Байки деревни Скрытого Листа

— Ирука-сан! Вот и где вы ходите? Давайте быстрей! Только вас ждём! Окрик Сакуры застал чунина врасплох аккурат посреди бесконечно длинного больничного коридора, куда Умино как на грех принесло в разгар рабочего полдня с бумажками. Ирука было всполошённо заметался, но Сакура, уже привычная отлавливать всяких хитромудрых ниндзя, что так и норовили сбежать из больничных стен, прижимая собственные выпущенные наружу кишки к вспоротому брюху, тоже оказалась не лыком шита и Умино моментом оказался втолкнут в холодную смотровую, где попался уже основательно не кому иной, как Цунадэ Сэнджу. Внучка Хаширамы славилась тем, что у ней из рук ещё ни один ниндзя неосмотренным и непролеченным не вырвался. И на снисхождение тут надеяться даже и не приходилось. Потому что как для Ируки — отчёты, так для Цунадэ — медосмотр было понятием священным. И непреложным. Хоть свадьба, хоть война, хоть конец мира шиноби — а ты приди, штаны сними и всю свою удаль молодецкую пред светлыми медицинскими очами яви. И тогда, может быть, можешь быть свободен. Ирука правда пытался. Призывал в свидетели ками-сама, что он лицо подневольное и официальное, что у него бумаги всяконужные, что сам он лично перед Хокагэ отчитаться должен вотпрямщас и ни секунды позже, что у него дома, то есть в академии дети малые, что и сам-то он не местный… Для Цунадэ, одержимой графиком профосмотра, это было пофиг и никакие клятвенные уверения Умино, что он явится как штык в любую другую дату, действия не возымели. Недрогнувшей рукой у Ируки отобрали драгоценные бумажки, содрали с сэнсея куртку и штаны и втолкнули в таком виде в предбанник, где Умино сочувственно встретил десяток взглядов столь же неосторожно попавшихся. — Умино! — жалобно провыли Котзумы, трясущиеся от холода стерильных медицинских стен. — Мы не виноватые! Оно само! — Могли бы и предупредить! — Ирука, вздрагивая, подтянул резинку трусов повыше. Впрочем, в бане и в госпитале все были равны. И различались не должностями и званиями, а лишь только цветом и рисунком труселей. — Тебя в общаге не было! — снова заверещали Котзумы на два голоса. — Где всю ночь только шароебился? Грязные инсинуации в свой адрес Ирука решительно проигнорировал, продолжая торчать среди кабинета, освещая мир вокруг узором из сюрикенов, скромно украшавших белье чунина. Потому что сесть было попросту негде. Везде по лавкам и стульям и стенам сидели и стояли ниндзя разной степени полураздетости. — Ишь ты! — гнусаво разнеслось позади чунина, — Вы с Хатаке-то, сэнсей, в одной лавке что ли закупаетесь? Трусы точь-в-точь как у него. — А вы, Генма-сан, чем трусами Хатаке-сана интересоваться, лучше бы отчёт по расходу сенбонов донесли наконец, — не менее подъебисто плюнул ядом в сторону Ширануи Ирука. — Я утром приносил. А вас и не было! От Ширануи Умино пришлось отвернуться столь же решительно, как и от Котзум. — Так Хатаке же трусы свои не в Конохе покупал, — искренне недоумевающе протянул некстати очнувшийся Гай. — Я помню, он хвалился, что таких нигде в стране Огня и не найдешь. Он откуда-то с миссии их привёз. Ирука отвернулся в третий раз и больше поворачиваться было некуда. Чунин уставился на дверь, за которой как раз, судя по звукам небольшой заварушки, происходило что-то интересное. «Держи его! Лови! Хватай! На меня, на меня гони! Попался, голубчик! А ну марш раздеваться! Я тебе щас дам, не снимет он! Пошёл!» И под смачные звуки множественных ударов чем-то тяжелым по голой человеческой туше в распахнувшуюся дверь влетело новое пострадавшее от профессионального интереса Цунадэ лицо. О том, что ниндзя явно не сам принял решение о посещении медосмотра, свидетельствовала растрёпанная копна серебристых торчавших дыбом волос и перекосившаяся набок черная маска, составлявшая одинокую компанию симпатичным голубеньким семейникам на худых жилистых ляжках новоприбывшего. — О! А вот и Хатаке! — обрадованно завопил Гай. — В труханах с дельфинами, — гыгыкнул Генма. — Ирука! Но это же тво… — Заткнись, Котецу! — Ы-гы-гы-гы… — тактом и вежливостью Конохские шиноби отродясь не отличались, зато поржать от души над ближним своим — любили только в путь. Какаши Хатаке элегантно поддёрнул явно ему маловатые труселя с дельфинчиками и продефилировал к застывшему посреди ржущей толпы ниндзя Ируке. — Сэнсей, — сдержанно кивнул Какаши трясущемуся как от озноба Ируке. — Какие у вас трусы замечательные. Не желаете поменяться? — Поздно, Хатаке, — икал от смеха Генма. — Следить за трусами внимательнее нужно. — По утрам особенно, — уссыкался Райдо. — Теперь их только на кольцо поменять можно, — поддал жару с другого конца кабинета красный от смеха Эбису. — А что вы ржете-то? — не разделял всеобщего веселья хмурый Асума. — Я как раз вот так вот и женился. Само собой, после этого заявления все присутствующие, кто ещё стоял, и вовсе поползли по стенкам вниз. — Извините, сэнсей, — тихо проговорил Какаши. — Моя вина. Уж очень ночь была… горячая. — Ладно, я тоже хорош, — повинился Ирука. — Надо было сложить аккуратно. Так ведь не успел. Какое там! Он и трусы-то не помнил как с него слетели. Как будто бы сами. — Давайте вечером я к вам приду, и поменяемся, — внезапно охрипшим голосом шепнул ему Хатаке. Ирука нервно усмехнулся. — Вот ещё! Ваши сюрикены мне очень нравятся. Мне тут донесли, что вы их откуда-то издалека привезли. — Да фигня. Они по правде-то из Кири. Ну, не хотите меняться — как хотите. А всё-таки, вам лучше когда совсем без трусов… Я очень оценил!