Байки деревни Скрытого Листа

— У сторон имеются какие-либо имущественные претензии друг к другу? Цунадэ, надутая и недовольная, сверлила недобрым взглядом. Нет, серьёзно? Разводиться в день 520?! Ирука потер шрам на переносице и с сомнением взглянул на другую «сторону», уныло молчавшего в маску. Имущественные претензии? За семь лет совместной жизни их пара нажила только аптечку лекарств размером с холодильник, гору растоптанной и порванной мальчишеской обувки, сваленную в углу прихожей, и небольшой долг за коммуналку — там немного неудобно получилось с сорванным краном и пролитыми тремя этажами ниже. — Ты заберешь своё шмотьё на неделе? — неуверенно предложил Умино. — Что найдёшь — выкини, — отмахнулся Какаши. И правда. У Хатаке всего имущества за душой числилось пару томов Ичи, да кунай, вложенный в нательную печать — сто лет ищи — не найдешь. А те футболки и штаны, что в их квартирешке считались какашиными, стыдно было даже в помойку выкинуть, не то что в суде предъявить в качестве совместно нажитого. — Собаки? — взглянул на почти что бывшего мужа Ирука. — Стая не делится, — лениво отперся Какаши. — Они по контракту проходят все вместе списком. Хочешь — всех бери. — Не-не-не, — замахал в ужасе руками Ирука. — Твои собаки, ты и возись. У него и так хата стояла полуразбитая. Двое подростков и восемь псов — это несколько больше, чем мог себе позволить без пяти минут одинокий чунин. Он неуверенно взглянул на Хатаке и встретил спокойный, со всем уже смирившийся взгляд. Да, а когда-то их пересекшиеся взгляды высекали искры из окружающего пространства… Раньше они делили весь мир пополам. А теперь у них не нашлось совсем ничего, за что можно было хотя бы поспорить. Не делить же было в самом деле фикус, сохший в забвении на кухонном подоконнике? — Нет, ничего такого нет, — констатировал Ирука угрюмо молчавшей Цунадэ. И уже занёс руку, чтобы чиркнуть свою подпись на бумажке. — Подожди! — вдруг ожил Хатаке. — А дети? — Что дети? — ощетинился мгновенно Умино. Хатаке упрямо наклонил голову. И Ирука этот его наклончик хорошо знал. Хатаке, расслабленный и аморфный, тоже мог закусить удила. — Давай поделим детей. Я могу взять Наруто. А тебе тогда остается Саске. — Почему это Наруто тебе? — мгновенно завёлся Ирука. — Он сын моего сэнсея! — пожал острыми плечами Какаши. Ирука нахмурился. Он любил обоих лоботрясов одинаково, но… — По справедливости ты должен взять Учиху! У него же шаринган! — А у Наруто расенган! Не ты же будешь его тренировать! Тогда я заберу обоих! — приосанился Хатаке. На скулах Ируки вспыхнули бордовые пятна гнева! Вы на него гляньте только, нашелся папаша! Нет, конечно, именно Какаши таскал пацанов каждое утро тренироваться на полигон. А вот рис варить так и не научился! — Ну уж нет! — вскипел Ирука. — Дети эти мои, я… их люблю! Они останутся со мной! И только попробуй их забрать! Я… Хогагэ пожалуюсь! — Жалуйся! Вот она сидит! — Ребята! — подала недовольный голос Сэнджу. — Я всё понимаю и уважаю ваши родительские чувства, но… Учиха и Узумаки вообще-то вообще не ваши дети!!! Ирука схватился за голову. Да уж. Иногда стоило возвращаться к реальности. Оба щегла жили у них уже так давно, что за давностью лет не воспринимались чужими. — У меня тоже есть родительские права, — глухо проворчал как первый весенний гром Какаши. — Я вложил в них не меньше вашего, сэнсей. Ирука медленно вдохнул и выдохнул через ноздри. — Значит, детей ты не отдашь? — медленно, чуть ли не по слогам проговорил он. — Нет, — твёрдо проговорил Какаши. — Это мои дети. Я, между прочим, тоже их люблю. — Не отдашь детей? — со странным упрямством повторил Ирука тихо. — Не отдам. Ирука осторожно придвинул к себе пачку заполненных бумаг. Пробежался взглядом опытного канцеляриста по ровным убористым строчкам, сухо и по-деловому оформлявших это спокойное и взвешенное совместное решение двух взрослых людей. Решение расстаться. Убедился, что каждая строчка там была на своем месте. И смял приятно хрустнувшие листочки. Скинул на пол. — Ирука, бл! — стукнула кулаком по столу Цунадэ. — Я эту гальматью полдня заполняла! — Сэнсей? — приподнял пепельную бровь Какаши. Сука мать его офигенную бровь. — Хороший ты мужик, Хатаке, — сделал слабую попытку улыбнуться дрожащими губами Ирука. — Отдал бы детей — я б и плюнуть тебе вслед не обернулся. Какаши хмыкнул. И уж кому другому как не Ируке было знать, что это Хатаке так ржёт. — Ирука… пойдём домой, а? — разноцветные глаза Хатаке сейчас улыбались и мягко посверкивали озорством. Наруто точно был весь в него. Цунадэ издала звук лопнувшего воздушного шарика и принялась сгребать со стола бумаги, видимо, понимая, что официальная часть бракоразводного процесса только что завершилась. Примерно ничем. — Хатаке, ты рехнулся, — Ирука так и чувствовал, как сам по себе ползет к уху уголок рта. — Какое домой? Нынче ведь 520! — Ох, сэнсей, тысяча извинений! — Какаши явно улыбался во весь рот там под маской. — Разрешите пригласить вас в ресторан! Только вы и я! — Без детей? — неверяще прошептал Ирука. — Но… как? Хатаке приосанился. — Ваш супруг всё ещё самый классный джонин в деревне Огня! И добавил шепотом: — Мы пока ещё в состоянии их обмануть и смыться… — Тогда пойдёмте, Хатаке-сан, — в тон ему прошептал Ирука. И повис на крепкой жилистой, уже многое что вынесшей шее мужа. И прижимаясь щекой к тугому горячему плечу, подумал, сколько же ещё этой шее предстояло вынести. Собаки, дети… Покупка новой обуви двум несносным шалопаям. И мази от остеохондроза. И потёрся лбом просяще. Желая всем сердцем, чтоб это соломенное чучело его наконец-то поцеловало. Нет. Сегодня на этой шее пусть будут только поцелуи. И кольцо его рук. Ведь нынче 520!