Нерассказанная история

      Последние, что было в памяти — взрыв. Теракт пришелся на автобус экспедиторов, которые должны были изучить недавно появившуюся аномалию на Северо-Западе Сибири. Все погибли на месте.       Первое, что я увидела – лицо женщины. У нее были белые кудрявые волосы. Короткая причёска смотрелась мягким облаком на её голове. Губы были выкрашены в нежно розовый цвет. На ней было клетчатое длинное пальто. А под ним белая рубашка, заправленная в юбку в пол. Она стояла рядом с моей кроватью, а пояс от её пальто покоился рядом на тумбочке.       - Мери, вставай, - бросила женщина, а потом вышла из комнаты, - мы едем ко мне.       Встав на ноги, я оглядела пустую комнату (кроме кровати и тумбочки) и подошла к окну. Широкая улица, по которой одиноко ехал автомобиль. Автомобиль 45-ого года. По тротуару сновали мужчины в пиджаках со шляпами, а также женщины в пальто и с зонтиками. Все отдавалось цветом от черного до светло-серого. Одно небо было чистого голубого цвета. В дальней комнате послышался шум. Там оказалась та мадам, и она протягивала мне платье. Одевшись, мы вышли из дома и направились в стоящую рядом машину. Автомобиль двигался по улицам и редко куда сворачивл. Хоть взгляд и был направлен на происходящие за окном, но на самом деле внутри творился ураган. Все сознание шумело и отдавалось острой болью в районе виска и затылка. Паника поднималась до самого горла. Я не знаю ни женщину, ни куда мы едим, ни что вообще происходит. Все казалось автоматически обыденным, а также незнакомым. Как будто все это не то. Не настоящие. Я пыталась повернуть голову в сторону дамы и задать хоть какой-то вопрос, но все попытки были тщетны. Тело не слушалось. Собственные мысли заглушались, а иногда и пропадали.       - Приедем примерно через два часа.       Кивнув, тело поудобней уселось и сознание отключилось.       Когда стоишь в кромешной темноте, то создается впечатление невесомости. Куда не глянь, то одно - темнота. Сколько это продолжалось – не известно. Затем настал резкий свет и все заполнилось всплесками воспоминаний. Картины были блеклыми, потухшими, а звуки отчетливыми и заполняли все пространство.       Появилась дама в темно-красном платье. На ней были надеты перчатки белого цвета, а лицо выражало разочарование. По левой стороне лица из уголка глаза скатилась слеза. Губы сжались в тонкую полоску. К ней подошел мужчина. На нем была белая накидка, на голове колпак такого же цвета. «Вы можете с ней поговорить. Она в сознании», - сообщил незнакомец. Это был врач, отчетливо пронеслось в голове. Женщину в платье звали Джорджи, это была моя тетя. Точнее тетя девушки, которая лежала в больницы. А я просто наблюдала за этим.       Следующей картиной оказался красный луч света и боль во всем теле. Луч шел от невысокой женщины в годах. Её длинные волосы были спутаны, а из белых они стали грязно серого цвета. Как небо, которое собирается только-только показать дождливый миг.       «Мама», - тихий стон.       Затем с невероятной скоростью неслись ярки огни, лестницы, проходы, леса, озера. Был какой-то замок. Шарф в красно-желтую полоску. Комната, где на окне всегда одна сидела девушка. Такие же длинные белые волосы. Грустный взгляд, тяжелый вздох и градом посыпались слезы. Чувство одиночества сдавливало все в округе, а печаль неслась тайфуном снося все здравое.       Резко дернувшись от громкого звука клаксона, я открыла глаза. Уже я. Тело поддавалось движениям и все казалось наяву, а не с вторичной станции. Водитель впереди проворчал про беспечность детей и двинулся дальше.       - Извините, - таким образом привлекая к себе внимание, сказала, - что я буду у вас делать?       Женщина удивлено бросила на меня взгляд. Она вздохнула и отвернувшись начала говорить:       - Мы с тобой уже обговорили это, - затем повернулась ко мне, - но давай я еще раз объясню. Я помогу тебе, так как ты не чужой человек. Большая часть твоей жизни у тебя в руках. Я не готова была к тому, что у меня появится… Что такая ответственность ляжет на плечи.       Она прошлась пальцами поглаживая край сумки. И затем заговорила снова, уже не останавливаясь и со сталью в голосе. Мисс Джорджи сказала, что теперь она мой опекун и поможет всем, чем сможет. Но ждать с ее стороны каких-либо действий не стоит. Я буду жить сама по себе. С учебой она мне не поможет, так как сквиб. И, если честно, я мало ей нужна. Джорджи живет для себя. Уже тихо она сказал:       - Я сожалею о случившимся. И прошу прощения за свою сестру.       В памяти сразу всплыл момент с красным лучом.       - Сквиб?       На мой вопрос она резко дернулась. В последствии оказалось, что это человек родившийся в магической семье, но без способностей.       - Врач предупреждал о провалах в памяти. Я напишу в Хогвартс, что у тебя могут быть иногда такие проблемы.       При слове «Хогвартс» в память ворвался ворох мыслей. Пролетело как будто лет 5, а в память застыла картина с окном.       До приезда, закрыв глаза, просматривала по порядку этот самый вихрь. И с каждым разом, после каждой рассмотренной линии жизни предыдущего хозяина, в голову вливались тонны информации.       Я сразу определилась, что был предыдущий хозяин. И даже первые пару минут мы контактировали в одном теле. Все окружающие было не моим, но все это уже находилось у меня в голове. Двоякое чувство. Будто ты живешь и испытываешь некую прострацию. Это чувство длилось неделю. Затем вернулись ощущения. Я их чувствовала наяву, а не через сон. Действия были осмысленными. Джорджи терпеливо отвечала на волну моих вопросов. Через пару дней меня посетила истерика и я со слезами просила объяснить происходящие, прекратить поток новых воспоминаний или чужих мыслей. Меня напоили успокоительным и предупредили об отправлении в лечебницу, если такой масштабный нервный срыв повторится. Последующие дни я сидела в своей комнате и никуда не выходила. Окна были зашторены, а я стала завсегдатай жительницей кровати. Никакие уговоры не заставляли меня пошевелиться или выйти на улицу. Эта был момент истиной депрессии. Какие мысли не посещали мою светлую голову. Именно, что светлую. Я была блондинкой, как и тетя. Ночью просыпалась от одного сна с красным лучом. Тело пронзала такая боль, что сон сразу же прекращался. Пару раз меня возили к врачу.       Это было странное место. Давали пить не понятные примеси, проводили осмотр причудливыми предметами. Однажды попросили приложить ладонь на пергамент и после этого сразу же на нем просочилась информация о моем состоянии. Я рассказала врачу, что просыпаюсь от боли во сне. Он наговорил много умных слов, а после того, как взглянул на моё лицо, пояснил, что прошлое воспоминание действует как фантомная боль. Дал коробочку с колбочками и велел пить в течение двух месяцев каждый день по глотку. Под конец августа я начала общаться с людьми вокруг, выходить поесть на кухню и бывать на улице. Снизошла некая апатия и я все приняла так как оно есть. За завтраком миссис Фиджер намекнула о школе и, что надо все прикупить.       Именно после этого разговора я полностью очнулась от душевных раздумий и решила жить. А жизнь пошла своим чередом.       Двадцать третьего августа мы зашли в один бар на улицах Англии. Дырявый котел удивил свой атмосферой. В здании копошились люди в разнообразной одежде и обсуждали совершено другие темы, нежели народ за дверями бара. Здание казалось снаружи средних размеров, но внутри оказалось совершено просторно и объемно. Я начала понимать первое впечатление девушки. Это было 5 лет назад, а я вижу сейчас и все как в первый раз. Мы оказались в маленьком закоулке за баром перед кирпичной стеной. На некоторых кирпичах было много потертости и трещин. Я смотрела на красную каменную стену и погружалась в мыслях, теряя связь с настоящим. Время от времени накатывали такие моменты. Обычно они происходили из-за переизбытка старых чувств.       - Мери, ударь палочкой по стене.       - Ударить? – я все также смотрела на стену. – Палочкой? – уже вскинув бровь я посмотрела на женщину. – По стене?       - Мери. – Мое имя послышалось как-то угрожающе. Джорджия была с утра в плохом настроении.       В ушах зазвенело, и в голове послышался голос. Он отсчитывал кирпичи. Поспешно выхватив палочку из мешка, я начала с силой тыкать в кирпичи. После последнего толчка, стена разъехалась и открылся другой мир. Яркий, удивительный. Волшебный. «Молодец хоть палочку не сломала», - пронеслось в голове. За рассмотрением нового вида, я и не обратила внимания на этот факт.       День прошел быстро и ярко. Я носилась от одной витрины к другой, каждый предмет вызывал бурю эмоций. Где-то по середине пути эмоции поутихли, ибо все стало понятно, и я вспомнила все до единого. Но все равно радовалась как дитя.       На одной витрине была выставлена метла. Рукоять была из темного дерева и отполирована до блеска. Я стояла и разглядывала её. Полет, квидич. Я знала это и единственное, что прошептала: «Хочу».       - Что? – быстро воскликнула женщина, - Ты же рассказывала, что не любишь полеты.       - А теперь все будет по-другому, мисс Фиджер.       Метлу никто не купил и даже не думал покупать. Бюджет был ограничен, а впереди была еще форма. Но слова своей племянницы Джоржия запомнила.       Последняя неделя была потрачена на освоение заклятий, опробование палочки и отрывистое чтение всех книг. Первые два дня ничего не выходило. Заклятья были простыми искорками или дымом из конца палочки. Последующие попытки превзошли ожидания. Все выходило автоматически и без загвоздок. Я выполняла заклинания один за другим по списку и по несколько раз. Некоторые выходили даже лучше, чем у предыдущей волшебницы. Если же, что не выходило, то в разум входила картина с занятием этого заклятья, и в голове настойчивый голос указывал на ошибки. Особенно долго я пыталась исполнить заклятие Патронуса. Но кроме сгустка света ничего не появлялось. В одной заметке я прочла, что это заклятие ясно получается под стрессовую ситуацию. Когда есть ради чего его использовать, когда охота защититься и показать свою радость.       С голосом пыталась установиться связь, но ничего не было. Как будто голоса и не было в помине. Так и окликала это явление, как «голос разума». Перед первым сентября я попросила тетушку остричь мне волосы. Теперь у меня была длина до плеч. Джорджи с трудом выполнила мою просьбу. Скорее всего, она очень сильно проецировала мой внешний вид, а также длинные волосы, на свою сестру.