Прямой доступ к сердцу

      Они переводили дыхание, лёжа плечом к плечу на развороченных простынях, несколько минут предоставленные только самим себе в своём мире и обдумывающие то, что только что произошло. Но умиротворению Тони не суждено было продлиться дольше пары минут: — Эээ, я тут хотел спросить кое-что, — Питер из демонического вернулся в своё обычное состояние, — почему вы целовались тогда в ресторане? — выпалил он почти в одно слово. — Оу, так ты видел? — задал Старк риторический вопрос, — это было одним из условий сделки, думаю, она просто хотела пометить территорию и заметила тебя тогда, когда я не увидел, — сделал Тони сами собой напрашивающиеся выводы, — и устроила образцово-показательное шоу. — А зачем ей метить территорию… передо мной? — искренне изумился Питер, а затем его взгляд упал на обнаженного, покрытого лёгкой испариной Старка, и он понял, какую глупость сморозил, — а, ну, да… — Малыш, а ты, я смотрю, тот ещё ревнивец, — сказал Тони, ехидно ухмыляясь, но заметив как сдвигаются к переносице брови мальчишки, поспешил придвинуться к нему поближе, — так было нужно, поверь мне. Теперь я буду целовать только тебя, — сказал Старк и коснулся губами сначала лба, затем кончика носа, а в конце рта юноши. Тот расцвёл в улыбке и игриво прикусил нижнюю губу мужчины. — Вот и хорошо, — сказал Питер отстранившись, и Тони заметил в его глазах знакомые искорки. — Мы тут с тобой такой бардак развели, пойдём-ка лучше ко мне спать, заодно примем душ, — сказал мужчина. Паркер кивнул и стал потихоньку сползать в кровати, что было не просто, ведь тело его практически не слушалось — ноги дрожали и ощущались как две варёные макаронины, на которые пытаешься опереться. Несмотря на его развитую физическую форму, новый вид нагрузок выдал последствия в виде невозможности нормально ходить. Старк все это время лежал и наблюдал за попытками Питера самостоятельно встать, потому что примерно понимал, как тот себя чувствовал, и знал, чем все кончится. Поэтому, когда Паучок стал заваливаться на заплетающихся ступнях, уже поднявшийся с кровати Тони подхватил его на руки: — Ты теперь меня везде носить будешь? — в голосе Питера смешались неловкость и детский восторг. — Всегда, — ответил Тони, прижимая юношу покрепче к себе, и понёс в ванную, где поставил того на кафельный пол, настроил воду на нужную температуру и стал намыливать волосы Питера. — А это зачем? У меня голова грязная что ли? — пробубнил Паркер себе под нос. — Нет, это мои маленькие фетиши, малыш. Твои волосы прекрасны, я давно хотел это сделать, не знаю почему, а тут случай подвернулся, что ты не сможешь сбежать от меня, — усмехнулся Старк, массируя кожу головы парня, на что тот благодарно замурчал. — Ну-у, хорошо, тогда я тоже хочу кое-что сделать, — сказал Питер, — но это я тебе потом расскажу. — Интриган, — скорее с похвалой прокомментировал Старк и стал смывать шампунь с каштановых кудряшек. Когда все банные процедуры были закончены, Питер уже смог сам дойти до кровати, накинуть халат и добраться до чистого номера в сопровождении завернутого в одно полотенце Старка. Хорошо, что посреди ночи никто не решил прогуляться по коридору отеля и не застал их в таком виде. Комната Тони находилась в другом конце недлинного коридора, куда они, уставшие и распаренные, направились в поисках долгожданного сна. Старк морской звездой растянулся на постели, приглашая Питера в свои объятия, а тот положил свою голову на грудь мужчины, обвивая его своими конечностями. Так они проспали до самого обеда. Питер проснулся от того, что ему нечем было дышать. Тело Тони словно подогревало комнату, а Паркер лежал вплотную прижавшись к этой батарее. Он поскорее выпутался из сильных рук и направился в сторону умывальника, чтобы по-быстрому почистить зубы, но Тони притянул его к себе обратно и грозно прошептал: — Куда собрался? — голос Тони околдовывал Питера, ему хотелось подчиняться. — Я быстренько в туалет и сразу вернусь, — промямлил юноша, не в силах пошевелиться под тяжестью рук мужчины. Тони раскрыл свои объятия, выпустил Паучка и сам стал потихоньку подниматься. — Малыш, у меня на тебя сегодня большие планы. Так что собирайся, одевайся и готовься морально, — сказал Старк, глядя в спину Питера и медленно подбираясь к нему. Затем прижался грудью к лопаткам юноши, вдохнул карамельный запах его волос и добавил, — только пока будешь собираться, не забудь, что я люблю тебя, жду и никуда не денусь. — Да, — Питер завёл руку назад, чтобы коснуться колючей щеки любимого так нежно и невесомо, как умел только он. Паркер скрылся за дверью номера, а Старк остался разглядывать ещё тёплые простыни, на которых он только что проснулся с любимым человеком. Неужели в его жизни наконец наступила светлая полоса? Как трудно поверить, но так хочется. Спустя некоторое время они уже ехали на все той же знакомой машине по залитому солнцем городу. Тони сказал, что сейчас слишком жарко для прогулки, и им определённо нужно поесть. Тем более, за предыдущий день Питер не съел практически ничего. Вопреки ожиданиям Паркера, который рассчитывал увидеть очередные белые скатерти и позолоченную лепнину, машина остановилась около ведущей в какой-то подвал дверцы, куда стояла очередь из по меньшей мере 10 человек. Старк потянулся через Питера, чтобы открыть тому дверь, как тогда, перед их первым «поцелуем», на что Питер снова чмокнул мужчину в щеку. Глаза Тони засверкали, он обернулся к юноше и крепко его поцеловал, не боясь на этот раз коснуться таких желанных губ. Из машины они оба выбрались с дико довольным видом. — Мистер Старк, мистер Паркер, прошу пройти за мной, — поприветствовал их хостес: молодой смуглый итальянец с сильно залитыми гелем волосами и приятным акцентом. Пара проследовала за ним, и их провели в помещение, плотно заставленное столиками, где все стены были расписаны граффити и шумели десятки голосов. — Тони, здесь так круто! — Питер аж рот раскрыл от изумления, насколько здесь было уютно и по-домашнему. И от невероятного запаха, доносившегося с кухни. — Это место мне посоветовала Пеппер, они с Нат путешествовали по Европе в медовый месяц, а она спец по всему такому — аутентичному. Питер внутренне дал себе по лбу, вспомнив очередную сцену ревности, устроенную Поттс. Ему даже в голову не пришло, что девушка может состоять в браке, несмотря на кольцо, висевшее на цепочке на её шее, которое он, кстати, заметил. Стоило им сесть за стол, как на нем оказался графин с ледяной водой и домашний горячий хлеб. Питеру тут очень нравилось, а Тони наслаждался радостью мальчишки, да и сам чувствовал себя куда более комфортно, чем в окружении пафосных декораций. Они ели фантастически вкусную еду и разговаривали обо всем на свете, как будто они сейчас не на другом конце планеты, а в той самой клинике, где все только начиналось. Они шутили друг с другом, смеялись, Питер делился своими амбициозными планами со Старком, а тот уже выискивал в голове время для следующей совместной поездки. Снова было легко. По-настоящему. Только теперь во взгляде у каждого неизменно искрило всепоглощающее, необъятное счастье. И пусть весь мир подождёт. Когда Питер закидывал в себя уже третье блюдо, пытаясь восполнить суточную голодовку, Тони сделал объявление: — Я не забыл о своём обещании, Паучок. Следующая остановка — твоя первая настоящая вечеринка, — сказал мужчина и наклонился вперёд через столик, чтобы поцеловать Питера. Тот резко отстранился, не ожидав проявлений близости на публике, а затем заметил разочарованный взгляд Старка. — Тони, прости, я просто как-то не ожидал… — сказал Питер и стал рвать лежавшую на столе салфетку. — Все хорошо, ты не обязан, не всем комфортно вести себя так открыто, — плохо скрывая своё расстройство ответил Старк, на что юноша встал, подошёл к нему, и очень развязно поцеловал, завладев языком своего партнера так, что было аж на три метра вокруг слышно, насколько Питеру комфортно. — Паркер, ну ты даёшь, — Тони сидел ошарашенно разинув рот после горячего поцелуя. Он не уловил совершенно никакой логики в действиях Питера, но эти резкие переключения ему безумно нравились. Из ресторана до места назначения они добрались пешком, прогуливаясь по узким улочкам Рима и держась за руки. На одной из закрытых жилыми домами площадей, выстланной камнем, был скрытый во вьющихся по стене цветах бар со скромной вывеской «Loui’s». И вокруг него толпилась куча людей, которая непонятно как вообще помещалась на такой маленькой территории. У всех в руках были стаканчики с разноцветными жидкостями, толпа галдела, компании переговаривались между собой, пока сквозь них не стала пробираться музыкальная группа, при виде которой все сначала затихли, а потом разразились свистом и приветственными возгласами, вперемешку с аплодисментами. Музыканты целовались и обнимались с людьми из толпы, принимали угощения и расставляли свои инструменты. А когда все приготовления были окончены, началась настоящая магия. Лысый мужчина бегло управлял своим саксофоном, оживляя толпу, гитарист и барабанщик задавали ритм, а трубач словно добавлял недостающие детали. — Сегодня отмечают пятидесятилетие старейшего бара в городе, — сказал Тони, приобнимая Питера за плечо, — я бы сходил нам за напитками, ты обещаешь вести себя прилично? — на самом деле Старк надеялся на обратное. — Да-да, конечно, — кажется Питер даже не расслышал вопроса, так ему нравилось выступление группы. Он переминался с ноги на ногу, не решаясь начать танцевать, и подрагивал всем телом в такт музыке. Он и не заметил как Тони успел отстоять очередь к бару и взять им по стаканчику с апельсиновым коктейлем. Музыка проникала вглубь его позвоночника, распространяясь по нервам прямиком в конечности, вынуждая танцевать. Питер двигался плавно, как жидкость, перетекающая по сообщающимся сосудам, иногда резкими движениями ударяясь о его стенки. Его тонкие пальцы пропускали сквозь себя густой воздух, а глаза были закрыты. Он растворился, его больше нет. Есть только музыка, этот вечер и Тони, который как раз подошёл и наблюдал со стороны. Затем мужчина сделал шаг навстречу к любимому и коснулся своей щекой его щеки, ведь руки у него были заняты, а выводить юношу из этого состояния совсем не хотелось. Хотелось только быть рядом и разделить это мгновение. Питер взял стаканчик, поцеловал тёплую шершавую щеку, и, сделав глоток, потянул Старка за руку прямо в толпу. Там они танцевали, как танцевали все вокруг — интимно и вплотную прижавшись друг к другу. Солнце постепенно садилось, а парочка проводила свой вечер бегая то в бар, то обратно в толпу, наслаждаясь друг другом, натыкаясь на иностранцев и целуясь у какого-нибудь везунчика прямо перед носом. — То-они, — протянул Питер и ткнул мужчину в грудную мышцу указательным пальцем, — а это правда, что на вечеринках все куражатся? — Правда, но я бы это, конечно, не так назвал, — Тони очень нравился пьяненький Паучок, — скорее беспредельничают. — Во! Хочу беспредельничать! — Вот так что ли? — и Старк указал на толпу пьяных подростков, которые выкрикивали какие-то свои песни, кажется, на русском языке. — Не-ет, вот так, — и провёл языком по шее мужчины от ключицы до самой мочки уха. Тони схватил Питера за руку и потащил из толпы куда глаза глядят, лишь бы найти укромное место. За одним из переулков был закрытый двор — колодец, в который почему-то не выходили жилые окна. Там Старк грубо прижал Паркера к царапающейся стене, а затем схватил под бёдра и поднял. Питер висел в воздухе, опираясь на болезненно впивающийся в спину раскрошенный кирпич, а ногами обхватив талию Старка. — Ммм, ты такой порывистый, — сказал дьяволенок, притираясь пахом к животу мужчины. — А ты настоящий безумец, Паркер, — прорычал Тони и буквально разорвал футболку юноши, а затем спустил с ягодиц его штаны. — Возьми в рот, — мужчина приставил к губам Питера два пальца. Юноша стал играть с ними своим языком, посасывая и слегка покусывая, показывая тем самым Старку, что было бы с его членом, будь это он во рту у Паучка. И Тони стал заталкивать пальцы глубже в рот мальчишки, приходясь по небу и надавливая на язык, чтобы на глазах у парня рефлекторно выступили слезы. — Доктор Старк, могу я называть вас своим папочкой? — Питер слегка прищурился, хитро улыбаясь. У Старка от такой просьбы пересохло в горле, он вот никак не ожидал, что Питер окажется любителем дедди-кинка. И что ему самому эта идея понравится. — Да, малыш, ты можешь называть меня папочкой, — сказал Тони и завёл за спину юноши свои влажные пальцы, медленно проникая в тугое отверстие сразу двумя. — Папочка, пожалуйста, быстрее, я так хочу в себе твой член, — Питер не унимался, стараясь расслабиться, и насаживался настолько яростно, насколько это вообще в такой позе возможно. Старк в этот момент порадовался, что Паучок был совсем лёгкий, иначе он бы его так долго не удержал. И стоило Тони на секунду отвлечься, как Питер уже расстёгивал ширинку мужчины в поисках продолжения. Тони влюбился в Питера, когда узнал, что живет у него в сердце. Когда он почувствовал родную душу, с которой можно говорить днями напролёт и также легко молчать. Но жившие внутри Питера демоны стали огромным сюрпризом для Старка. Очень. Хорошим. Сюрпризом. И он не стал медлить. Он вынул свои пальцы из уже хорошо растянутого мальчишки, слегка вскинул его, поплотнее прижав к стене, и вошёл сразу полностью. Питер подумал ещё тогда, настолько, насколько мог думать, что Тони трахается как Бог, как какой-нибудь скандинавский ас, пришедший из Асгарда только ради того, чтобы быть с ним, с Питером. Его подбрасывало и царапало о стену, и их совсем не беспокоило то, что на подозрительные пошлые хлюпающие звуки могли прийти люди. Но когда Паркер стал практически кричать, Тони пришлось одной рукой заткнуть ему рот: — Папочка, боже, мгхм, — Питер даже не замечает ладони на своих губах, продолжая стонать сквозь неё. И юноша кончает первым, даже не притронувшись к себе. А Старк, увидев это, кончает следом, достигнув пика возбуждения от того, что он только что сотворил со своим мальчиком. И осторожно ставит того на ноги, прижимаясь губами к его губам, и шепча прямо в них: — Питер Паркер, ни дай бог ты хоть когда-нибудь будешь употреблять алкоголь без меня. — Слушаюсь и повинуюсь, папочка, — уже скорее в шутку ответил юноша. Они всю ночь прогуляли по Риму, целуясь и танцуя под мелодии одиноких уличных музыкантов. Питер ни о чем не думал, он просто был счастлив. А Тони наконец позволил себе поверить, что теперь у него все будет хорошо.