Сирота

– Соблазнительная девушка, безусловно, знает, что молчание – золото. Но! Не дольше нескольких секунд. Потому что если молчание продлится дольше – добро пожаловать, госпожа неловкая пауза. Разговор уже минут десять тянулся в таком стиле. А именно – Елизавета рассказывала мне, как должна вести себя по-настоящему притягательная леди. – Знаешь, во мне уже полбутылки шампанского и два бокала мартини, – запинаясь, продолжила подруга. – Я подозреваю, что ни за что не спущусь вниз, ничего при этом, не разбив и не сломав. А ты, я посмотрю, ещё не так пьяна... Тебе же не составит труда спуститься в Сашкин кабинет и принести мою сумочку? Там фотоаппарат, а на нём такииие фотографии… Так я побрела в сторону выхода из комнаты. – И если тебе не сложно! – в голосе послышалась шутливая обречённость. – Захвати на винной полке бельгийский ликёр с белым шоколадом. Я ждала его все три месяца, что была в отъезде. Сейчас самое время, чтобы его открыть. Недовольно согласившись, я побрела вниз по лестнице в сторону нужной двери. Понадеявшись на удачу, что Александр уже спит (и правда, что ему делать в своём рабочем кабинете в два часа ночи), я тихонько прошмыгнула в комнату. Темно… И тишина… Но это даже к лучшему. Не нужно включать свет и привлекать лишнего внимания. Сумка лежала на стуле при входе, поэтому найти её было не так уж сложно. Но вот со вторым поручением возникала проблема: я совсем не знала, где располагается винная полка, а отсутствие света лишь усложняло поиски. Ещё добавляло огня моё нетрезвое состояние. Практически на ощупь я начала распознавать предметы, находившиеся вокруг меня. Мне это напомнило то время, когда я была слепой и так же, как новорождённый котёнок, двигалась наугад, не могла и шагу сделать без помощи другого, кого-нибудь зрячего. И когда бутылка треклятого ликёра была уже в руках, кто-то ослепил меня яркой вспышкой света. «Фонарик» – пронеслось у меня в голове. – Что ты здесь забыла? – ледяным тоном спросил говорящий. От неожиданности я выпустила алкоголь из рук. Бутылка со звоном разбилась об пол. А я уже в который раз удивилась, почему владелец кабинета не удосужился положить ковёр, как в большинстве остальных комнат. Хотя… может ему даже нравится звук разбивающегося стекла, и только здесь он может позволить себе крушить и ломать всё подряд. Знакомый хриплый смех прозвучал перед тем, как комнату озарил свет настольной лампы. Александр взял меня за подбородок, поворачивая к себе, и я встретилась глазами с его улыбкой. – Так что тебе понадобилось в столь поздний час в столь странном месте? – юноша вновь озвучил свой вопрос. – Лизина сумка и ликёр… Мы оба опустили голову, чтобы помянуть столь желанный и дорогой, скорее всего, напиток. – Впечатляющий ответ, – нервно усмехнулся Александр, отводя меня подальше от осколков и усаживая на диванчик. – Не знал бы тебя, принял бы за воровку. Это же она послала тебя сюда? Чёрт! Вот как предчувствовал, что что-нибудь да учудит… Я смотрела на его лицо, глаза, губы… Возможно во мне взыграли чувства, обострённые благодаря алкоголю, находившемуся в моей крови, а, может, я всегда этого хотела… Поддавшись вперед и схватив юношу за галстук, я приблизила его к себе и коснулась носом его губ. Он лишь недоверчиво меня осматривал и, видимо, оценивал мои действия и их возможное продолжение. Я запустила свои пальчики ему под воротник, а сама припала губами к его шее. Поцелуи медленно спускались ниже, а на рубашке через какое-то время остались лишь только две застёгнутые пуговицы… Не ведаю, каким инстинктом я была движима. Внезапно я отдалилась и начала неотрывно смотреть на его лицо, стараясь понять, какое впечатление произвели мои действия. Никакой реакции. Лишь только плохо скрываемая, непонятно откуда появившаяся злость. Я попыталась вернуться к начатому, но его руки почти грубо обхватили моё лицо и притянули вперёд. Александр начал рвано и, как мне показалось, даже остервенело, целовать меня. Его язык исследовал мои губы, зубы, дёсны. Он совершал действия так быстро, что я даже не успевала толком отвечать ему. Но вдруг он остановился, отдалился так же быстро, как и приблизился. – Алкоголь… Сколько ты выпила? – Я не знаю, немного наверно… – Немного? Да ты бы знала, что у тебя во рту творится! Во мне сейчас было как будто два человека: один всё понимал, осознавал, что, когда протрезвею, будет стыдно, и второй, которому хотелось всего и сразу, в особенности Александра. И этот второй побеждал с внушительным отрывом, я вам скажу. Забормотав что-то оправдательное в ответ, я вновь прижалась к нему. Его рука покровительственно легла на мой затылок. Я подняла голову вверх, в надежде встретиться с ним взглядом, но он как будто специально старался этого избежать и смотрел куда-то в окно. Изучив пару книг похабного содержания, я примерно представляла, что я намеревалась сделать. – Зойка, ты ж пойми: сама себя ненавидеть станешь, когда отойдёшь немного, – юноша пытался убрать мои руки от своего торса, но я настаивала на своём. – Да опомнись же ты! Сейчас натворишь невесть чего, а потом… – с его губ сорвался низкий стон, когда я коснулась рукой где-то в области ниже пояса, в поисках пряжки ремня. Да что же это такое со мной творится то?! Я буквально на несколько секунд остановилась, но в следующее же мгновение продолжила с новой силой. А, плевать на всё! На уже пылающие от стыда щёки, на нескладность от неловкости и недостатка знаний действий, на то, что будет дальше плевать. – Учти, ты же сама сейчас нарываешься на неприятности, – почти прохрипел он мне на ухо и, подхватив, прижал к ближайшей стене. – Подумай о последствиях. Неловко стукнувшись головой, я сдавленно захныкала. И сердце так гулко колотилось… Да как это понимать вообще? Я и не думала, что так можно… Мои пальчики вновь проникают под его рубашку. Но Александру, похоже, не нравилось, что я взяла инициативу в свои руки. Он как бы невзначай перехватил их своей большой сильной рукой, поднял вверх и обвил ими свою шею. – Держись за меня, – шепчет он. Он потянул мою нижнюю губу зубами, затем отпустил её и прислонился своим лбом к моему. Я учащённо дышала. Не удалось подавить сдавленный вздох, когда его пальцы медленно скользили меж ключиц и дальше, по животу. Странно, непривычно и невыносимо даже… Внизу живота появилась какая-то сладкая, неизвестная мне до этого момента истома. Его поцелуи от губ медленно спускались ниже. И ниже. И… да куда уж ниже-то?! Его рука начала блуждать по внутренней стороне моего бедра. – Нет! – в этот момент меня как будто ледяной водой окатило. И стало страшно. И я вдруг вспомнила о последствиях, вспомнила ту самую ночь… Меня начинало трясти. Сзади послышался скрип открывающейся двери, затем невнятное бормотание, а затем я увидела, как в кабинет почти ввалилась Лиза. – Я услышала звук разбивающегося стекла и пришла, как только… – она, немного покачиваясь, прошла внутрь, но вдруг замолчала, когда увидела разбитую бутылку и растёкшуюся белую жидкость на полу. – Но… Но ведь… Я же молилась на этот ликёр, я мечтала о нём, как же так?! Её глаза вдруг округлились, когда она заметила нас в углу комнаты в… немного странном положении. – Ой-ой-ой! Простите. Я ничего не… Хотя нет… Стоп! – её грозный голос раздался эхом по комнате. – Я всё видела и… Саша! Да ты что ж творишь то, а?! Я думала, ты просто так, для мамы сказал, что встречаешься с ней. Ты ведь не можешь… Да ей же всего шестнадцать… – её возмущению не было предела. Я обмякла в сильных руках Александра, положила кажущуюся такой тяжёлой голову ему на плечо и уткнулась носом в шею. – Прости, – только и смогла прошептать, до момента, когда меня полностью охватила дремота, и я провалилась не то в сон, не то в забытие.