Прямой доступ к сердцу

      После возвращение влюбленных в Штаты Питер устроился посменно в клинику Старка фельдшером, чтобы была возможность совмещать учебу, работу и личную жизнь со своим новоприобретенным парнем. В жизни Старка мало что поменялось — волна негатива схлынула спустя всего несколько недель, а его коллеги и носом не повели, прекрасно понимая, кому действительно стоит верить в данной ситуации. Питер и Тони проводили вместе все свободное время, наслаждаясь нежностью и близостью, узнавая друг друга с новых, порой неожиданных сторон. Так, однажды, во время совместного дежурства юноша открыл перед мужчиной свой тайный фетиш, в то время как Старк был уверен, что тайна была раскрыта еще в темной подворотне, когда Питер стонами звал его «папочка». После очередной операции, Паркер зажал своего мужчину прямо в раздевалке, отчего тот порядком прихуел и моментально возбудился. Юноша жадно вылизывал шею мужчины, издавая какие-то совершенно животные звуки, кусаясь и рвано дыша.  — Я хочу тебя в этом костюме, — прорычал Питер, вылизывая ухо своего «папочки». — Я так хочу тебя, Тони, — он развел ноги мужчины своим коленом, сильно придавив его пах.  — О боже, что ты творишь, — у мужчины тряслись ноги, а мозги заплывали розовым туманом. Он обожал такого Питера, то, каким ненасытным был парень и как легко было выпустить всех его бесов на волю. Одновременно хотелось жестко брать его, прижимая к стене, и растечься под его тяжестью возбужденной лужицей. — Паркер, я же только что ковырялся во внутренностях, едва руки успел вымыть. Ты с ума сошел?  — На тебе был стерильный халат, — отчеканил каждое слово Питер, не отрываясь от уже влажной шеи любовника, прикусывая её чуть ли не до крови.  — А-ай, да чтоб тебя, ладно, — мужчина сделал вид, будто бы он великодушно соизволил согласиться на секс в раздевалке, а не скрывал тем самым свое желание умолять юношу трахнуть его по самые яйца. Такого рода опыт был для них не в новинку, за прошедшее после поездки время они перепробовали, кажется, все возможные позы и локации, не считая комнат в оперблоке, все же санэпидем режим, как-то нехорошо. Но в этот раз дело шло к генеральной уборке, и Паркер решил воспользоваться моментом. Несмотря на то, что он предпочитал анальный секс, трахнуть Старка в этом красно-золотом хирургическом костюме было давней мечтой, пусть и не всегда осознаваемой. Также на руку было то, что в свой конфетно-букетный период они оба постоянно были в режиме полной готовности к любому виду сексуальных утех.  — Даа, вот так, — Паркер резко развернул Тони лицом к стене, отчего того забило мелкой дрожью. Питер хоть и был стройным и невысоким, но сил у него хватало, и порой так сильно хотелось под ним прогибаться. Собственно, что Старк и сделал, выпятив свой сочный зад, обтянутый тканью красных хирургических брюк. — Ммм, Тони, у тебя невероятно горячая задница, — выстонал юноша прямо в ягодицы, покусывая их сквозь ткань.  — В этом мы с тобой еще посоревнуемся, — прохихикал Старк, провокационно виляя бедрами, а затем резко вдохнул, не успев заметить, как Питер так быстро успел спустить его штаны и приникнуть языком к жадно сжимающейся дырке.  — В любом случае, ты победил, — Паркер крепко держал обеими руками две половинки, разводя их по сторонам так, что под пальцами оставались красные следы. Паркер игрался языком с расслабляющимся тугим входом, вылизывая его то по кругу, то проникая внутрь, а Тони рычал себе в плечо, чтобы их не услышали в его собственной клинике. Затем тонкие пальчики Питера стали дразнить колечко мышц вместе с его языком, распаляя Старка до беспредела, и хоть Тони и хотел держаться до последнего, он практически взвыл своим хриплым голосом:  — Да давай уже! — Старк стоял перед юношей полностью раскрытый и готовый принять все, что Паркер мог ему предложить. И Питер тут же всадил в мужчину сразу два пальца на полную длину, проходясь по бугорку простаты с нажимом. — Мпф, — подавил Тони собственный стон рукой, желая остаться незамеченным, при этом касаясь своего колом стоящего члена и начиная двигать кулаком по всей длине в том же темпе, что рука Питера трахала его дырку. Как же умопомрачительно было ощущать в себе эти изящные, тонкие пальцы, которые то расходились, разводя стенки пошире, то сходились, сгибаясь и касаясь самого чувствительного места в теле. А затем рука юноши покинула сжимающуюся тесноту и переплелись с пальцами самого Старка, расположенными поперек его эрегированного члена. Тони стало просто невыносимо от той пустоты внутри, которую он почувствовал, когда Паркер покинул его нутро, и чтобы как-то сгладить это ощущение опустошенности, он стал подаваться бедрами вперед, пытаясь с большей амплитудой пройтись в промежутке между туго сплетенными кистями рук. Питер это заметил и прикусил мужчину за мочку уха, сильно оттянув на себя, от чего Старк тут же замер, покорно подчиняясь воле своего молодого любовника.  — Доктор Тони, расскажите мне, — его голос звучал у самого уха, а горячее дыхание обдавала чувствительную кожу, — что вы бы хотели, чтобы я с вами сделал? — и Старка словно ударило током так, что по всему позвоночнику прокатилась волна электричества и Тони инстинктивно прогнулся в пояснице. — О, кажется, я вас понял, — прошептал юноша и направил головку своего члена к тугому отверстию, постепенно погружаясь, очень медленно раздразнивая, хотя сам едва держался, чтобы с грязным шлепком не влететь в раскрытого Тони Старка. Это была борьба двух упрямцев, потому что мужчина уже с ума сходил от желания, но все равно не поддавался на провокации. В итоге, спустя несколько минут, когда бедра Паркера прислонились к ягодицам Старка, они замерли, выжидая, кто же начнет двигаться первым. И юноша сдался, не в силах больше терпеть, и стал вбиваться в разгоряченное тело, обтянутое красно-золотой тканью. Его тормоза отказали еще на узких улочках Рима, так что вел он себя максимально развязно, стараясь войти поглубже и наслаждаясь каждым громким шлепком кожи о кожу. Старк еле держался на ногах, с такой силой его долбил Паркер, вынуждая колени подкашиваться, а рот грязно стонать, пока юноша рывками брал его сзади, не забывая ласкать большой гладкий член. — Тони, ты просто не-ве-ро-ят-ный, — Питер вдалбливал в Старка каждый слог, отчего любое движение откликалось болезненно-приятным чувством между ягодиц. — Даа, — юноша с диким стоном излился куда-то на пол, едва успев покинуть горячую задницу хирурга и стал наращивать темп движения своей руки, желая подарить своему партнеру долгожданную разрядку, но тут Тони резко выскользнул из его рук, развернулся, и повалил Питера на пол:  — Твоя очередь, дьяволенок. К слову сказать, эта ночь была признана любовниками одной из лучший проведенных вместе. И особенно благодарны они были тому, что в каждом оперблоке была отдельная душевая, а в ординаторских удобные диваны.

***

У них по-настоящему получалось делать друг друга счастливыми, не прилагая для этого особых усилий. Их связывало очень многое: схожий отпечаток на сердце, оставленный смертью близких, внутренние демоны, объединившиеся в одно племя, и неугасаемая страсть к медицине. Как будто у пары был один язык на двоих, и тишина в нем тоже была словами. Однако, как и в любых отношениях, порой приходилось идти на уступки. Например, после того вечера, когда Тони пришел отведать финикового кекса Мэй, как когда-то и обещал. Накануне Питер объявил своей тетушке об отношениях с именитым хирургом, и она восприняла это спокойно, но с опаской за своего любимого племянника, решив, что их со Старком и впрямь ждет серьезный разговор.  — Тони, — обратилась к нему женщина, — согласно моим убеждениями — любви все возрасты покорны, и речь сейчас пойдет совсем не об том, — Паркер сидел рядом, слушал, и начинал постепенно бледнеть. — У вас с Питером слишком большая разница в социальном и материальном статусах, и мне не хотелось бы, чтобы ты стал его «сладким папочкой». В этот момент юноша стал похож на фарфоровую куклу, а Тони поперхнулся кексом и с трудом откашлявшись, воскликнул:  — Кем-кем?! — его удивление было искренним, он и правда никогда о таком не слышал.  — Ну, знаешь, sugar-daddy, это когда молоденькие юноши или девушки заводят отношения со зрелыми мужчинами, чтобы жить за их счет и выполнять все их прихоти, — Мэй, похоже, вообще не казалось, что она говорит что-то странное, а Питер тем временем из бледно-серого стал пунцово-красным.  — Ты серьезно?! — вскочил парень из-за стола, скинув с него пустую кружку, которая чудом не разбилась о пол. Такой подставы от тети он точно не ожидал.  — Малыш, не волнуйся, — Мэй едва коснулась его руки своими пальцами, — позволь мне продолжить и объяснить, что я имею ввиду.  — Д-да, — сразу же осел Питер, потому что его тетя была мудрой женщиной, хоть порой и изъяснялась странным образом.  — Я понимаю, что вы влюблены, но между вами, прямо скажем, социальная пропасть, с которой нужно учиться жить, — и уже обращаясь к мужчине, — я понимаю, что Питер совсем не такой, и не захочет себе ничего лишнего. Но я вижу, что вы человек щедрый и не откажите ему в покровительстве, даже если он вас никогда не попросит, просто потому что вы его любите и хотите всего самого лучшего. Я сама такая же, — и лицо Старка выразило стопроцентное понимание, а Питер вспомнил то, как Тони таскал ему кофе и настаивал на оплате обеда чуть ли не в первый день знакомства. — Я лишь хочу попросить для Питера возможности развиваться самостоятельно. Рядом с любящим партнером, а не с высокоскоростной взлетной полосой в мир взрослых.  — Я все понял, Мэй. Не скрою, иногда мне хочется запереть его в золотом дворце и сутками из него не выбираться, — и Старк посмотрел влюбленными глазами на пунцового то ли от ярости, то ли от смущения, мальчишку, — но я полюбил его по многим причинам, и одна из них — это полная его независимость. Так что не переживай, я попридержу свои стремления стать для Питера «сладким папочкой».  — Вот и славно! — Миссис Паркер лучезарно улыбнулась и наложила всем еще по порции финикового кекса, пока Паучок нервно вдыхал и выдыхал воздух, не понимая, как ему комментировать эту ситуацию. Но увидев напротив теплую улыбку любимого человека, расслабился и решил не говорить ничего. Не сказать, что этот разговор сильно повлиял на отношения пары, но у каждого внутри щелкнуло что-то очень важное: Питер осознал, сам того не прося, что Тони видит и ценит в нем зрелую независимую личность, а Старк в свою очередь окончательно убедился, что Паучок любит его не за богатство и статус, а за него самого. Не то чтобы Старк считал Паркера папочкиной шлюшкой, просто ему было сложно поверить, что его можно ТАК любить. А ведь Питер любил.