Свернуть проект

Я безвольно брела вдоль дороги по направлению в город. Сюда я переместилась сразу же, как побывала дома. Ребекки не было, а мне бы сейчас очень пригодился ее совет. К сожалению, я не знала, где она еще могла быть, поэтому, проведя в своем особняке почти весь день, я переместилась сюда – на шоссе, на котором раз в полчаса могла проехать машина. Думать не хотелось ни о тенях, ни об отце, ни о чем. Люди называют это депрессией, только причем здесь я? Или это просто четкое представление, что ничего сделать нельзя? Рудольф не первый, кто высказал свое мнение относительно того, что есть вещи, которые находятся за пределами нашего влияния. Или мне нужна была передышка? Немного одиночества после двух месяцев активной жизни. Сейчас наверняка рассказала бы о своем каком-то опустошенном состоянии Сэму. У него, скорее всего, нашлась бы пара ценных советов, как избавиться от внутренней пустоты, которая создавалась именно чувствами, а не моим происхождением. Память и ноги привели меня к одинокой бензозаправке. Я и не заметила, как на улице давно стемнело, а по лицу хлестал холодный осенний дождь. Заболеть не заболею, но почему-то именно сейчас мне было тошно от такой погоды. Зайдя внутрь, я огляделась. Скромный ассортимент был дополнен небогатым репертуаром, доносившимся из радио. Абсолютно пустым взглядом окидывая полки, я не понимала, зачем вообще сюда пришла. На этом забытом шоссе, в этой торгующей, скорее, в убыток, бензозаправке есть ответы на мучающие меня вопросы? Или я чудесным образом решу все проблемы, зайдя сюда и посмотрев на товар? - Здравствуйте? Неожиданный голос заставил меня вздрогнуть. Повернув голову влево, я увидела мужчину за прилавком. Он читал какой-то журнал и неспешно перегонял жевательную палочку из одного уголка рта в другой. Видимо, он долго соображал, к какой категории граждан отнести промокшую до нитки, грязную со спины, одетую в один лишь свитер и джинсы женщину, которая решила заявиться к нему в этот поздний час. - Мэм, Вам что-нибудь надо? – кажется, меня отнесли к тем гражданам, к которым вполне можно применить вежливое «мэм». Или мужчина так обратился исключительно из вежливости, ведь говорил он по-американски очень необычно. На ум вдруг пришло слово «акцент». - Я… - за спиной продавца я увидела маленькие, продолговатые коробочки и тут меня как палкой огрело по спине. Я же так давно не курила! Немного приободрившись при виде своей, как сказали бы люди, зависимости, я подошла к прилавку. – Я бы хотела сигареты. - Вам какие? – спросил продавец, пожав плечами, снова перегоняя трубочку по губам. Мой рот беззвучно открывался. А они еще и разные?! Бекки всегда приносила просто сигареты! - Простите? - Какая марка? – он бросил журнал на прилавок, после чего поставил на него локти, чтобы было удобнее смотреть в глаза. – Какой крепости? Дорогие, дешевые? - Ну… те, от которых дым. – я даже не знала, что мир сигарет может еще быть разнообразным. Как же все сложно в этой Вселенной. Я глянула парню в глаза и, готова поклясться, в них я уловила легкое сочувствие за свое положение. – Втягиваешь, а выдыхаешь дым. – Неужели такого объяснения, какие сигареты мне нужны, мало??? - Мэм, от любых сигарет есть дым, - усмехнулся молодой мужчина и выпрямился. Еще раз глянув на меня, но уже с жалостью, он развернулся к витрине, и достал одну пачку, после чего положил ее на прилавок. – Эти неплохие, сам курю. - Спасибо большое, - я улыбнулась продавцу, взяла сигареты и пошла на выход. - Э, мэм! – окликнул меня мужчина и я вынужденно остановилась, разворачиваясь к нему. – С Вас шесть двадцать пять. - Кажется, я Вас не понимаю, - честно ответила я, прижимая пачку сигарет к груди. - С Вас шесть долларов и двадцать пять центов, - медленно и спокойно произнес продавец. – Мы также принимаем кредитные карты. - Это… валюта ведь? Деньги? – кажется, я сделала что-то не так. - Да, американские доллары. Или кредитные карты. Вы должны оплатить покупку сигарет. Что у Вас есть? - Я… - не зная, что делать, я беспомощно огляделась, возвращая взгляд на сигареты. Деньги… Всеми финансами в моем доме всегда заведовала Ребекка. Даже когда мне надо было что-то купить, а ее не было дома, я звонила ей. Но у меня не было ни телефона с собой, ни ее номера. Да и стоило ли звонить сейчас экономке и будить ради пачки сигарет? Вечность, я даже не знаю, как купить себе сигареты! А я собралась кого-то спасать, что-то делать? Воровкой меня назвать нельзя, как и сам термин я еще не раскрыла для себя, а о несостоявшихся сделках я кое-что знала: не можешь купить – верни товар. – Простите, - я вернулась к прилавку и положила пачку. Слабо улыбнувшись продавцу, я снова направилась на выход. - Мэм, - через стон выдохнул парень. - Да? – я уже была у дверей, как он вновь окликнул меня. - Я не видел Вашей машины. Вы шли пешком? - Ну, так вышло. - Пф-ф, - немного подумав, парень провел по «ежику», потом бросил жевательную трубку в стакан рядом с кассой, и указал мне на небольшой столик, стоящий рядом с окном, - сейчас сделаю Вам кофе. - Простите, но мне нечем... - За счет заведения, и, - он вышел из-за стойки, пару раз тряхнув ладонью на прилавок, - берите с зажигалкой. Курить можно у туалета за углом. Только не бросайте окурок мимо урны, пор фавор, - на этих словах он пошел вглубь магазина – туда, где находился кофейный автомат. Все еще не зная, как реагировать, я осторожно подошла к прилавку, взяла выше обозначенное, и вытянула шею, пытаясь увидеть продавца. Он же стоял у кофейного автомата и смотрел на меня. - Си, берите, - видимо, мужчина опасался, что я могу влезть в кассу, поэтому внимательно за мной наблюдал. - Спасибо Вам, - я послушно направилась в обозначенное продавцом место. Выйдя, я завернула за угол и обнаружила там закрытую на замок дверь, ведущую в уборную комнату, а рядом с ней урну. Капли дождя оглушительно барабанили по крыше бензозаправки и по козырьку, под которым я курила, предварительно одержав победу над пленкой пачки сигарет. Оказывается, они все продавались в какой-то пленочке, которую еще надо было предварительно снять. Вопреки моим ожиданиям, сигарета не принесла какого-либо удовольствия. Впрочем, я спокойно могла курить сигарету за сигаретой, пачку за пачкой, но вряд ли хоть на мгновение почувствовала бы расслабление, о котором так любят говорить курящие люди. В который раз я поймала себя на мысли, что сравниваю себя с людьми. Или хочу быть похожей на них. - Как Вы тут? – продавец быстро пробежал по незащищенному от дождя участку земли, и направился ко мне. - Спасибо Вам большое за доброту, - я улыбнулась молодому мужчине, который тоже закурил и предложил сесть на небольшую лавочку, стоящую рядом с урной. - Рамон, меня зовут Рамон, - улыбнулся мужчина и протянул захваченный из магазина кофе. Я приняла из вежливости, так как пить совсем не хотелось. Повертев немного стаканчик в руке, я перевела взгляд на мужчину: - Тейлина. - Красивое имя, - одобрительно кивнул Рамон и выдохнул сизый дым в пустоту, который тут же скрылся под большими каплями дождя. Мы какое-то время сидели в тишине, пока он критически оглядывал меня с ног до головы. – Так что случилось, Тейлина? Ты не похожа на пута. Поссорились и тебя бросили здесь на дороге? - На самом деле, так было бы даже лучше, - горько улыбнулась я в ответ и отвела взгляд. – Ведь всегда можно вернуться и все исправить. - Возвращаться к тому, кто бросил свою невесту под проливным дождем на пустой трассе? – усмехнулся продавец и отпил из своего стаканчика. – Думаешь, оно того стоило бы? - В том-то и дело, что у людей, даже в этом ужасном примере, всегда есть возможность все исправить. Есть надежда на будущее. - Ты говоришь, как отчаявшаяся личность. - Возможно, потому, что так и есть? – отстранено ответила я, смотря на стену дождя. – Моего отца пытают, мой народ гонят из родных мест. Как бы мы ни продолжали бороться за лучший исход, все становится только хуже. Мы вкладываем максимум своих усилий, только все это без толку, понимаешь? – я обреченно глянула на Рамона. – А самое ужасное, знаешь, что? Я всего лишь тень. Я всего лишь жалкая тень, каких миллиарды, которая ни на что не способна. Ни защитить, ни помочь, ни даже спасти отца. Я лишь зритель, вынужденно наблюдающий за происходящим. Глупо, наверно, с мой стороны было думать, что я что-то могу. Как говорят люди, иногда надо остановиться и заглянуть правде в глаза. - Однажды я заглянул правде в глаза, - после продолжительной паузы тихо заговорил Рамон. – Моя мать бросила нас и сбежала в Америку, а отец от горя так надрался, что в пьяной драке убил человека. Мы тогда еще жили в Мексике. Мать бросила, отец в тюрьме, и вот тогда я и посмотрел правде в глаза – есть я и моя жизнь. И то, что я буду с ней делать: кончу также, как и мой отец, мотая оставшуюся жизнь в тюрьме, или попробую с помощью хороших знакомых эмигрировать в США, выкупить за бесценок эту бензозаправку, и вести честный образ жизни. Правда, только когда отдал все заработанные и сохраненные деньги, я понял, почему эта рухлядь продавалась за копейки, - тихо засмеялся мужчина, оглядывая пустынную парковку. – Суть в том, что я сделал свой выбор. Ты можешь сидеть здесь, жалеть себя и ругать свою жизнь. Это тоже выбор. Но, судя по твоим словам, ты переживаешь за своего отца, за родных и близких. Ты знаешь, что они нуждаются в тебе, а ты переживаешь, что не будешь выглядеть героем в их глазах? – он фыркнул и покачал головой. - Скажу так: всем плевать на твой героизм, даже если ты спасаешь тысячу жизней. Мои родственники считают меня проклятьем всего рода лишь потому, что я решил жить по-честному. Но разве жизнь без воровства, наркотиков и убийств – это плохо? Разве плохо, если в эмигрантах увидят порядочность, честность, отзывчивость? Возможно, мой сын Хосе унаследует эту бензозаправку, когда вырастет, а потом купит еще парочку, куда наймет таких же простых мальчишек, каким был я, когда впервые оказался в Америке, которые будут работать и приносить благо стране. Но важно, чтобы было положено начало. Не рассчитывать, что кто-то возьмет на себя эту ношу, а с готовностью взвалить ее на свои плечи. И никогда не думать, что это кто-то поймет или оценит. В первую очередь, ты сам должен понимать важность своего выбора. Так что, - он указал глазами на опустошенный стаканчик в моих руках, - могу принести еще кофе. Или позвонить твоей родне, чтобы они забрали тебя, а с завтрашнего утра ты начнешь помогать своим близким и отцу. Размеренная, тихая речь мужчины, разбавленная лишь различимым акцентом, произвела на меня впечатление. А ведь действительно! Я всегда стремилась к какому-то идеалу, к метафоре на героизм и всеобщее единство. Может, Рамон прав, и мне стоило прекратить думать о братстве и рассчитывать исключительно на понимание всех теней происходящей ситуации, и начать действовать самостоятельно? В конце концов, ни я никому ничего не докажу, ни меня никто не поймет. Просто делать то, что считаешь нужным, и плевать, что ни одна другая тень меня не поймет, и также будет считать семейным проклятием. - Не придумывай себе причин, чтобы отложить решение, - видя мою сосредоточенность на мыслях, Рамон решил внести некоторую ясность. – Ты видишь цель, понимаешь ее значение, и идешь к ней, даже если тебя никто больше не поддерживает или вовсе станет осуждать. - А если все не так просто? Если одних моих сил и желания мало, чтобы хоть что-то исправить? - Значит, - он потянулся, - ты недостаточно сильно этого хочешь. Бездействие – худшее из всех зол. На самом деле, только когда человеку есть что терять, он опускает руки. И только преодолев эту черту, за которой терять уже нечего, мы начинаем суетиться, пытаясь исправить ситуацию. Но слишком поздно, потому что ты уже упустил все, что было тебе дорого. Так что, - он по-дружески похлопал меня по плечу, - не преодолевай эту черту. У тебя есть все что нужно, чтобы исправить ситуацию. - Мне бы такую уверенность, - хмыкнула я, нервно покручивая стаканчик. - Всегда есть выбор. Еще кофе? Я долго смотрела ему в глаза, перебирая каждое произнесенное в прошлой его речи слово. Глубоко вздохнув, я выпрямилась. - Нет. Больше никакого кофе, - твердо и уверенно ответила я, на что Рамон одобрительно закивал и улыбнулся. - Значит, звоним твоей родне, - он хлопнул себя по коленям и поднялся. – Идем. - О, я… - еще одна проблема – я не знала, куда звонить. Быстро вскочив на ноги, я умоляюще глянула на продавца. – Спасибо тебе огромное за твою речь, за кофе и пачку сигарет с зажигалкой, но я… не знаю их телефонов. - Ну… - на какой-то время он озадачился, снова проводя пятерней по короткой стрижке, а потом вскинул брови, - … автобусы сейчас не ходят. Если хочешь, располагайся в подсобке. И не переживай, - он вскинул ладони, - я не из тех парней, которые лезут к незнакомым девушкам. У меня жена и ребенок, и я дорожу ими. Утром сядешь на автобус и поедешь домой. - Спасибо еще раз, Рамон, но мне надо идти, - я бросила стаканчик в урну. - В такой дождь? До города полтора часа езды на машине. Я не могу взять такой грех на душу и отпустить тебя. - Все нормально, Рамон, правда. Я… - Тейлина? Продавец быстро обернулся на возникшего из ниоткуда Джека, который как-то слишком подозрительно смотрел на Рамона. - Это кто? - Храни меня Господь! – мужчина перекрестился, глядя на нефилима. – Откуда ты появился? - Как ты можешь обращаться к нему после всего, что он натворил? – с долей отвращения и непонимания спросил Джек. – Он не хранит тебя. Ему нет дела до тебя. Он тиран, который питается вашими страхами и искусственно взращенной любовью. Как ты можешь молиться ему, когда его даже нет в Раю? - Джек! – я многозначительно посмотрела на нефилима, надеясь, что он поймет, что на данный момент ведет разговор с простым человеком, которому неведомы некоторые тайны этого мира. - Вы знакомы? – не зная, как реагировать на такую жесткую и грубую речь Джека, Рамон развернулся ко мне. - Да я… Это мой… В общем, мы вместе, - криво закончила я и натянула улыбку. - Что ж… - Рамон аккуратно, по дуге обогнул злого нефилима. – Видимо, высшие силы хотят, чтобы ты как можно скорее начала действовать, Тейлина. Я… - Как ты можешь говорить о высших силах, о которых даже не имеешь представления? – глаза Джека загорелись. - Джек, прекрати! – я подбежала к молодому человеку и резко опустила его ладонь, которую он направил на пригвожденного к месту Рамона. – Ты в своей сущности?! Он простой человек, так зачем ты это делаешь?! Усыпи его! - Мой дед пытает твоего отца, а этот человек рассуждает о том, чего хочет Бог?! – зло бросил нефилим и снова вперился яростным взглядом в до смерти перепуганного мужчину. – Он ничего не хочет, и ему не интересен этот мир. И уж точно Богу плевать на твои молитвы, Рамон Бенито Альварес, как и на молитвы твоих жены и сына. Вы погибнете в страшных муках, но так и не будете… Я залепила Джеку пощечину. - Прекрати! – от злости я буквально кипела изнутри. – Ты говоришь ужасные вещи этому человеку, когда он так по-доброму отнесся к переживаниям незнакомца! Усыпи его, Джек, и сотри память! – рявкнула я, глядя на ярость нефилима. Он скалился от бушующего в груди гнева, вызванного словами продавца, как и полученная пощечина доставляла дополнительную боль, которая трансформировалась в обиду. Зло рыкнув, он быстро подошел к мужчине и приложил пальцы к его лбу. Он даже не стал подхватывать Рамона, и тот просто свалился на сырую землю. - Пустота тебя дери, Джек! – зарычала я и пошла к продавцу. Без труда подхватив его подмышками, я потянула бессознательного мужчину в магазин. – Придержи хотя бы дверь. - Я не понимаю твоей озлобленности на меня, - раздраженно произнес нефилим, помогая с заносом продавца и посадкой его на стул за прилавком. – Этот человек говорил о вещах, кото… - Я уже это слышала на улице! – я всплеснула руками. – Но он не виноват в том, что верит в твоего деда. - А кто, как не они, Тейлина?! Если бы они хоть на мгновение задумались! Хоть на секунду остановились и узнали правду… - Тени узнали правду! Более того, их самих выселяли из Пустоты Бог с Амарой, и что?! Они резко воспряли сущностью и пошли сражаться?! Если человеку необходимо верить в Бога, чтобы прожить следующий день, то пусть верит в него до конца своих дней! Правда – она не всегда во благо. - Но что является благом для одного… - сурово начала Джек, исподлобья смотря на меня. - Да, именно! – я снова всплеснула руками и уставилась на нефилима. – Как раз для нас их благо является злом. Но я это понимаю и принимаю. В конце концов, Джек, наши страдания будут вечными, но у людей нет в запасе такого количества времени. Так пускай они радуются прожитым дням, а не переживают их из раза в раз. И если Рамону кажется, что эта бензозаправка была ему послана Богом, то пусть и дальше живет с этой мыслью, надеясь, что его слышат и его просьбам внимают. Я не понимаю, из нас двоих душа есть у тебя, - я указала на Джека ладонью. – Ты был зачат в этом мире от смертной женщины. Так откуда в тебе эта черствость? Нельзя так поверхностно относиться к людям, Джек. Они глубже и куда тоньше устроены, чем нам может показаться. - Не знаю, - глубоко вздохнул нефилим, бросил быстрый взгляд в мою сторону, и отошел к окну. Он какое-то время стоял, наблюдая за пустынной дорогой, а потом тихо заговорил: - Поэтому я предпочитаю не сталкиваться с незнакомыми мне людьми. Я не желаю людям зла, но, - он повернул ко мне голову, - когда я слышу их рассуждения и светлую веру в то, что за каждым из них приглядывают, меня одолевает ярость. Наверно, это сказывается на мне темная сторона, которая досталась от отца. Иногда темными ночами я думаю кое о чем. Что, возможно, Люцифер был прав, говоря о Боге, как о манипуляторе и эгоисте. Я пришел в еще большую ярость, когда узнал, что он делает с твоим отцом и народом. Мы страдаем без вины, оттого мой гнев иногда находит не ту цель. – Он снова вздохнул и двинулся в мою сторону. – Прости меня. Я переживаю за тебя, Тейлина. Очень. Но я также вижу, что у нас ничего не получается. Понимаю, что, - он быстро обвел взглядом магазин, - не самое подходящее время, но я не хочу, чтобы в один момент стало поздно. Поэтому знай, что я лю... - Погоди, Джек, - я быстро замахала руками и подошла к молодому мужчине. – Я знаю, что ты хочешь мне сказать. - Знаешь? – шумно выдохнул нефилим, с тревогой смотря на меня. - Да, и очень хорошо вижу, как изменился цвет твоей ауры. Но этим словам сейчас не время и не место. Не в том плане, что ты мне не дорог, нет. Конечно, я не уверена, что когда-либо смогу испытывать к тебе нечто подобное, но… мне дороги человеческие чувства. Если для нас все закончится плохо, то ты попадешь в Пустоту и, скорее всего, заснешь, а я останусь и буду помнить твои слова. Не превращай мою вечность в Ад. Он взял мои ладони в свои и приложил к груди. - Тогда я обязательно скажу эти слова, когда мы одержим победу, - он улыбнулся и кивнул. - А пока вернемся в бункер, - я улыбнулась в ответ, - и выдадим свой максимум. На утро Рамон, после наполненного мирными картинами сна, обнаружил на прилавке десять помятых, истерзанных временем и неправильным хранением долларов. Ассортимент магазина был в порядке, бензин никто не покупал, поэтому продавец долго недоумевал, откуда могли взяться деньги, однако ближе к полудню он не досчитался пачки сигарет и зажигалки, и искренне поблагодарил покупателя, который оставил деньги за товар, не смотря на то, что сам мужчина крепко спал.