Байки деревни Скрытого Листа

— Я ждал тебя, Хаширама! Вопль Учихи сотряс небо и землю. Он и вправду скучал. Он и вправду ждал. Так много накопилось в груди, что сказать бывшему любовнику, от которого, даже мёртвого, до сих пор тряслись колени и колотилось в груди старое сердце, точно Мадара по-прежнему был всё тот же двадцатилетний юнец, полный честолюбивых планов, надежд и пылающего в груди желания. Хаширама… Ками-сама, как же Мадара его любил! Так любил, что готов был убить — его или себя — неважно, лишь бы никогда не потерять. И потерял… Чёрные как смоль и гладкие как шёлк его волосы. Даже дыхание смерти не смогло заставить эти волосы потерять блеск и шелковистость. Мадара помнил, как любил зарываться в них, наматывать на запястья, как тёплые и прочные кандалы. Хаширама… Первый Хокагэ поднял свои мёртвые глаза. Увидел. И не дрогнул даже. — Я разберусь с тобой позже, Мадара… — всего только и сказал. Учиха жил на этом свете так давно и видел столь многое… Потерял всё, что только было дорого. Сердце его уж кажется отболело своё, и умерло, пережив самоё себя. Но так больно мог сделать ему только Хаширама. Так больно, словно Мадара опять стал тем самым отступником, которого отвергал и собственный клан, который кружил вокруг человеческого жилья, как затравленный зверь, в напрасной надежде подобраться поближе к тёплому очагу, к огню, который поддерживали знакомые любимые руки, что могли карать и миловать Мадару, одни они только и могли. — Хаширама! — в последней надежде прошептали сухие мёртвые губы Мадары. И о чудо! Хаширама услышал! В жестокой горячке боя он услышал Мадару и обернулся. А глаза у него были почти те, прежние… — Я разберусь с тобой позже, — повторил Хаширама. — Будь готов! И ушёл. Мадара постоял ещё немного. Оглянулся. И улыбнулся.

***

— Мадара! — Я здесь, — разнеслось под сводами пещеры негромкое. — Мадара! — голос приближался так стремительно, что было понятно — Хаширама не шёл, а бежал. Мадара усмехнулся. Он всё понял правильно. Жизнь он прожил, получается, не зря. Наконец он научился правильно толковать слова Хаширамы. — Мада… ра… Хаширама остановился, не в силах поверить своим глазам! Мадара, как и велено было, приготовился к встрече со своим старинным любовником от и до. Совершенно голый стоял на локтях и коленях, как будто только так и следовало встречать ему Хашираму во веки веков. — Зад смазан и растянут, — сухо уведомил Учиха Сэнджу. — Эм… Хм… — Хаширама почесал в затылке, а потом радостно осклабился. — Как я рад, что ты ничего не забыл, Мадара. А я думал, сначала подерёмся… — Ну уж нет, — невозмутимо отвечал Мадара, с удовольствием любуясь, как торопливо Хаширама начал развязывать завязи доспеха. — Я достаточно стар, чтоб больше не обращать внимания на эти глупые условности. — Ты обрёл мудрость, мой Мадара, — ласково улыбнулся Хаширама, оглаживая пальцами знакомые очертания лица Учихи и его задницы, точно радуясь, что и то, и другое под действием техники своей прелести не потеряли. — И сохранил свежесть, — ревниво откликнулся Мадара. — В отличие от тебя, старая дохлая развалина. — Не волнуйся, — не дал себя смутить Хаширама, — пробудись я и через тысячу лет, первое, чего я захочу, это отыметь тебя ещё хоть разок. И поверь мне, я смогу это сделать. — Ну-ну, посмотрим, — съехидничал Мадара, виляя от нетерпения задницей. А потом слова сделались уж не нужны. Некоторые приятности и через сто лет своей актуальности не теряют. А делаются только лучше.