда он открыл глаза, в них сверкала ярость. — Она любила меня! Такая вспышка удивила Чонгука, но он ждал этого. Как же он хотел услышать эти слова от него. Чонгук поддался вперёд и сдавленно прорычал: — Я не верю тебе, потому что ты, чёрт возьми, убил её! — Я не убивал её! — выкрикнул Макенна, подняв глаза на сержанта. Лицо у него пошло пятнами. Он в бешенстве взглянул на него, Чонгук глубоко вздохнул. Вивиан покачал головой. Казалось, что пропитанное ненавистью и отчаянием молчание затянулось на несколько часов. Они смотрели друг на друга, каждый думал о своём. Но единственное стало понятным почти безоговорочно. Вивиан любил Дэйзи. — Продолжим? — хрипло спросил Чонгук. Макенна, не сумев ответить, отвернулся. У него кружилась голова. Он не мог поверить, что его обхитрили, заставили сорваться и всё рассказать. — Здесь все записи за последние несколько лет назад, — Чонгук протянул ему блокнот и попросил посмотреть. — Зачем мне это? — с насмешкой спросил мужчина, но блокнот взял. Пролистав всё до последней записи, он усмехнулся и внимательно посмотрел на Чонгука. — Не там ищешь. Совсем не там. — Кто убил Дэйзи? Кто убил Пак Сэджуна? Почему Чимин? Почему Динёв? Как он был связан с ними? — вопросы сыпались один за другим. Чонгук замолчал, ожидая ответа, но Вивиан не торопился отвечать. Он долго смотрел на него, крутил блокнот в руках, а потом протянул его обратно. — Ты не раскроешь это дело. — Почему Динёв? — Всё просто, — Вивиан опустил глаза, а потом с беззлобной насмешкой посмотрел на Чонгука. — Он тронул чужое.