Байки деревни Скрытого Листа

Бывают такие дни, когда всё не так, не эдак и вообще — никак. Называется — не срастается. Вот и у Ируки Умино нынче что-то ничего не ладилось. Не срасталось. С утра пораньше народ в штабе уже поимел счастье насладиться гневом чунина, у которого то папка на столе как-то не так лежит, то Хокагэ дура, то нога не в том месте зачесалась. Злился и сердился Ирука Умино редко и вообще, человеком он был по жизни позитивным, но жизнь в Конохе была такая, что любого рано или поздно прогнёт. Это конохский народ знал, как никто другой просто, и потому к вывертам Умино отнёсся с пониманием. Все, кроме одного джонина, которого ками-сама мудрый в бесконечной своей благости чутьём, тактом и пониманием при рождении зачем-то обделил. — Доброе утро, Умино-сама! — заявил этот придурок, подсовывая на стол Ируке какую-то мятую, точно только что из задницы вынутую бумажку. Ирука поднял на Хатаке взгляд такой силы и глубины, что если б Какаши был тараканом, то его бы такой взгляд на месте испепелил. Но Ируку можно было понять! Ему предстояло закончить подшивать тома служебной переписки за полугодие перед сдачей в архив! Это удовольствие, сопровождаемое множественными оргазмами, как правило, занимало у чунина весь рабочий день. А проверка отчёта за авторством Хатаке — два! Потому что нужно было настроиться, взять себя в руки, попить чаю с валерьянкой, прочитать раз, другой, третий, уловить некий общий смысл, стиль, тон, расшифровать неясные намёки, распутать сложную сюжетную канву повествования, понять характер и поступки действующих лиц, как-то объяснить — хотя бы себе — что вообще там такое происходило… И всё это — ориентируясь больше на интуицию, чем на доводы рассудка, и особенное шестое чувство, крывшееся, по старинному поверью опытных штабных, в заднице. Словом… А, раз уж день и так не задался… — Хатаке-сан, идите на хуй… — от души промолвил Ирука, небрежно смахнув со стола джонинскую бумажку. И упёрся вновь в свои талмуды, переписывая бесконечные архивные номера. Народ в штабе дружно вздрогнул и затих. Какаши — вздрогнул и насторожился, как собака в самую ту минуту, когда на кухне хозяин шуршит пакетом с вкусняшками. Хатаке постоял у стола Ируки ещё минут пять — для верности — потом медленно засунул свой невостребованный отчёт в карман, почесал свой вихрастый затылок, радостно хмыкнул и… выпрыгнул в окно, никого особенно этим не удивив. Ну, да, ушибленный он был малость на всю башку, но ведь человек-то хороший и джонин неплохой… Что уж теперь, с каждым может быть.

***

— Ирука, мы короче пошли! — вывели чунина из состояния нирваны голоса его напарников по рабочей смене — Изумо и Котецу. Ирука поднял голову и потёр глаза, пытаясь вернуть зрению чёткость. — Ага, ребят, идите, я закрою, — проговорил он уже в удалявшиеся спины двух балбесов. Ирука остался один. Встал, отряхнул затёкшие руки и ноги, поднял руки кверху и сладко, до хруста, потянулся, разминая спину. — Ирука-сама, я пришёл! От звука этого голоса прямо у себя за спиной Ирука аж подпрыгнул на месте! Обернулся и худшие его опасения подтвердились. На подоконнике, болтая длинными ногами в растоптанных сандалиях, сидел-посиживал Какаши Хатаке собственной персоной. — Отчёты не принимаются, — на всякий случай прижал к груди табель Ирука. — Да я и не за этим вовсе, — растерянно вытаращил на чунина единственный здоровый глаз Хатаке. — А… А чего? — растерялся Ирука. — Как?! Вы же сами мне сказали на хуй пойти! — тоже удивился в свою очередь Какаши. Даже руками развёл в недоумении: — Вот… Пришёл… Ирука похлопал глазами в глубоких сомнениях, не мерещится ли ему это всё. — А… В смысле, вы ко мне… Ну, на этот самый… Какаши радостно закивал. Дело принимало скверный оборот. Если Ирука всё правильно сейчас понимал в происходящем, ему предлагалось трахнуть этого странного товарища? Нет, положа руку на сердце, Ирука вовсе не был против, но… — Не здесь же… — пробормотал чунин, прижимая тыльную сторону кисти к пылавшей щеке. — Тогда ко мне? — с готовностью поднялся джонин. — Это тогда уж вроде как и вовсе свидание… — неуверенно пробормотал Ирука. — А вы разве не свидание предлагали, Умино-сама? Ирука закрыл лицо ладонями и постоял так несколько минут. Ками-сама! Какаши всегда понимал всё по-своему, шиворот-навыворот. Ирука, как штабист, долго работавший с ним, прекрасно ведь это знал! Должен был предвидеть, что Какаши истолкует его случайно вырвавшуюся фразу чёрт знает как! Глянул на это бестолковое создание, смотревшее на него с законным недоумением, и вздохнул. — Конечно, Хатаке-сан, конечно. Пойдёмте. — Свидание? — сверкнул лукавством чёрный блестящий глаз. — Свидание, — спокойно и мягко, как говорят только с умалишёнными, подтвердил Ирука, беря Хатаке под руку. Хатаке радостно сощурился и изогнулся в сторону Ируки. — Видите, какой я дисциплинированный, Умино-сама? — Да вообще, — вздохнул Ирука, закрывая дверь, — самый дисциплинированный джонин на свете!