Байки деревни Скрытого Листа

Ирука Умино лениво и безо всякого энтузиазма шлёпал через парк на работу, как и каждое буднее утро, когда случилось маленькое кое-что, нарушившее привычный распорядок сэнсеевых дел. Сначала сзади послышалось нестройное и громкое сопение, а потом цокот и топот множества лап настиг неторопливо бредущего Умино. В колени ему ткнулся чей-то настырный и острый нос, а в следующую секунду весь сэнсей оказался чуть не по уши в гуще самых разномастных собачьих тел. Ируку Умино в Конохе обожали все — и собаки, и дети одинаково, несмотря даже на то, что сэнсей частенько поругивал и тех, и других с одинаковой беспристрастностью. — Ай! — засмеялся ничуть не напуганный Умино. — Фу! Ну конечно же! Он знал, чья это стая наткнулась на него спозаранок в этой части парка. Это были ниндоги Копирующего. Ирука остановился посмотреть, как Какаши выгуливает своих зверей. Со стороны могло показаться, что это собаки выгуливают Копирующего, а не наоборот. Какаши Хатаке псы волокли вперёд на поводках, совершенно не слушая его недовольного пыхтения. Стая его вообще вела себя шкодливо и совершенно презирала всяческие светские условности. — Доброе утро, Умино-сан! — поприветствовал смущённо Ируку сам владелец этой беспокойно гавкающей братии. Ирука кивнул в ответ и наклонился посюсюкаться с пёселями: — Утибоземой, какие шладкие шобаки! Хатаке-сан, а можно погладить? Жемчужно-серый глаз обладателя Шарингана ласково зажмурился. — Конечно, Умино-сан, погладьте. Ирука непринуждённо выпрямился и протянул руку, ласково касаясь серебристых прядей, лежащих в полном беспорядке на голове Копирующего. Потрепал и пригладил непокорные лохмы Какаши, отодвинул одну лезущую прямо в гениальный глаз прядку. Чувственно и с удовольствием погрузил пальцы в косматую шевелюру поглубже, касаясь кожи, а потом ещё ласково почухал совершенно офигевшего Какаши за ухом, как всегда ласковый хозяин чухает верного пса в знак любви. — Спасибо, Какаши-сан! — белозубая улыбка Ируки могла обезоружить даже полчище врагов, а не только одного отдельно взятого джонина. — Отличные у вас собачки! Доброго дня! И пошёл себе дальше, довольнюче насвистывая что-то под нос. Явно было заметно, как настроение поднялось у человека. Вот уж и спина, и хвостик волос Умино скрылись за поворотом, а Какаши всё так и стоял — обалдело глядя вслед. И даже тихонечко задом вилял, будто бы всамделишным хвостом. — Видишь, а ты идти не хотел, — проворчал старый Паккун, что по немощи сидел на руках у Какаши, а не шёл в стае. — А здорово он тебя. Меня б кто так… — Умолкни… — одними губами прошептал Какаши. У него по телу всё ещё пробегали будто бы огненные щекочущие змейки от прикосновений Умино. От прихлынувшего блаженства готовы были брызнуть слёзы. Какаши впервые ощутил на себе, что такое восторг зверя от человеческой ласки. И готов был преданно ждать и просить ещё… — Теперь гуляем по утрам только здесь? — лениво осведомился Паккун, умевший читать по состоянию Какаши всё, что у того происходило внутри. — Умолкни… — снова попросил Какаши старого пса. Зачем озвучивать вслух очевидное?