Open up! This is police!

В патрульной машине стоит стойкий запах сигарет; горьких таких, дешевых, прямо как любит старший лейтенант второго районного отделения полиции Мин Юнги. Чонгук недовольно морщит нос, помахивая перед лицом. — Что корчишься? — хмыкает старший. — Я не переношу запах табака, — тихо отвечает Чонгук и поправляет лацканы на форменном пиджаке. Юнги лишь с ухмылкой отворачивается, возвращая свое внимание дороге. Как уже успел заметить Чон, Мин Юнги не такой уж и общительный парень. Да и компании «сопляка» не рад от слова совсем. Чон обреченно вздыхает, потирая холодные пальцы. «Почему мама не разрешила мне пойти на экономический?», — стонет про себя Чон. Два часа назад. — Ты, блять, шутишь что ли?! — на весь кабинет орет Юнги. — Мне нахрена сопляк-то в патруле? Мало того, что нужно всегда смотреть, как бы эти недомерки мне в бок опять не захуячили арматурой, так теперь еще и за этим сопляком приглядывать? — Юнги, — тянет капитан Ким Намджун. — Мы ежегодно забираем около десятка выпускников училища к себе после выпуска. Каждый год я спускаю все на тормозах, лишь бы твоей душеньке было спокойно. Вот уже пять лет… — Намджун поднимает тяжелый взгляд на подчиненного, и Юнги чуть отступает от стола, по которому еще минуту назад истерично лупил кулаками. — Пять лет, блять, я терплю твои истерики. Но на этом все. Хватит. Капитан швыряет папку с личным делом на другой край стола, ближе к лейтенанту. Юнги берет в руки дело и, перелистывая страницы, хмыкает. — Ботан какой-то? — он разворачивается к креслу возле входа. Забившись в угол, сложив руки на колени, словно школьник, сидит щуплый брюнет. На вид, ну не больше восемнадцати, а судя по делу — двадцать три. — Ну что, птенчик, — командует Юнги, и парень вздрагивает. — Готов служить своей родине? Парень резко подскакивает с места, роняя фуражку, что до этого покоилась на его коленях. Роняет и тут же приседает, чтобы ее поднять. Неуклюжести парнишки, наверно, можно было бы умилиться, если бы не одно «но»: неуклюжесть для копа — это прямая дорога на больничную койку. Мин потирает ребро, вспоминая прошлые потасовки. — Так точно! — салютует Чонгук, поправляя форму. — Готов приступить на службу. Юнги хмыкает и машет папкой, призывая идти за ним. — Готов он… — бубнит под нос Юнги и покидает кабинет начальника. Сейчас Вот честно, Чонгуку эта служба в полиции в хер не уперлась. Он всегда хотел спокойной, размеренной и самой обыкновенной задротской жизни какого-нибудь офисного планктона. Но его матушке захотелось иметь в роду копа. Чтобы по форме, при параде, чтобы подружкам хвастаться. И, в принципе, отказаться Чону никто не мешал. Мешало только отсутствие яиц (фигурально) и податливый характер. Рация на приборной панели зашумела: — Три-два-два, слышишь меня? — звучит голос диспетчера, и Юнги поднимает рацию. — Слышу, — шепелявит старший. — В твоем районе опять разбой на продуктовом. Принимай вызов. — Сука, я убью его, — ругается Юнги. — Посодють, — шутит женщина на том конце. — Лучше прикрой этого Кима на недельку-другую. Может, одумается.  — Намджун скорее мне оклад поднимет, чем этот пиздюк начнет исправляться, — сплевывает в окно Юнги. — Короче, понял. Выезжаем. Лейтенант убирает рацию на стойку приборной панели и переключает передачу.  — Ну что, боец. Твой первый вызов. Чонгук тяжело вздыхает и, ерзая на сиденье, поправляет фуражку. Нет, все же лучше было бы пойти на экономический.

***

Ехали на вызов по ограблению магазина, а приехали в спокойный спальный район. Чонгук удивленно оглядывается по сторонам, захлопывая дверцу машины. Глядя на лейтенанта не то что вопросов задавать не хочется, даже смотреть в его сторону страшно. Сгорбился, нервно теребит кобуру на поясе, бубнит себе что-то под нос и вышагивает прямиком к одному из ближайших подъездов. И если с виду улочка похожа на самую обыкновенную из тех, коих сотни в Сеуле, то вот подъезд дома — это какой-то ад. Облезлые темно-зеленые стены, надписи черными маркерами, которые гласили, что тут живет какой-то «обмудок Ким Тэхен» и что он должен вернуть кому-то чью-то девственность. Отдельного внимания стоил запах, что стоял на все те три этажа, что копы поднимались к квартире. Чонгук морщится, оглядываясь по сторонам. Юнги заносит кулак над дверью с потертой обивкой. — Открывайте, полиция! — орет на всю лестничную клетку Юнги. Какое-то время за дверью не слышно ни звука, но спустя еще два или три таких вот стука и дверь с тихим щелчком открывается. На пороге стоит парень с ярко-фиолетовыми волосами и довольно щурится. А вот Юнги явно закипает с каждой минутой сильнее. — Где Ким? — гавкает тот и, оттолкнув парня в сторону, проходит в квартиру. — И вам доброго дня, лейтенант Мин, — здоровается парень, а затем переводит взгляд на Чонгука. — Приветики. Чонгук лишь кивает, стараясь сохранять серьезное выражение лица. Пока он тупит на пороге, из коридора слышится гарканье Юнги. — Чонгук, да зайди ты уже, блять. Чон спешно проходит в квартиру под пристальным взглядом сощуренных от постоянной улыбки глаз. Квартира оказалась под стать подъезду. Словно и не заходили никуда, думает Чонгук. Ободранные пожелтевшие стены, полы с выцветшим линолеумом, висящие на соплях дверцы полок, а посередине комнаты, где сигаретный дым стоит коромыслом, стоит стол. Парочка парней, что сидят за ним и, мерно покуривая, поглядывают на копов, медленно отложили карты. Один из них, с самой, как показалось Чонгуку, наглой мордой, оперся на локтях и подался чуть вперед. — Привет, Юнги-хен, — широко улыбается тот, сверкая всеми тридцатью двумя зубами. — Не хенкай мне тут, — огрызается Юнги. — Кого вы в этот раз обнесли? Парень удивленно открывает рот и театрально прикрывает его ладонью. — Мы?! Мы ничего не делали, ведь так, ребята? Парни вокруг загоготали, кивая в ответ. — Я же обещал тебе с того раза, что больше ни-ни, я и держу свое обещание. — Ты мне, блять, пошути еще тут, — делает шаг в сторону какой-то полочки Мин. — Чонгук, обыщи их. Всем встать из-за стола. — Хен, — лениво тянет парень, но все же встает. — А это санкционированный обыск? — Хуинционированный, — огрызается старший, перебирая какие-то коробочки на полке. — Все достали всё из карманов. А ты чего стоишь? Чонгук дернулся от резкого толчка по плечу в сторону парней. В целом, Чонгук такое уже видел не один раз по телеку; все люди выстраиваются в небольшую шеренгу возле стены, все выкладывают на стол, а Чонгуку нужно лишь обыскать их. Делов-то. Фигня. Чон нервно сглатывает и делает шаг в сторону тройки парней. Первый, что открывал им дверь, стоит и все так же лыбится, второй — его Чонгук не знает (логично), тоже стоит и как-то по-идиотски улыбается. А вот третий, кого Юнги звал Тэхеном, стоит и совсем не выражает никаких эмоций. Почти. Смотрит на Чонгука чуть исподлобья, с хитрецой такой; смотрит, щурится, а затем едва заметно улыбается краешком рта. По спине Чонгука прошла легкая морозная волна, заставляя легко передернуть плечами. — Ты на них долго смотреть будешь? — гаркает Юнги, переходя уже к третьему шкафчику. — Д-да, прошу прощения, — кланяется Чонгук и подходит сначала к «улыбашке». — Простите, поднимите, пожалуйста, руки. На такую просьбу улыбка с лица парня сползает, и он удивленно смотрит на копа. — «Простите», «пожалуйста», — смеется тот, что стоит рядом. — У вас там в участке День вежливости что ли? — Рот закрой, Чон, — стреляет в парня молниями из глаз Юнги. — Ох, ну вот это прям угроза, так угроза, — понижает тон парень и как-то странно смотрит на лейтенанта. Мин лишь фыркает и продолжает перебирать вещи. Чонгуку же приходится осторожно обойти всех со спины, медленно прощупывая каждый сантиметр тела. — Меня, кстати, Чимин зовут, — говорит через плечо парень, когда руки Чонгука спускаются на его бедра. — А то мы с тобой так сблизились, а ты и имени… ай. Парень обиженно смотрит в сторону Юнги и потирает ушибленный лоб. — Еще хоть слово, и я не салфетками в тебя кину, а чем потяжелее, — Чимин дует губы и обиженно опускает голову. Чонгук медленно переходит к тому, что стоял от Чимина левее — Хосоку. Тот послушно поднимает руки вверх и изредка хихикает, когда пальцами Чонгук касается оголенной из-за поднятой кверху футболки кожи. Он скользит по бедрам, ниже, опускается к ногам и проверяет резинку носков. — Я чист? — довольно улыбается парень, опуская руки и поправляя одежду. — Да, все отлично. Вы можете присесть, — Чонгук указывает на стул возле стола и переходит к третьему. Этот, словно вообще от этого мира отбитый, ни слова не говорит и только зыркает как-то странно; Чон поправляет нервно пиджак и белые перчатки, поднимая руки вверх, как бы показывая, как нужно встать Тэхену. — Поднимите, пожалуйста, руки. — Ну, когда меня так просят, то я даже не знаю как и отказать, — он тянет довольную отчего-то улыбку и медленно поднимает руки. Мельком Чонгук замечает, какие тонкие кисти рук у этого Тэхена, какие длинные пальцы, которыми он задевает предплечья, когда тянет руки к верху. Чонгук смотрит на мягкий животик, который открылся из-под растянутой футболки, зависает на острых бедренных косточках. Откровенно залипает. — Все в порядке, Чонгук-и? — низким бархатным баритоном тянет Тэхен, и Чонгук чуть трясет головой, обходя парня со спины. Пахнет этот Тэхен как-то необычно: чуть сладко и горько одновременно, его волосы на затылке подвыбриты, придавая стрижке объемность и заодно открывая вид на тонкую шею. Чонгук опускает медленно руки на плечи и проводит ими ниже, к подмышкам. Он осторожно ведет по ребрам, чувствуя, как те подпрыгивают под пальцами. Его грудная клетка мерно поднимается и опускается, когда Чонгук ведет ниже по животу, проверяя под ремнем низких джинсов.  — Пошарься у него по карманам, — говорит Юнги. — Этот вечно что-то куда-то прячет. — Понял, — кивает Чонгук. — Можешь начать с задних, — шепотом, опустив голову на бок, говорит Тэхен. Он едва не касается носом чонгукова виска, отчего младший нервно дергается. Шутки-шутками, а вот этот парад гейских шуток в участке ему совсем не нужен после всей этой операции. Поэтому Чонгук цепляет на себя маску серьезного (нет) копа и, откашлявшись, опускает руки на задницу Тэхена. Тот хихикает и опускает голову. «Попа как орех…», — думает Чонгук, но пословицу не продолжает. Он осторожно скользит по задней стороне бедер, ощупывая каждый сантиметр. Затем, выпрямившись, он кладет руки на бляшку ремня и ведет чуть ниже. Бедра парня какие-то даже по-женски узкие и фигуристые, а взгляд из-за плеча — коварный. Младший ведет руками чуть ниже, опускаясь на передние карманы возле паха и нащупывает что-то очень твердое. Чонгук медленно сжимает это в руке и слегка подергивает. Со стороны слышится тихий смех, и Чонгук непонимающе хмурит брови. — Юнги-хенним, — поднимает голову Чонгук, сильнее сжимая предмет в руке. — Я что-то нашел. Тэхен нервно сглатывает и чуть подрагивает плечами, посмеиваясь. Юнги оборачивается на коллегу, а затем смачно бьет себя ладонью по лбу. — Эй, Чонгук-и, — еле сдерживаясь, тихо говорит Тэхен. — Что это у вас? — перебивает Тэхена Чонгук, дергая по штанине. — Это мой член, господин полицейский, — расплывается в пошлой улыбке Ким. В принципе, обосраться в первый день на работе — это нормальная практика. И вот если бы был он экономистом, его ошибки в табличке не вызвали бы каких-то бурных эмоций, но вот это. Это, конечно, полный пиздец, думает Чонгук, густо наливаясь краской. — Эй, — поворачивается корпусом Тэхен, заглядывая в глаза младшему. — Мне, конечно приятно, но, может, — он опускает многозначительный взгляд на чонгукову руку на члене, — все же дождемся, когда они все уйдут? Кончик языка игриво скользит по нижней губе, а Чонгук теперь абсолютно точно уверен в том, что нужно было идти на экономический.