sometimes it snows in may

У Коннора, если честно, была довольно слабая сила воли — и это, в принципе, одна из причин почему он однажды не отказал себе в удовольствии попробовать травку, а чуть позже курить ее чуть ли не каждый день — так много, как только хватало денег. Ну а еще он просто ненавидел себя — это, на самом деле, была первая очевидная причина. И тот факт, что у него был краш на своего лучшего друга и ужасное сильное, зудящее желание поцеловать его, ситуацию делало только хуже. Потому что иногда ему казалось, что он может в нескольких страницах описать то, как прекрасна чужая улыбка и сколько веснушек на его щеках — и ему будет этого мало. Хотелось держаться за руки, целовать на прощание и… О боже, Коннор становился таким сопляком рядом с Эваном — аж самому тошно. Эван тоже ни черта не помогал. Вечно вился рядом, мило улыбался и постоянно прикасался — и Коннор был совершенно не против, наоборот, всеми руками за. Но от того становилось с каждым днем все труднее сдерживать желание. Без сомнений — Коннор был эгоистом, но это также не мешало ему думать о том, что чувствует Эван — ему хотелось знать, но в тоже время было дико страшно услышать правду. Но когда Коннор в очередной раз остается у Эвана, ему кажется, что сегодня — самый идеальный день чтобы наконец сорваться. Они смотрят какой-то фильм в его комнате и Эван прижимается к нему слишком близко и руки их лежат рядом. Эван смеется над чем-то происходящим в фильме и у Коннора тупые бабочки в животе царапают внутренности. Наверно, это было как-то неправильно, но ему казалось, что нет уже смысла скрывать — по крайней мере, это не честно, скрывать такое от своего друга, ведь правда? А еще, Коннор знал, что Эван слишком хороший для него и этого мира в целом — если Коннор ему не нравится, тот все равно не перестанет общаться с ним. Возможно, только смотреть с жалостью в глазах, прикасаться чуть реже и избегать взгляда, как в первые несколько недель их общения. Но Коннор определенно готов рискнуть. Когда под конец фильма начинается романтическая сцена, Коннор кривится от слащавости момента, но краем глаза замечает, как Эван краснеет и что-то в голове у него щелкает. Наверное, этот тот самый удачный момент — клишированный до невозможности, но Коннор уже и не знает, когда подвернется что-то получше. У Эвана горят щеки, когда Коннор кладет руку ему на талию и смотрит прямо в глаза. Он, очевидно, понимает к чему все это ведет и даже не пытается отстраниться, не задает никаких вопросов дрожащим голосом и, на удивление Коннора, поддается немного вперед. Коннор закрывает глаза и понимает, что у него дрожат пальцы, когда Эван приближается — он чувствует чужое дыхание на своей щеке и готов расплавиться прямо на месте. Они почти целуются, когда внизу хлопает входная дверь. — Эван, я дома и принесла вам пиццу! — кричит его мама и они тут же отскакивают, испуганно смотря друг на друга. Эван первый подскакивает на ноги. — Я-я сейчас вернусь. — говорит он, стеснительно улыбаясь. — Только ни-никуда не уходи. Коннор тихо смеется, когда дверь закрывается с обратной стороны и откидывает голову назад. Ну, в следующий раз точно получится.