Байки деревни Скрытого Листа

— Э-э-э, братец, да ты в слюни! — удивлённо промолвил Изуна, с любопытством поглядывая, как решительно и не без известной доли знаменитой учишьей грации атаковал порог родного дома Мадара, будучи не в состоянии, правда, подняться при этом с четверенек. — Ч-чего? — дружелюбием старший Учиха и по-трезвости-то не отличался, а уж выпивши и подавно. — М-мальчишка! Щ-щенок… Ну выпил брат пару стаканчиков, п-подумаешь… Я мужчина и могу себе позволить! — Пару кувшинчиков, наверное? — нисколько не впечатлённый, усмехнулся, Изуна. — С Хаширамой-доно в кабак ходили? — Ик! — подтвердил все догадки младшенького Мадара. — Последняя пятница на этой неделе, сам Ками-сама велел… — Ты так сопьёшься, братец. Учихи пить не умеют. — Но-но! — с бессмысленной угрозой просипел Мадара и попытался было погрозить куда-то в пустоту кулаком, но при этом маневре хрупкое равновесие окончательно покинуло Мадару и Учиха, как тонущий бриг, принялся медленно заваливаться набок. — Это не пьянство! Это моя месть! — Месть? — без особенного интереса пожал плечами Изуна, подхватывая потерявшее управление тело аники и оттаскивая главу клана Учиха на футон спатеньки. — Не т-трогай, я с-сам! — пытался еще кочевряжиться Мадара. Но коварное земное притяжение было беспощадно. К подвыпившим шиноби — тоже. Даже если этим шиноби был сам Учиха Мадара. — Ну и к черту, — пропыхтел, сворачиваясь, как еж, в колючий клубок, Учиха. — Я всё равно отомщу! Они выбрали Сэнджу хокагэ… Надо же! Вот и пускай увидят, как их распрекрасный хокагэ однажды загнется от пьянства, как самая последняя свинья! Ик! Спустя секунду Мадара позорно заскулил во сне, что для Учих вообще считалось вполне себе храпом. Изуна сокрушённо покачал головой. У братца явно была проблема. При этом алкоголь для Учихи и вовсе проблемой не являлся. Учихи плохо реагировали на спиртное, не переносили его и моментально отторгали, если выражаться деликатно. Так что сколько бы Мадара в себя ни вливал, попадало в Учихино нутро не так уж и много, чтобы было из-за чего волноваться. Проблема у Мадары была всего одна. И звали её Хаширама Сэнджу. Изуна, уж конечно, был в курсе этого ещё раньше, чем сам Мадара осознал, что крепко влип. Ещё точнее, Мадара до сих пор не мог этого признать. А признание проблемы — есть первый шаг к её преодолению. А вот преодолевать-то себя насчёт Хаширамы Мадара упорно не стремился. Потому и бухал последнее время, как черт, найдя в этом нехитром процессе своё последнее утешение. Учиха был влюблен в чертова Хашираму и никакая должность Хокагэ тут была совершенно ни при чём. Мадара эту шапку Хокагэ на хую вертеть хотел. А сам при этом вполне конкретно желал вдохновенно вертеться на хую у Хаширамы. Который по простоте своей душевной совершенно не видел и не понимал истинной подоплеки творящегося с его лучшим дружком безобразия. Изуна ещё посмотрел на вздрагивающее во сне тонкое изможденное несчастной любовью и непосильными возлияниями тело брата и пошел к себе.

***

— Братец-то твой вообще как, жениться планирует? — Изуна с незаинтересованным видом выводил тонким пальчиком замысловатые узоры на широкой и твёрдой груди Тобирамы. Сам Тобирама лежал на Изунином футоне, раскинувшись в позе морской звезды, заботливо вентилируя славно потрудившийся орган. Красный взгляд дрогнул и скользнул к темной растрепанной макушке. — Женился бы, да одни ведь Учихи кругом. Изуна прикусил губу. — Так пускай на Учихе женится. Грудь под пальцами Изуны ощутительно напряглась. — Это на ком же? — На Мадаре, — как самое простое из существующих решений, выдохнул Изуна. Тобирама молчал долго. Изуна уж подумал, что альбинос уснул. Но Тобирама вдруг шевельнулся. — А братец твой психанутый Хашираму не прибьет? — Он даже пить ради него выучился, — пожал плечом Изуна и на это плечо тут же легла широкая сухая ладонь. В кромешной темноте Изуна слышал, как Тобирама улыбается. — Мадара, стало быть, всё же власти добьется? Хе-хе. Да только ни разу не Хокагэ, а женушкой Хокагэ? Отлично… Про то, что Тобирама Мадару терпеть не мог и жабу готов был проглотить, лишь бы ему насолить, Изуна, конечно же, знал. И вернее союзника ему во всей Конохе было не сыскать. — Надо будет с дурнем об этом потолковать на прохладе, — уже усыпая, заслышал Изуна негромкое. — Вот это будет месть так месть! «И будет Мадара твоей невестушкой, а я — женой», — не без ядовитого удовольствия, подумал еще Изуна, проваливаясь в сон без сновидений. Да, месть — это страшная сила, но в любящих руках она лишь сладкая награда.