Прямой доступ к сердцу

      Они поднялись на этаж, где находился кафетерий. Старк предложил заплатить за обед Питера, но тот отказался, ведь его вчера и так угостили кофе.       Они сидели за столиком у окна и жевали одинаковые сэндвичи с индейкой, Тони спрашивал Питера об учебе в университете и сам рассказывал о том, каким невыносимым был в студенческие годы. Как он срывал пары, воровал препараты из анатомички, зажимался по углам с девицами и устраивал самые безбашенные вечеринки, на которых собирался весь факультет. Питеру было невероятно легко разговаривать с ним, несмотря на внушительную разницу в возрасте. Паркер рассказывал о своих друзьях — Нэде и Мишель, о том, как он ночами напролёт препарирует дома все, что можно разрезать и зашить. О том, что ему бы тоже хотелось попасть на вечеринку вроде тех, о которых говорил Старк, но все как-то не было времени, всегда находились дела поважнее. — То есть ты ещё ни разу не уходил в загул? Тебе сколько лет, парень?! — удивился мужчина. — Мне двадцать два, и я просто был занят другим, — пожал плечами Питер. — Тогда я просто обязан затащить тебя куда-нибудь развлечься. И сам тряхну стариной, — Старк улыбался во весь рот. Разговаривая с юношей, он снова чувствовал себя молодым, будто в его жизни все было ещё впереди. На самом же деле, он был довольно уставшим от жизни человеком, хоть и зарабатывал большие деньги, занимаясь любимым делом. А этим немногие могут похвастаться. Возможность создать семью он просирал раз за разом, отгоняя от себя любые серьезные отношения, родители умерли уже давно, а никого ближе Пеппер Поттс, которая, мать её, была лесбиянкой, у Тони не было. Да, были друзья: Роуди, Беннер, ребята из других научных центров, но у них у всех уже давно была семья. А у Тони не было никого. Он задумался, уголки его губ опустились, и Питер это заметил: — Сэр, с вами все хорошо? Я что-то не то сказал? — Паучок, расскажи-ка лучше о том, как тебя занесло в медицинский, — спросил Тони, ощутив невероятное желание сблизиться с этим парнем. — Это довольно грустная история, — ответил ему Питер и стал разглядывать кофейные разводы на стенках своей кружки. — Если не хочешь, можешь не рассказывать, пацан. Я не настаиваю. — Да нет, мне, если честно, даже хочется вам рассказать. Просто предупреждаю, что это не история о мальчике, которого мама отвела в кружок анатомии. — Тем и лучше, — ответил ему Старк, откинувшись на спинку стула. Питер сжал пальцами переносицу, затем провёл ладонью по волосам и начал свой рассказ: — Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было пять. Я практически их не помню… — юноша говорил и смотрел куда-то в пустоту за спиной у Старка, — с тех пор я жил у дяди Бена и тети Мэй. Они приняли меня как родного, с ними я чувствовал, что не одинок, что у меня есть семья. До того дня, когда дядя Бен пошёл встречать меня из кинотеатра, где я был вечером с друзьями. Мы шли по безлюдной улице вдоль железной дороги, и вдруг дядя резко упал на землю, — на этих словах глаза Паучка заблестели от влаги и он сделал небольшую паузу, — аневризма головного мозга. Сейчас я понимаю, что ничем не мог помочь… Но тогда я ощутил весь масштаб своей беспомощности. Рядом не было ни души, и все, что я смог сделать, это вызвать скорую и целый час во все горло звать на помощь, пока машина не приехала. После смерти дяди Бена я понял, что больше не хочу быть беспомощным. Что хочу помогать там, где я нужен. Что на мне лежит ответственность за тех, кого я люблю. На последних словах Питера по телу Тони пробежала холодная дрожь. Он прекрасно понимал, о чем говорит парень. Даже слишком хорошо. Старк собрался, встал, сделал шаг к Питеру и положил ему на плечо свою ладонь. Он сжал её и сказал: — Пойдём. Я покажу тебе кое-что. Питер обернулся с застывшими на глазах слезами, сморгнул их, и грустно улыбнулся мужчине. — Хорошо.       Когда они оказались в лаборатории, Старк быстро пошёл в сторону стола, где лежал прототип. Он не поднимал глаз на Питера, как будто не замечал его. Словно не хотел, чтобы тот был здесь. Или хотел слишком сильно, но боялся передумать. Мужчина достал из нижнего ящика тонкую папку и открыл её. В папке была фотография светловолосого молодого мужчины в военной форме и какие-то бумаги. — Мне тогда было столько же лет, сколько тебе сейчас. Я пытался доказать своему отцу, что его покровительство мне не нужно, что я способен стать хорошим врачом, но по-своему. И после медицинского я поехал служить в военном госпитале на востоке. Питер участливо смотрел на Тони и внимательно слушал. Это откровение не показалось ему неуместным. — Там я познакомился со Стивом, — мужчина указал на фотографию, — знаешь, когда к тебе каждый день поступают толпы раненых, и большинство из них умирает у тебя на руках, как никогда нужен друг. Стив служил разведчиком в пехоте, мы были настолько разные, насколько вообще можно себе представить. Но мы стали близки. Вместе ходили на пробежку, он читал мне нотации о морали и долге, а я по-доброму издевался над его праведностью. Тони продолжал рассказывать и листал бумаги. Там были отчеты, сводки, какая-то другая писанина, в которой Питер ничего не понимал. Он смотрел на Старка, а Старк смотрел на папку. Так и стояли. — Госпиталь периодически бомбили. Довольно часто, однако он был хорошо оснащён и выстаивал любые бомбежки. Главное было не высовываться на территорию лагеря во время обстрела. Тут лицо Старка побледнело. Но он продолжил: — Во время одной из таких бомбежек я оказался на улице около госпитального амбара. Я тогда напился, потому что накануне скончался солдат после очень тяжёлой операции, и не успел вовремя дойти до здания. Стив выбежал, чтобы спасти меня. В итоге, один из снарядов попал в амбар, и нас завалило обломками. Я выжил, потому что Стив укрыл меня бронещитом. Сам он погиб. Тони закончил свой рассказ, закрыв папку, но не отводя от неё глаз. Он не знал, почему решил рассказать об этом парнишке, он вообще не был открытым человеком. Но этому малышу так хотелось довериться. Питер сделал то единственное, что показалось ему уместным в этой ситуации. Самое правильное, что он мог сделать. Он подошёл к мужчине и обнял его, положив голову ему на плечо. А Тони в ответ запустил пальцы рук в волосы юноши. Так они простояли несколько бесконечно долгих минут, делясь друг с другом своим теплом. Затем Питер отпустил Старка, немного отошёл от него, посмотрел в его глубокие карие глаза и сказал: — Ну что, поработаем? Тони впервые за долгие годы не чувствовал себя одиноким.