Байки деревни Скрытого Листа

Целебных пиздюлей своим подчинённым Седьмой любил раздавать всегда самолично, обязательно с утра пораньше, чтоб почувствительней было, подоходчивей, и — только каждый чётный день недели. Кроме, разумеется, субботы — великого дня, когда их дорогой Хокагэ имел обыкновение целый день греть пузико в онсене, для пущего сугреву заливая в это самое пузцо вдоволь правильно и со вкусом подогретого саке, чтобы потом, отдуваясь и икая, топать через всю Коноху, собирая волны народной любви и восхищения, являя тем самым благодарному человечеству пример истинного взаимопонимания между деревней и ее правителем. Прямо, как встарь, шептались старики, помнившие ещё владычество самого Хаширамы Сэнджу. Наруто был его достойный потомок, и судя по курсу на откорм и всемерное облагодетельствование населения, взятому его администрацией, Наруто на достигнутом останавливаться не собирался и твердо вознамерился со временем потеснить легендарного предка с пьедестала самого доброго, щедрого, и вообще — всенародно любимого Хокагэ в истории Конохи. Тем более странным казался этот вызов с утра в Резиденцию. В пятницу. Саске, в общем-то, и не волновался ни на вот столечко, топая привычными коридорами Резиденции и кутаясь в плащ. Никаких косяков за ним не числилось… Достижений особых, впрочем, тоже. Как-то засбоил Саске, подойдя вплотную к роковому для всякого шиноби рубежу. К тридцатнику. Забуксовал. Обленился, что ли? Выдохся? Погас тёмный колдовской огонь, обращавший в былые времена каждое движение юного Учихи в порхание смертельно опасного и настолько же смертельно прекрасного мотылька. Теперь же крылышки его, и это Саске чувствовал ужасающе ясно, как никогда раньше, были подрезаны. Бархатистая черная пыльца с них осыпалась. Огненный узор потуск. Брюшко от сытой и слишком, слишком уж мирной жизни ощутимо потянуло книзу. Того гляди, ещё немного — и сдадут Саске в музей. Как редкую диковинку, конечно, сдадут, с надлежащим случаю описанием. Что, мол, смотрите, дети, как хорош, как красив, как смертоносен был этот чудный экземпляр, когда его только что поймали! Как жалил! Как кусался! Да, вот бывала же прежде на земле красота! Ну, пойдёмте, дети, дальше. — Сэнсей, а как назывался этот мотылёк? — А, просто как-то назывался. Вот, тут написано: «Учиха Саске. Генин деревни Конохагакуре»… На последнем перед кабинетом Хокагэ повороте Саске резко затормозил, как будто в стену врезался! Блять! Чертова интуиция у Учих, в отличие от всего остального, с возрастом делалась только острее. И она прямо вот просто вопила сейчас, что позвал Саске в неурочный час к себе в кабинет их Хокагэ совсем не на пряники. Да, у Саске не было косяков. Да, у Саске не было особенных достижений. Но! Всему есть свое время… Мирно процветающему селению, у Хокагэ которого везде куда ни плюнь были одни сплошные друзья и товарищи, а если не друзья, то друзья друзей, или хотя бы поклонники, а то и вовсе чокнутые фанаты, было в общем-то не за чем содержать армию образца эпохи Сарутоби. Тем более — таких высококлассных и — надо заметить — весьма высокооплачиваемых спецов, как Саске. Для них просто не находилось достойных задач! Учиха и так уж несколько раз с тяжёлым сердцем снимал с одного и того же дерева одну и ту же кошку. Причём шаринганом чуял — сажал несчастную животину туда тайком сам Наруто, просто чтоб хоть что-нибудь Учихе поручить. И оплачивалось это кошкоснимание из казны Конохи с щедростью, достойной лучшего применения. Уж наверное, старейшины всю плешь Узумаки проели на тему, какого Мангекьё такие деньжищи платятся Учихе, который мало того, что ни хрена не делает, так ещё и вовсе не джонин, а всего-навсего сраный генин. Саске никогда в своей жизни не плакал. Честно. Тот раз перед Наруто — не в счёт. Тот и сам ревел. В конце концов, потеря руки тоже не шуточки. Но вот конкретно сейчас Саске поймал себя на том, что нижняя челюсть его запрыгала и заходила ходуном, а горло обхватило тугое кольцо предательского спазма. Никаких сомнений по поводу того, что ждало его за дверьми кабинета Хокагэ у Учихи не осталось. Не когда-нибудь потом, а вот прямо сейчас — ему дадут от-став-ку. Уволят. Разжалуют. Выпнут за порог. Конечно, обставлено всё это будет подобающим случаю образом. Герою Конохи — почетный покой! Пенсию, того гляди, назначат. И значок дадут. Наруто он такой, он, сука, добрый, он, сука, щедрый… Сколько времени у Саске ушло на то, чтобы натянуть на своё понурое ебало состояние вселенского похуя, он и сам ответить бы затруднился. Но сдержанно постучался и, получив разрешение, вошёл в роковые двери уже совсем другой, почти что тот самый, прежний Саске. Это будет его последний бой, и он его не проиграет! Пусть знает и Наруто, и Коноха и весь белый свет, — что Учиху можно убить, но сломить — не удастся нико… — С ДНЕМ-РОЖ-ДЕНЬ-Я!!! С ДНЕМ-РОЖ-ДЕНЬ-Я!!! С ДНЕМ-РОЖ-ДЕНЬ-Я!!! — Йух-ху!!! — Поздравляем, Саске! Поздравляем, Учиха! — ПОЗ-ДРАВ-ЛЯ-ЕМ! ПОЗ-ДРАВ-ЛЯ-ЕМ! ПОЗ-ДРАВ-ЛЯ-ЕМ! Саске так и замер на пороге с одной занесённой для шага ногой как вкопанный. Звуковая волна радостного скандирования чуть не вынесла Учиху назад в коридор. Тренированные инстинкты шиноби прямо сейчас требовали от Саске метнуть по три-четыре куная и парочку взрывных печатей во все стороны, а самому тем временем тикать из страны, желательно — на Луну. — Эй, теме, да ты чего? — ужасно громкий голос Наруто угрожающе приблизился, а его же ужасно сильные ручищи обхватили Учиху за плечи и без малейшего усилия потащили Саске в кабинет, хотя Учиха, как кошка, в последней отчаянной надежде на спасение цеплялся по дороге и за дверь, и за косяк, ещё за какую-то мебель, и даже, кажется, за вырез на груди Цунаде-сама. Но его всё равно поставили посреди кабинета, как будто он был не шиноби, а новогодняя ёлка. И Саске пришлось открыть глаза. Как в кабинет Хокагэ смог набиться весь их класс в полном составе, да ещё с Шестым и Ирукой-сэнсеем впридачу, Саске даже с помощью Шарингана разобраться не смог. Но это была правда! В пятницу? Утром? В Резиденции? У них у всех других дел, что ли, не было? И ради чего? Чтобы поздравить его с Днём Рождения? Саске с тревогой просканировал своё сознание, не попал ли он под какую-нибудь коварную злодейскую технику… Сознание, однако же, ни на чём конкретно сосредоточиться не могло. И всё из-за их придурошного Хокагэ, что так и гудел, как гигантский шмель, Учихе на ухо: — Да ну же, Учиха, что ты дикий какой стал? Все же пришли ради тебя, никто не продинамил. Даже Нэджи. Смотри, какой мы тебе плакат нарисовали! Саске глянул и пришел в ужас! Мало того, что неизвестному художнику ками-сама добрый в своей неизреченной щедрости не отсыпал ни рисового зёрнышка таланта, так зато самоуверенности бахнул полный черпак! «Лучшему джонину Конохи! Тридцатник — а всё как огурчик!» Если верить сомнительного качества портрету Саске, украшавшему собой плакат, странно делалось, как Учиха вообще до этого тридцатника дожил! Во всяком случае, эта скрюченная чахлая кривоногая, слегка заплесневевшая фигурка никаких надежд на это не внушала. — Ну, нравится? — Наруто так и лучился улыбкой, умильно заглядывая Саске в глаза и Учихе нестерпимо хотелось влепить Узумаки прямо в его отожранную хлеборезку фирменного учиховского леща. Как раньше. Саске исподлобья оглянулся. И горло на секунду сдавило где-то под языком. Ками-сама! Это что, и правда всё ради него? И плакат этот ебучий, и поздравления эти дебильные, и толпа эта бешеная с утра пораньше? Учиха всегда и не без оснований считал, что никто в этой деревне ради Саске и не почесался бы! Даже сделалось как-то неудобно… — Нравится, — пришлось признаться Учихе. — Только вы, Хокагэ-сама, тут немножечко совсем ошиблись! Наруто вытаращив синие глазища. — Где? — Да вон, на плакате. Я генин… И Саске сам поразился эффекту от своих слов. Весь кабинет Хокагэ вновь зашевелился и забурлил, словно живот Узумаки после двух десятков мисок рамена. А Узумаки аж чуть не подпрыгнул от радости! А Саске мысленно чертыхнулся, когда понял — он снова угодил в какую-то идиотскую ловушку Наруто. Невозможно деловой походкой Хокагэ вернулся за свой стол, цапнул из рук Шикамару какую-то бумаженцию и офигевший Саске ознакомился с таким внушительным списком своих деяний и заслуг перед и на благо Конохи, что, право, после такого и помирать было не страшно: билет в чистый мир бизнес-классом ему был обеспечен. Неоценимый вклад… Неоспоримые заслуги… Беспримерная храбрость… Неоднократная верность… Личное мужество… Коллективное бессознательное… Инициатива с мест… Помощь в спасении утопающих, ползающих, летающих и прочих убогих, хромых и безногих… Семейные ценности… Патриотическое воспитание молодёжи… Участие в культурных мероприятиях… Забота о животных и даже борьба за экологию мира в отдельно взятой деревне… Было упомянуто всё, в чём Саске хоть раз в жизни оказался замечен. И хотя, на взгляд Саске, вопросы экологии явно были сюда притянуты за уши, и всё, что делал Саске по этому направлению, была сортировка личного мусора по разным мусорным мешкам, всё равно бледные щёки Учихи невольно подернулись румянцем. Учихи не звери и не каменные истуканы. Хотя за последние полвека это как-то вдруг перестало приниматься в расчет. Они тоже умели быть патриотами и тоже хотели хоть немного общественного признания и уважения. — Принимая во внимание несомненно неоценимые заслуги перед народом деревни Конохагакуре генина Учихи Саске, руководством деревни было принято единодушное решение о внеочередном присвоении ему ранга джонина! Ура, товарищи! — взревел Наруто и мощный бас его тут же потонул в волнах ободряющего рёва собравшегося народа. На плечи обомлевшего Саске посыпался камнепад дружеских хлопков по плечам и целый ворох конфетти из хлопушек. О том, чтобы удержать лицо, и речи уже не шло. Красный, как вареный рак, Саске только и успевал бубнить что-то в ответ на сыпавшиеся поздравления и удерживать себя на месте от попыток выпрыгнуть в окно, спасаясь от чересчур контактных поздравителей. — Но это ещё не всё на сегодня! — перекрывая общий гвалт, проорал наконец Наруто. — И это станет сюрпризом не только для нашего теме, но и для всех вас… Шум и крики сразу смолкли, а Наруто немедленно принял самое загадочное выражение лица, что к его круглой загорелой синеглазой морде категорически не шло. Саске напрягся ещё сильнее. Вот всегда было какое-то «но». Нет, ранг джонина, конечно, грел душеньку, чего греха таить, но… Вопрос о том, что Учиха в любой момент оказаться за бортом шинобьей жизни, по-прежнему оставался открытым. Обычно ведь так и делалось, когда хотели выкинуть человека на мороз. Горькую пилюлю обязательно подслащивали — должностями, званиями, поздравлениями. Но суть дела-то от этого не менялась. — Уважаемые мои однодеревенцы, соратники, друзья! — проникновенно заговорил Наруто и даже мухи начали жужжать тише. — Армия шиноби, так эффективно решавшая задачи защиты деревни в прошлом, в сложившейся новой социально-политической конъюнктуре, увы, изжила себя… Весь кабинет Хокагэ дружно и с изумлением вздохнул в едином порыве. А Саске сжал кулаки. Ну вот, он же говорил! — Нда, — будто не заметив эффекта, который произвели его слова, продолжал Наруто. — Изжила, это факт! Военизированные структуры, далёкие от повседневных нужд и забот рядового гражданина Конохи, отныне ненужная роскошь. Уверен, многие из вас, не получавшие в последнее время миссий, заметили это сами. Народ слегка понурился. — И дело ведь не в том, что у вас недостаточно высокий ранг или уровень допуска, а в том, что их… просто нет! Уровень общественного благосостояния и благополучия достиг небывалых высот. И мирная жизнь, которая нашим дедам и отцам только снилась, стала неотменимой реальностью, не считаться с этим фактом мы не можем. Так? Народ согласно забормотал что-то одобрительное. Саске сжал кулаки ещё крепче! — Но! — на прежних обертонах загудел Узумаки. — Это совсем не значит, что у нашей любимой деревни не осталось совсем никаких проблем. Они есть! И наша задача — решать их самым оперативным образом. Для этих задач нужна новая, более гибкая и масштабная структура… Наруто сделал передых и обвёл своими сияющими очами присутствующих, а Саске — так даже секретно подмигнул. — Итак, обратившись к бесценному опыту предыдущих поколений, я решил… Возродить в Конохе полицию! На последних словах Наруто напыжился от гордости, а народ изумлённо загалдел. Даже Шестой, казалось, впал в состояние ахуя от идей своего преемника. — Я уже подписал приказ о вводе в действие с сегодняшнего дня новой структуры — Управления полиции имени Фугаку Учихи! Саске ощутимо вздрогнул. Имени Фугаку Учихи в Конохе старались без надобности вслух не произносить. — Ну, и конечно же, — нёс дальше никем не останавливаемый Наруто, — с кандидатурой начальника я тоже определился сразу. Саске, поздравляю! Распишешься потом у Шикамару, что с приказом ознакомлен. Учиха открыл и закрыл рот. На глаза бессовестно сами собой навернулись слёзы. Как будто сам отец в этот миг встал у него за спиной. И на плечо Саске легла его крепкая сухая ладонь. Управление полиции имени Фугаку Учихи! Больше не без вины оболганное и всеми забытое, имя его отца теперь справедливо займет место в ряду видных деятелей Конохи… Злоглазый Фугаку, сделавший для Листа так много, а получивший в ответ лишь предательство и смерть. Больше никто не посмеет попрекать Саске этим родством. — Благодарю Хокагэ за оказанное доверие! — стуча зубами, проговорил Саске. — Когда приступать? — С понедельника! — сверкнул улыбкой Хокагэ. — Но… — Нет-нет-нет, сегодня никакой бурной деятельности… Я тебя знаю. Сразу же завалишь мне весь стол приказами, инструкциями и распоряжениями. Сегодня у тебя днюха и мы все идем… — В «Ичираку»? — обречённо предположил Саске. Наруто поскреб в затылке пятернёй. — Я вообще-то хотел позвать всех на рыбалку, но раз ты сам предложил… Под общий дружный ржач Саске только закатил глаза…

***

— А завтра на весь день забуримся в онсэн, идёт? Только вдвоём… — Наруто, умявший без роздыху целую гору мисок рамена, пожирал Учиху глазами. Народ, тоже основательно объевшись, внимания на Хокагэ и нового начальника полиции внимания уже не обращал. Да и что там могло быть нового? Саске, не любивший рамена, тем не менее тоже почему-то съел аж целых пять мисок и теперь старался только слишком уж громко не икать. И на Наруто старался коситься не чаще, чем раз в десять секунд. И хихикать пытался хотя бы вполовину не так глупо. — Чтобы потом про меня говорили, что я должность через постель получил? — Саске очень бы хотелось просто взять и заткнуться, но проклятый рамен действовал на Учиху хуже, чем саке. — Эй, Учиха! — хохотнул Узумаки, и в его глазах лукаво засверкали звёздочки, совсем как когда-то, так бесконечно давно. — Неужели для тебя всё ещё проблема, что будут говорить люди? — Нет, — тихо промолвил Саске, опуская ресницы. — Но для тебя это будет проблемой всегда. И это правильно. Ты Хокагэ. — Саске… — позвал Узумаки, когда пауза слишком уж затянулась. — Завтра мы весь день проведём в онсэне. Вместе. Вдвоём. А люди пусть говорят, что им вздумается. Никто из тех, кто тебя знает, не скажет, что тебе в жизни хоть что-нибудь досталось незаслуженно просто. Ладонь Наруто, крепкая, загорелая, будто невзначай проехалась по столешнице, явно подбираясь поближе к бледной кисти Учихи. Саске хмуро улыбнулся, признавая поражение. И накрыл ладонь Узумаки своей. Наруто крепко переплёл и стиснул их пальцы, словно не хотел больше никогда отпускать. — Если не считать меня. Саске вскинул изумлённый взгляд, думая, что ослышался. Но Наруто уже улыбался так безмятежно счастливо, прямо наповал, а Саске так соскучился по этой его улыбке, предназначенной, совсем как раньше, только ему одному, что не стал ничего спрашивать и уточнять сейчас. Сегодня ему и без того хватало, над чем подумать и поразмышлять. Он спросит у Узумаки, что это значило, завтра, в онсэне, один на один. И никуда Узумаки от ответа больше не денется. Спорить с начальником полиции было себе дороже и их беспечному Хокагэ предстояло убедиться в этом первому. Учихи, они такие, долго примериваются, зато бьют наповал.