Сирота

POV Зоя Услышав этот голос, я оторопела. Во мне вскипела неизмеримых размеров… обида. Я даже не услышала, на какой там идиотский вопрос мой братик ожидал услышать ответа. Руки сами собой разжались, и я перестала прикрывать ими голову. Уж не знаю, было ли это последствием действия наркотической дряни в моём организме, но мозг заработал гиперактивно. Движения стали чересчур стремительными и дерганными. В какой-то степени. А именно… – Ты… Негодяй!!! – попавшаяся первой под руку ваза с цветами, стоявшая до этого на прикроватной тумбочке, пролетела в нескольких сантиметрах над головой рыжего. Сейчас больше всего мне было обидно за то, что спектр моего «обзывательского лексикона» ограничивается таким жалким словечком. Не обратив внимания на визг Елизаветы, и попытки Михаила остановить меня, я резким движением вырвала впившуюся в мою руку иголку, и рванула к Саше. Не найдя лучшего решения сделать ему больно, я принялась лупить его своими хилыми кулачками в грудь. – Ты! Бросил меня! Одну! Ты хоть представляешь, как мне было плохо?! – Голос предательски сорвался на вопли, а из-за колкого ощущения в районе груди на глаза навернулись слёзы. – Как ты мог?! Я же… Ты же мой брат! ТЫ ТРУС! Жалкий! Подлый! После всего, что случилось! Ты бросил! Меня… бросил… Постепенно я начала оседать на пол. Тело сотрясали рыдания, губы задрожали и приняли искривленную форму. Если некоторым девушкам и идет заплаканный вид, я в их число никак не попадаю: неконтролируемо выливающаяся слюна изо рта вряд ли можно отнести к привлекательным качествам. Следующая стадия под названием «зуб на зуб не попадает» окончательно перечеркивала любой намек на очаровательность. В свою очередь одышка и сдавленный прерывающийся кашель подвел к кульминации очередной истерики. Время от времени вылетали отрывки таких слов, как «ты», «трус», «бросил»… А удары уже по ногам хилели с каждым новым всхлипом. Не сразу, но я почувствовала, как меня крепко обхватили за плечи и прижали к груди. – Тш… – только и услышала я. Понадобилось не менее получаса, чтобы я окончательно успокоилась. Проявив чудеса тактичности, извечная троица верных помощников оставила нас с братом наедине. Сделав над собой усилие, я задышала в спокойном размеренном темпе. – Неужели у тебя не осталось ни малейшего осколка братской любви? – серьезным шёпотом спросила я. Потребовалось ослабить объятия, чтобы поднять голову и посмотреть в Сашины глаза. Сейчас они как никогда раньше напоминали пасмурное небо в разгар грозы. Это показалось мне очень важным. – Я… Мне нечего сказать тебе в своё оправдание. Ты же знаешь, отец всегда был моим авторитетом, и, когда я его потерял… Во мне как будто что-то дрогнуло и оборвалось. Я понятия не имел, ни что происходит, ни как мне дальше быть. Но, поверь, я ни на день о тебе не забывал, клянусь. – Н-но зачем было бросать меня? П-по крайней мере, ты же должен б-был п-попробовать меня н-найти, – голос снова задрожал. – Я… Я хотел, правда хотел, честное слово, – теперь настала очередь брата повышать голос в порыве эмоций. – Но я боялся. Грымза, она, она становилась всё сварливей и сварливей с каждым днём. Она контролировала буквально каждый мой шаг, каждый мой вздох. Но сейчас… Она серьёзно больна… Вот уже получается четыре месяца. И на протяжение всего этого времени, я тебя искал. В том детдоме тебя не оказалось. Никакой информации когда и куда ты испарилась, как будто тебя никогда и не существовало в списках. И я, как только появилась возможность, начал обзванивать все приюты, но… Господи… Мне так стыдно. Я знаю, что оправдываться – это низко. Просто хотел, чтобы ты знала. Глубоко в душе как будто скрутило нечто приятное, появился отголосок надежды: меня не забыли, меня искали. – Я не прошу мне верить сразу, или же раскрывать свою душу и снова впускать меня в список самых близких-дорогих людей в твоей жизни. Но, я обещаю, сейчас, когда я наконец-то нашёл тебя, сестрёнка, я уже буду просто не в состоянии бросить тебя. И я докажу это. Со временем ты поверишь мне, и даже, быть может, между нами установятся былые отношения. А я-то думала, что жизнь разучила меня быть наивной и доверять первому слову человека. Напротив: после всего им сказанного я, в порыве радости забыв об обещании самой себе никогда не прощать этого человека,… кинулась к нему в объятия, пожалуй, даже слишком рьяно уцепившись ему в шею. – Как я скучал по тебе, – прозвучал тёплый ответ на мои нежности. Далее никто из нас не спешил снова затевать душещипательные беседы. *** – Ты, глупая девчонка! Он кормил тебя афродизиаками и снотворным, чтобы обуздать. Посадил на цепь, на которой ты так покорно сидела всю прошедшую неделю. Елизавета была в ярости. Брат, уже, кажется, позабыв о нежностях, свирепо смотрел мне прямо в глаза, будто задавал мне какой-то немой вопрос. Михаил безучастно стоял около двери, видимо, охраняя нас от непрошенных посетителей. А я… я не совсем понимала, что от меня хотят. – Полюбуйся, что я нашла на кухне того миленького домика, в котором нам-таки посчастливилось тебя найти! Всегда милая и почти всегда любезная белокурая девушка сейчас почти швырнула мне полупустую пачку с таблетками, где красивыми печатными вензелями было вычерчено «Левитра» – Я… Это жаропонижающее! – но проигнорировав её насмешливый взгляд, продолжила. –Ч-что такое аф-фрод-дизиак? – Ха, что такое? Да ты просто наивная дурёха! – да, знаю, это не новость. – Вот скажи: у тебя не появлялось чувство будто твоё тело… м-м, изнывает от того, что не испытывает телесного контакта что ли… Кажется, мой невольно приоткрытый рот дал всем понять, что Елизавета в точности описала моё тогдашнее состояние. – О, Господи! Ты…! – Спокойнее, Лиза! Не забывай, что Зоя находится не на допросе и она всё еще нуждается в отдыхе, – я ответила Михаилу признательной улыбкой. Сейчас из головы никак не хотел уходить тот образ насмехающегося Жени Ключевского. Я будто снова очутилась во сне, который граничил с беспамятством. «Пообещай, что когда-нибудь спасёшь меня». – Кажется, самое время повторить свой вопрос: моя дорогая сестрёнка, помнишь ли, спала ты с этим мерзавцем или нет? Казалось бы, вполне логичный вопрос, особенно после точного описания Елизаветой последующих эффектов после употребления «жаропонижающего» препарата. – К-как вы м-можете т-так со мной п-поступать? Это н-низко думать так! Я не спроста в следующий момент посмотрела в сторону Михаила. Он же… поддержит…? Не поддержал. В его глазах полыхало неистовое любопытство. А значит он тоже сомневается. Значит допускает возможность. Однако вспомнив всё былое, я не могла оставаться прежней напуганной замухрышкой. Это я осознала моментом позже. – Да вы что здесь, с ума все посходили? – Несомненно, этот неучтивый тон сейчас исходил ни от кого иного, как от меня. – Братик, при всей радости, что я испытываю от нашего воссоединения, мне хочется как следует отодрать твои уши за такие вопросы! И лицо попроще сделай, а то смотреть противно. Если у кого-то есть сомнения… Да Господи! Не спала я с вашим Ключевским, фу так думать со стороны каждого из вас! Мне даже потребовалось пару глубоких вдохов, чтобы осознать, что я возвышалась над всеми, вскочив на больничную кушетку босыми ногами. После недолгой, но весьма напряженной паузы раздались… аплодисменты? – Аха-ха, ну наконец-то! Господа, вот эта заноза в заднице – моя любимая сестрёнка. Рад вам ее представить. Уж не знаю, всегда ли она была тут тихоней. Возможно провалы в памяти отбили у нее весь непоседливый нрав… Пока все удивлялись и выдыхали с облегчением, я вспомнила, что у меня оставалось одно незаконченное дело… *** – Алек… Саша… Можно войти? – Ты, в каком-то смысле, уже это сделала. Не самое теплое начало разговора. Итак, сейчас я, бесцеремонно приоткрыв дверь в палату Александра, месторасположение которой мне учтиво сообщил Михаил, стояла, переминаясь с ноги на ногу, и не понимала, как дальше продолжить этот непростой разговор. Он даже не обернулся в мою сторону и продолжил что-то чрезмерно сосредоточенно изучать, стоя у окна. – Я хотела поговорить! Может, брат прав, и ко мне действительно возвращается мой былой непоседливый нрав? Раньше бы у меня ни в жизни не хватило бы ни смелости, ни звонкости голоса, чтобы палату пронзило такое разгульное эхо. – Зоя… – Я знаю про аудиосообщение! Я бы никогда такое не сделала! Это все неправда! Ничего такого не было! Клянусь... Терпеливо дождавшись окончания моих оправданий, Александр все же продолжил. – Я хотел спросить не об этом. Сердце работало вдвое быстрее секундной стрелки настенных часов. – Ты помнишь, что сказала Марина перед тем как… назовем это «выражением своих чувств»? Имеет ли он в виду… – Это правда. Это был никто иной, как моя домработница и моя бывшая интрижка, кто подсказал мне принять тебя под свое крылышко на первое время, дабы избежать финансовых утечек в твой карман и запятнанной истории человека под именем Александра Романова. Меня. Я могла распознать его черты лица в блеклом полупрозрачном отражении окна, около которого он сидел на кресле. Закрыв двери палаты, я неслышно приблизилась к кровати. – Это же не все, что тогда было сказано, верно? Резкий поворот человека в кресле. Затем он вскочил. Да почему он так сильно реагирует на любые мои реплики? Настолько невыдержанного Александра мне удается видеть нечасто. – Ты ожидаешь повторения той части с признанием в нежных чувствах? – почему он окинул меня настолько леденящим взглядом? – Без сомнений, мне нетрудно. Это тоже была чистая правда. Но что я услышу взамен? Или лучше: что я получу? Насмешку от сбежавшей от меня девчонки, присутствие которой мне было необходимо? Которую я буквально заслонил своим телом от пули, а в ответ не получил ни слова, ни действия благодарности?! Я была напрочь сбита с толку холодным, испытующим взглядом юноши. Зачем-то начала отсчитывать тиканье секундных стрелок. А ведь мысли так и роились у меня в голове, не в состоянии собраться в пару связных предложений. Жалкая, жалкая, жалкая! Наконец на двадцать четвёртом тике, Александр снова повысил голос: – Какой же я дурак! На протяжении полугода бегать как собачка за девчонкой, в которую втрескался по уши. Ладно бы хоть совершеннолетней была… Не правда ли я жалок? Вот тут то я не могла больше отмалчиваться. – Да ты… – «и вправду дурак», чуть было не добавила я вслух. – Прости! Извини пожалуйста! Я очень многим обязана! И не знаю, как выразить всё. Просто… Я не могла смириться с тем фактом, что все носятся со мной, как с какой-то жертвой судьбы-злодейки. Как будто я чего-то лишена. Когда же появилась зацепка узнать о своем прошлом… Да и вообще зачем ты потащил меня в тот самолет? Я… я всего лишь хотела, чтобы с моим мнением считались! – Да уж, мысли до сих пор путаются. Вердикт Михаила: «Это нормальное состояние после всего пережитого за такой короткий срок». – А сейчас ты удовлетворена?! Теперь в этой чертовой больничной пижаме не только я, но и ты. – Он остервенело одернул край бесформенной рубашки болезненно серого цвета. – «Реабилитация после насильственного наркотического воздействия на организм». Поздравляю! Благо хоть у Миши оказался тогда с собой этот кровоотсасыватель или как там его. Не пришлось уродовать тебе ещё и запястье! Ну что: узнала прошлое? Страдаешь теперь меньше? Да уж, это несомненно лучший способ провести летние каникулы! Швейцарские Альпы и рядом не валялись! Он зачем-то снова отвернулся к окну. Отражение сейчас передавало нахмуренное сосредоточенное лицо юноши, вглядывающегося вдаль. Тем временем небо подчинилось сумеречному времени суток и начало окрашиваться в мутную смесь красного и синего. Как обычно, я не могла сообразить, как передать Александру всё, что творилось у меня сейчас глубоко внутри. Я подошла к нему сзади и, аккуратно обвив руки вокруг торса, прижалась щекой к его спине. – М-м…Кажется, где-то я уже это видел… – задумчиво протянул он. А ведь и вправду. Та самая ночь, когда я впервые вспомнила о существовании своего брата. Когда я впервые призналась Александру в своих чувствах… Я не помню, как скоро мы оказались сидящими на краю кровати. Помню только, как сказала… – Я больше ни за что и никогда не приближусь к этому ужасному человеку. – Ты имеешь в виду Ключевского? И почему ты никогда не можешь мне просто поверить? Неужели так трудно хоть раз сохранить свою прекрасную заднюю точку от регулярно плачевно заканчивающихся приключений? – Александр с отрывистыми вздохами, видимо от боли в груди, повернувшись на спину, опустился головой ко мне на колени. – Представь на минуточку: всю сцену в самолете от начала до конца спланировал этот гад. А потом сам пришёл ко мне в больницу, любезно мне обо всём этом поведал и заявил, что ты сидишь внизу в его машине. Можешь ли представить, как я тогда взбесился. У-у-у… Все услышанное повергло меня в шок. Непроизвольно я перестала перебирать мягкие волосы юноши. Перевела дыхание. Поистине ужасный человек. Главное ни при каких обстоятельствах не приближаться к этому чудовищу. – Ручаюсь, он больше не сможет к тебе подобраться настолько близко. Только… держись меня. Мне, откровенно говоря, надоело вытаскивать тебя из неприятностей. Дай мне хотя бы пару месяцев спокойствия. Мысль, с которой я сбегала от Александра, снова не оставляла меня равнодушной: с моим появлением в его жизни, ему стало определённо труднее. И тем не менее, теперь, когда всё выяснилось, можно начать новую страницу своей жизни. Думала я…