Байки деревни Скрытого Листа

— Па… Ирука! Сэнсей Ирука! Ирука, висевший на плече Какаши и сосредоточенно зудевший на ухо Хатаке, погружённому в чтение «Ича-Ича», какую-то очередную порцию претензий, обернулся. — Что такое, Наруто? Голубые глазища героя Конохи весь вечер смотрели с нескрываемым интересом, как ворковали его сэнсеи, которые наконец бросили попытки скрывать хоть от кого-нибудь в Конохе свои более чем близкие отношения. — А как вы поняли, что любите Какаши-сэнсея? Ну, так, чтоб прям замуж за него выйти? Ирука вздохнул. Что ж, время неумолимо предъявляло ко всем свои требования. Вот и Наруто кроме подвигов и славы наконец начали интересовать пчелки и птички. Если вы понимаете, о чём мы. Он с нежностью скользнул взглядом по ничего не выражавшему лицу супруга. Какаши имел очень полезную шинобью привычку не показывать своих эмоций. Никому и никогда. И эта полезная шинобья привычка до чертиков бесила Ируку в обычной их жизни. — Знаешь, Наруто, это, наверное, слишком неромантично, но… Я заглянул ему в глаза, когда он первый раз пришел в штаб и заявил, что не написал отчета. И понял… Ирука глубоко вздохнул. Какаши шевельнул ухом. — Что?! Что вы поняли, Ирука-сэнсей? — вытаращился на него Наруто. — Понял, что хочу испортить этому человеку всю оставшуюся жизнь… В самом углу раменной, сразу за плечом Узумаки раздались каркающие звуки, словно кто-то там внезапно подавился своими роллами с васаби. Наруто обернулся и заботливо постучал Учиху между лопаток. — Отстань, добе, — делал вялые попытки вырваться из медвежьих объятий Учиха. — Саске-теме, а Саске-теме, — улыбался во весь рот герой войны, — так ты не просто так всю жизнь вредничаешь, а? — Добе, заткнись! И Наруто со смехом прижал темноволосую голову Саске к своему плечу. И бывший отступник, что удивительно, мигом бросил вырываться. Притих и уткнулся угрюмым лицом в солнечно улыбавшееся оранжевое облако. Солнце и Луна — никуда друг без друга. Какаши скосил глаз на порозовевшего от удовольствия Умино и бровь его выразительно (ну, как выразительно — чтобы понял только Ирука) дёрнулась. Ирука притёрся к нему плечом, напрашиваясь на ответное объятие. — Я очень счастлив портить тебе всю жизнь, — шепнул он еле слышно. — Я очень рад, что портишь её именно ты, сэнсей, — усмехнулся под маской Какаши, сверкнув на миг искорками в серых глазах. И снова уткнулся в «Ича-Ича». — Паразит, — вздохнул Ирука счастливо и удовлетворённо. И вернулся к своему недоеденному рамену.