Байки деревни Скрытого Листа

— Явился? Вид у Изуны был заспанный и взъерошенный. Мадара вскарабкался в окно как настоящий шиноби — со всеми предосторожностями. И был неприятно удивлен тем, что явка оказалась проваленной. — А что, мне теперь и в свой собственный дом ходу нет? — язвительно и капельку смущенно огрызнулся он, торопливо запахивая воротник поплотнее. Изуна хмыкнул. — Твой дом? Ты месяц уж как под этой крышей не ночуешь. Чуть стемнело — шмыг в окно. Куда ходишь? Что делаешь? Нет, но такой подлости и наблюдательности от братишки Мадара точно не ожидал. — Я охраняю селение, Изуна! Враги, между прочим, и по ночам шастают! — И с какими же это ты такими врагами у Хаширамы-доно по ночам сражаешься? Мадара задрал нос и досадливо фыркнул. Маленький чертенок… — Это, знаешь ли, личное. — Ну-ну, — ничуть не впечатленный, Изуна ухмыльнулся. — А кто всю жизнь кричал, что Сэнджу — наши самые вражистые враги и ты не будешь спокоен, пока последний не ляжет в землю? А уж Хашираму-доно и вовсе клялся с лица земли стереть! — Я этого не забыл! — завопил Учиха, воинственно выпрямляясь во весь рост, — ох, спина… Я поклялся — я изживу! Просто, ну… План, понимаешь ли, изменился… — Братец, — жалостливо глядя на отчетливо прихрамывающего при ходьбе Мадару, промолвил Изуна. — Может, хватит уже? Ну признай, что ты влюбился и больше не желаешь Хашираме-доно зла. Мадара, как больная собака, покрутился около футона в своей комнате, прежде чем лечь, и чуткое ухо Изуны уловило, как братец постанывал и поскуливал, опускаясь на колени. Ложился Мадара тоже как-то избочась, потихонечку и набок. На шее, как мельком отметил Изуна, лиловели синячки. Кожа у всех Учих без исключения была нежная-нежная, оставить на ней следы мог даже самый невинный поцелуй… — Извести Хашираму не так-то просто, — вдруг уставился на братишку огромными глазищами с глубоко залегшими вокруг тенями Мадара. — Убить его я уже пытался. Ничего не вышло. Я и решил, мне нужен план «Б». Мадара неопределенно взмахнул рукой, давая Изуне возможность убедиться, что на запястье были следы зубов и стягивающих ремней. — Ты решил его соблазнить? — поднял в изумлении брови Изуна. — Но зачем? — Убить его я не убью. Ну тогда затрахаю до смерти. Изуна отвел глаза в сторону и сдавленно кашлянул, невольно представив себе могучую плечистую фигуру Сэнджу, с мощной спиной и крепкой высокой задницей. — По-моему, — осторожно проговорил Изуна, — это Хаширама-доно тебя скорей до смерти затрахает, братец. — Не-не, — закатил глаза бледный как смерть Мадара. — Учихи живучие. А Сэнджу уж больно на это дело повадливые. День и ночь, день и ночь, снова и снова, еще и еще, сука, куда ему только лезет… Ходит еще, ржет, как конь… Не знает, тварь, что помрет скоро… С этими словами Мадара провалился в сон, оставив рот удивленно приоткрытым и чуть улыбающимся. Утреннее солнышко ласково лизнуло теплыми лучами глубокие мешки под запавшими глазами Учихи. Изуна тяжело вздохнул. И пошел к себе. — Иди, он вернулся, — потряс Изуна жилистое белое плечо. Альбинос сонно вскинулся и потёр глаза. Потом притянул Изуну к себе, и долго-долго целовал. — А можно ещё остаться? — наконец хрипло прошептали Изуне на ухо. И настойчиво потянули ладошку Учихи туда, где мощный утренний стояк уже туго-туго натягивал ткань белья. — Тебе ночи не хватило? — притворно простонал Изуна, падая в объятия и нежно и охотно подставляясь. И правда, снова и снова, ещё и ещё … Откуда только у этих Сэнджу силы брались? — М-м-м, — тягуче простонал Изуна, обнимая ненасытного Сэнджу за шею. План «Б»? Отличная идея!