Байки деревни Скрытого Листа

Штабной писарь Ирука Умино с трудом поднял свою осовелую, будто налитую свинцом от бесконечных подсчётов голову, когда раздался этот тихий, почти что деликатный стук в дверь. Ирука долго вслушивался — не показалось ли. Всякое могло причудиться при такой степени недосыпа… Вставать и контактировать с кем-либо сейчас не хотелось категорически, но был ли у него выбор? Завтра — наступление… Не открывая глаз, Ирука вслушивался, но было тихо. В ту секунду, что алгоритм принятия решений в голове у чунина склонился к тому, чтобы уронить голову назад на стопку недозаполненной документации и погрузиться назад в дремоту, стук повторился. «Ну, что ж…» — подумал Ирука и встал. Может, новые сводки пришли, или корректировки прислали… — Кто там? Чакра ночного визитёра не опознавалась, и это было странно… Всё-таки это был немалый риск — бродить со скрытой чакрой по селению, что готовилось к войне. Свой своему — поневоле брат, а только бдительности терять нельзя было ни в коем случае. — Откройте, Умино-сан… Сказать, что Ирука удивился — это ничего не сказать… Голос он, конечно, узнал. Но зачем вдруг в глухую полночь к нему пожаловал Хатаке? К штабной работе этот джонин не привлекался никогда. Его берегли для другого. Для миссий класса S, не ниже. Да и разве не должен был Какаши Хатаке нынче присутствовать в лагере на сборах? Ему, как-никак, наутро вести людей в бой… Ирука пожал плечами и открыл. — Доброй ночи, Хатаке-сан. Что-то случилось? Хатаке выглядел как-то странно. Ирука даже заморгал, прогоняя с глаз сонную пелену. А джонин точно прогуляться вышел… Только разгрузка нового образца — усиленная. И руки перебинтованы на боевой манер. — Могу я войти, Умино-сан? — мягко интонируя, попросился Хатаке. Ирука сглотнул, кивнул и отступил от двери на шаг, давая джонину проход. — У меня немного… неубрано, — извиняясь за дикий хаос, пробормотал Ирука. — Это неважно, — откликнулся джонин. — У вас ко мне какое-то поручение? — включаясь в контекст происходящего, ожил Умино, тянясь к выключателю. — Нет, нет, прошу, не надо света, Умино-сан, — раздалось за его спиной, а рука оказалась мягко блокирована железной хваткой джонина. Ирука замер. Это ещё почему джонин не хотел света? — У меня к вам поручения нет, Умино-сан, — заговорил немного погодя Хатаке, — зато имеется просьба. — Просьба? — изумлённо обернулся Ирука, широко открывая глаза и изо всех сил гадая, не гендзюцу ли это? — Просьба, — кивнул Какаши. — Личного характера. Умино одёрнул на себе жилет и выпрямился. — Слушаю вас, Хатаке-сан! В ту же секунду, как к Ируке вернулась уверенность, она, казалось, покинула Какаши. Джонин отвернулся от Ируки и сделал несколько мягких рассянных шагов по тесной комнатке чунина. Ирука с тревогой проследил за тем, как Какаши поправил сползающую со стола стопку документов и даже обмахнул рукавом запылившийся без внимания корешок какой-то гражданской книги, которую Ируке за недосугом времени всё некогда было даже открыть. — Светает… — глухо проговорил джонин, словно про себя. — Светает, Хатаке-сан, — всё ещё не понимая, что джонину нужно, откликнулся Ирука. Какаши обернулся, впился черным непроницаемым взглядом в полное недоумения лицо Ируки. — Простите меня, Ирука-сан. — За что? — За дерзость, — пожал плечами Какаши. — За вторжение. Я вас разбудил, а ведь вам и без того нелегко приходится. — Я всё ещё готов выслушать вашу просьбу, — робко напомнил Ирука. Какаши откашлялся и сунул руки в карманы, ссутулив плечи. Словно нарочно заранее пытался превратить свои слова в фарс. — Кхм, кхм, Ирука-сан, вы знаете, завтра, точнее, уже сегодня — наступление… Ирука молча кивнул, не понимая, к чему клонит джонин. — Потери ожидаются ужасные. Чего тут юлить. Я ухожу на передовую и… рассчитывать на возвращение — в такой ситуации — чистое безумие… Ирука дёрнулся. — Какаши-сан! Вы! Ниндзя тысячи дзюцу! Да вы… Какаши поднял ладонь: — Выслушайте, Ирука, прошу. Мне в общем-то ничего в своей жизни не жаль, я шиноби и никаких привязанностей не имею. Чтоб не жалко было терять, но… И у меня есть кое-что, чего мне не придётся вспомнить в последний миг. И это обидно, знаете… В комнатке повисла тишина. Потом раздался растерянный какой-то смешок Хатаке. — Ерунда, безделица, но… Я, знаете, никогда не целовался. А должно быть, это штука забавная… Какаши дурашливо почесал в затылке всей пятернёй, стараясь выглядеть при этом рассеянным полудурком, но Ируку было не обмануть. Он Какаши хорошо знал по штабу и интонации голоса джонина говорили об одном — чудовищном внутреннем напряжении, с которым Какаши давались эти пустяковые разговорчики. Ирука взволновано стронулся с места, шагнул навстречу и Какаши не отступил. — И вы пришли за этим… ко мне? Но почему? — Ирука помотал головой. — Н-нет, я не то хотел сказать. Почему я, Хатаке-сан? Я тоже никогда раньше не целовался… Даже не знаю, как это делается… — Но вы… не против? — принципиально просил Какаши. — Отчего же… — обморочно пробормотал Ирука. Какаши шагнул поближе и Ирука только усилием воли заставил себя не отпрыгнуть. Какаши не был ему противен, совсем нет, но такая с места в карьер просьба чунина ужасно смущала. — Я пришел с этим к вам, потому что… Ну, словом… Мне же тоже не всё равно — с кем… Хотелось бы, чтоб это было с приятным мне человеком. — Вот как? — удивлённо вскинул взгляд на джонина в упор Ирука. — Но вы никогда… — Я никогда, — грустно вздохнул Какаши. — Что поделаешь, я, может, и жалею об этом, но такова жизнь шиноби. Кому как не вам это знать, Ирука. Но не сейчас, Ирука, не сейчас. Мне так страшно, что я, возможно, уже никогда не… Так могу я вас попросить закрыть глаза на некоторую мою поспешность и бесцеремонность? Ирука порывисто положил ладони на царапучую разгрузку джонина. — По закону военного времени, — шепнул Ирука давно навязшую на зубах фразу. — По закону военного времени, джонин-сан, все обычные процедуры максимально упрощаются. Я не против… Какаши осторожно положил ладони на спину Умино и Ирука глубоко вздохнул, привстал на цыпочки — ему к Хатаке было ещё тянуться и тянуться. Но Какаши сам наклонился, маски его знаменитой на джонине уже не было и это было так… необычно, что у Ируки только и успела мелькнуть мысль, что он меньше смутился бы, увидь Какаши с голым задом. А потом все мысли покинули многодумную голову чунина. Какаши не умел целоваться, но явно много воображал себе этот процесс, потому что касался губ Ируки очень осторожно и нежно, со вкусом. Рот у Хатаке оказался горячим, губы — ласковыми… Вот уж никак нельзя было такого ожидать от бывшего АНБУшника! Такой деликатности касаний и жара объятий — уж точно. Ирука сам не заметил, как приоткрыл рот, и язык джонина скользнул внутрь. Так целоваться было очень стыдно, а прекратить никак было невозможно. Ирука с удивлением поймал себя на том, что задыхается и постанывает, а так же то, что Какаши между делом притиснул его к стене где-то между шкафом и рабочим столом. Какаши целовался упоённо, прикрыв глаз, самозабвенно и ритмично работая языком и прикусывая поочередно губы Ируки — то верхнюю, то нижнюю. Видно, решил взять от Ируки в эту ночь всё, что возможно. А когда наконец в плен губам Какаши попался язычок Ируки, и джонин принялся его волнительно посасывать, Ирука со стыдом и ужасом почувствовал, что у него подогнулись колени, точно у малолетки первый раз на свидании. Ирука медленно сполз на пол, не сводя взгляда с Какаши. Джонин растерянно присел рядом. — Простите, Умино-сан, увлёкся. Вам плохо? Ирука молча покачал головой. — Что вы… Что вы, Какаши-сан… Это было… необыкновенно приятно. Какаши склонил голову набок и Ирука с изумлением увидел на его лице улыбку. — Спасибо, Умино-сан. Теперь и умереть не жалко. Ирука заполошно кинул взгляд на чуть посветлевший проём окна. Уже? Какаши сейчас уйдёт? — Но я, Какаши-сан… — торопливо зашептал Ирука. — Что такое? — удивился джонин, глядя на Ируку. — Я, знаете, Какаши-сан, ещё и девственник, — откровенно признался Ирука, хватаясь за свою разгрузку. — Может, по закону военного времени, а? Какаши тихо и радостно засмеялся, но руки чунина прижал к одежде. — Неужто и это готовы мне подарить, Умино-сан? — Угу, — твёрдо кивнул головой Ирука. — Мне тоже не всё равно — с кем. Какаши легко поднялся и потащил Ируку с собой. — Не забудьте свои обещания, Умино-сан, когда я вернусь, — попросил он на пороге. — Не забуду, — горячо пообещал Ирука, тянясь за новым поцелуем. — Вы только вернитесь… Долго не могли расстаться, но последний миг перед рассветом всё-таки наступил… — Вернусь… — шепнул в самые губы Умино, растерзанные и опухшие от поцелуев, Какаши. — Обещаете? — простонал Ирука. Уже в проёме двери Хатаке обернулся и одним взглядом вобрал в себя эту чудесную картину — как тянулся к нему Ирука и смотрел умоляюще. — Обещаю! У нас ещё много процедур и мероприятий, Умино-сан. Их надо довести до конца и как следует отработать. По закону военного времени!