Байки деревни Скрытого Листа

— Добрый день, Учиха-сан! Примите наши поздравления и нашу благодарность! Девицы, разодетые в пух и прах, словно на какой-нибудь не последней важности мацури, дружно отвесили слегка обомлевшему Учихе поклон, а потом, так же дружно зарумянившись, как по команде закрыли вспыхнувшие личики пышными рукавами и залились стыдливыми хихиканьем. Саске с трудом перевёл дух и двинулся дальше. Не то чтобы он никогда не был свидетелем таких вот публичных излияний нежности в исполнении безмозглых малолетних дурочек в свой адрес, но… Ведь уж не шестнадцать же ему было! Сколько можно! Годы шли и бежали без остановки, а интерес в сторону Учихи от всё более и более юных поколений конохских дев никак не желал иссякать. Да ещё если бы только конохских! Да ещё если бы только дев! — Учиха! Наше с кисточкой! Ты просто молодчина! Так держать! Спасибо за отличный праздник! Как ни крепился Саске, от звуков этого жизнерадостного рёва лицо у него так и поехало в сторону. Нет, ну этому-то что было от Учихи нужно? — Вот, смотри, Шика, и учись, как люди в жизни устраиваются, — орал между тем себе дальше Киба. — Муж Хокагэ — и ты в шоколаде! С этими словами Инузука добротно огрел меланхолично молчавшего Нару между лопаток и с радостными воплями поволок того в сторону ближайшего кабака. Саске постоял немного, подслеповато щурясь вслед паре придурков и одновременно пытаясь стащить с безымянного пальца не по-шинобьи шикарное серебряное кольцо, закрывавшее Саске всю фалангу. Киба — ладно, но чтобы Шикамару средь бела дня вдруг потащился в кабак? Он бессмертным себя почувствовал что ли, с такой-то женушкой? Да и что, собственно, тут такое вообще творилось-то? Саске буквально не узнавал всегда деловитую и собранную Коноху. Здешний народ, знаете ли, бездельничать был непривычный. Чуть что — и снова в бой, покой нам только… Ну, вы в курсе. А тут… Народ кругом куда ни глянь был как-то уж очень… на расслабоне. Гуляли по площади, сидели группками на лавочках… Некоторые плясали, кто-то пел… Хи-хи да ха-ха… Саске не был в родной деревне всего-то неделю. И за эти разнесчастные семь дней здесь стряслось нечто, от чего граждане Конохи прямо среди недели повадились вести себя точно все поголовно были в отпуске? — Чего не здороваешься, братец? Ну, уж это было слишком! Саске и так-то чуть не подпрыгнул на месте, когда взгляд опытного следопыта выцепил среди толпы праздноотдыхающего народа эту колоритную парочку. И Саске действительно сначала даже не поверил своим глазам! Но это на самом деле, прямо вот так, средь бела дня, на площади перед Резиденцией, развалившись на лавочке, будто оно так и полагалось, сидели… — Итачи?! Да, это были они, двое свежепойманных нукенинов — его собственный братец, Итачи-сан, а также небезызвестный Хошигаки Кисаме, уплетавшие уже, как видно, не по первому брикету мороженого. Между тем, им полагалось в вот это вот самое время сидеть в тюрьме! В чакропоглощающих наручниках! Вместо этого оба как ни в чем ни бывало лопали голубую сочную сладость, а Кисаме так даже и вовсе разделся чуть не до трусов, являя неискушенному гражданскому народонаселению Конохи свою мощную синюю грудь с впечатляющим набором татуировок. Из которых самой душевной была выпуклая надпись " — В чем сила, брат? — В ньютонах, брат», вызывавшая своей неожиданной осмысленностью даже некоторое опасливое уважение. — Что, в тюрьме сегодня выходной? — со всем возможным ехидством прищурился на братца Саске, одновременно прикидывая, куда первее ударить, чтобы обезвредить Учиху-старшего сразу и не попасть под мощные кулачищи Хошигаки. Итачи посмотрел на брата с удивлением. — Он не знает, — как очевидную вещь сообщил он, лениво полуповернув голову. Кисаме пожал плечами. — Не знаю чего?! Всё это ужасно нервировало. Сжав кулаки, Саске решительным шагом попёрся в штаб сдать миссию. Где, к его немалому удивлению, не оказалось в этот вполне себе приёмный час ровным счетом никого, кроме Котзум, мирно игравших в карты на щелбаны. Прямо на стопке служебной документации. — А где Ирука? — без здрасти поинтересовался хмурый Учиха. — А он пошёл мужа домой забирать. Какаши-сан нынче что-то перебрал. Поздравляем вас, Саске-сан! Спасибо за всё! Брови Саске предательским образом поползли вверх. Да за что его сегодня все подряд благодарили? Да и Какаши раньше вроде бы не проявлял задатков завзятого пьяницы. Хотя… наследственность бывший его сенсей имел явно отягощенную. У них, у Сэнджу, проблемы с алкоголем были на роду написаны. Взять хотя бы Хашираму. Или Цунадэ. Но что вдруг так выбило Хатаке из седла? Резиденция радовала глаз свежеобклеенными стенами. Яркие плакаты можно было наверное разглядеть аж из Кири. Это, конечно, только их дорогой Седьмой до такого мог додуматься. Наруто до усёру любил всё яркое и аляпистое. Чем вырвиглазнее, тем лучше! «Летний фестиваль поедания рамена!» «Марафон Силы Юности!» «Танабата: найди, догони и обезвредь свою любовь!» — всё это Саске уже видел и раньше, а вот «23 июля — Шаринганов день! Новый государственный праздник Конохи! Уникальные техники клана Учиха — наше национальное достояние! Официальный выходной! Напитки и мороженое во всех заведениях — бесплатно! С пяти утра до одиннадцати вечера — ханами, веселые старты, уличные спектакли, хоровые выступления самодеятельных коллективов. По заявкам трудящихся — амнистия государственных преступников! Вечером — салют!»… Это определённо было что-то новенькое… Шаринганов день??? Амнистия государственных преступников??? И с каких это пор техники клана Учиха стали национальным достоянием Конохи??? — С днем рождения, Саске! — вдруг раздался за спиной очень знакомый голос. Саске обернулся и просто утонул в сияющих от счастья голубых глазищах. — Нравится подарок? Это тебе от всех от нас! Саске с трудом сглотнул. — Наруто… Что всё это значит? Какой ещё Шаринганов день? Седьмой ослепительно улыбнулся. — Ну так! Ты все бурчал, дескать, никогда Коноха Учих не полюбит. Так вот теперь — твой день рождения официальный выходной. Праздник для всех! Увидишь, как теперь тебя все станут обожать. Ну, не сильней чем меня, конечно. Лапа Наруто застенчиво нырнула в золотистый ежик на макушке, чтобы привычно растрепать. Саске ошеломленно огляделся. Его день рождения — теперь государственный праздник Конохи? И вся деревня будет его отмечать? Петь, плясать, пить бесплатные напитки? Устраивать шествия и марафоны? А вечером — любоваться фейерверками под полной луной. Ради… него, изгоя и отщепенца, преступника, последнего представителя проклятого клана? — Люди счастливы, — тихо примолвил Наруто, беря Саске за руку. Ту, на которой было кольцо. — Они любят тебя. Не так же сильно, конечно, как люблю тебя я. Но… Наруто притянул к себе на грудь несопротивлявшегося Учиху и прошептал секретно, на ухо: — Но так же сильно любить тебя, как я люблю, просто невозможно, Сас. Саске, уткнувшись лбом в плечо Наруто, скорее почувствовал, чем услышал, как в вечереющем небе хлопнул первый залп фейерверка. Люди ахнули в восхищении. И чистая гладь небес торжествующе осветилась радостным: «С днем рождения, Саске!»