Open up! This is police!

      Работа Чонгука из года в год становится сложнее и опаснее, и Тэхен, таков уж он, не упускает возможности на эту тему поворчать примерно всегда. — Вот скажи мне, — провожает он взглядом суетящегося по комнате супруга, — больше некому в засаде сидеть? — Есть, — отвечает Чонгук, натягивая серый свитер, — но этот «клиент» мой и именно мне нужно его взять на момент сделки. — На мёменть сьдельки, — передразнивает Тэхен. — Отправь Юнги, в конце-то концов, ты теперь следователь, а не патрульный или какой-то там участковый.       Чон переводит взгляд на Тэхена, который, к слову, все еще валяется в кровати и с деловым видом раздает указания. — Следователь — это тот же коп, только занимается следствием. И не нужно обесценивать работу моих коллег. — Вот и надо оно тебе было… —… Надо.       «В чем дело?», — спросите вы. Все просто — Чон Чонгук сразу же после свадьбы решил, что не хочет просиживать свои штаны в патрульной машине (и дело вовсе не в постоянно курящем Юнги), а хочет действительно заниматься чем-то интересным. Например, расследовать преступления. И не просто кражи магазинов, а что-то посерьезнее. И вот он — лейтенант следственного отдела Чон Чонгук к вашим услугам.       Сейчас он занимается расследованием поставок незаконного оборота наркотиков в их районе. Им еще занимается куча всяких подразделений, но Чон без устали старается помогать следователям из ведомственных подразделений. — Слушай, — закатывает глаза Тэхен. — Я не скажу, что знаком с этой сферой, однако я повидал немало таких вот группировок. И, поверь, они все там наглухо отбитые. — И что ты мне прикажешь делать? — Нервно спрашивает Чон, надевая кобуру. — Полежать еще чуть-чуть со мной? — Широко улыбаясь, Тэхен постукивает ладонью по пустующей половине кровати рядом с собой.       На это младший лишь закатывает глаза и выходит в коридор. — Перед уходом не забудь проверить свет в ванной. Вечно забываешь выключить.       Тэхен тут же повторяет беззвучно слово в слово, собирая руки на груди.       Чонгук изменился. Прошло ни много, ни мало пять лет с тех самых событий, когда Тэхен дразнил пугливого сержанта в машине, когда тот пытался установить наружную слежку за ним. И вот он уже взрослый полицейский, занимается самым настоящим расследованием. Что испытывает Тэхен? Гордость. Безусловно он горд, но одновременно напуган. Ведь работа полицейского опасна, не говоря уже о том, что она еще и выматывает, отбирая все силы.       Семейная жизнь, в принципе, ничем не отличается от той, что у них была после помолвки, однако жизнь до перехода в другой отдел явно была более насыщенной.       Тэхен откровенно скучает по тем импульсивным событиям, которые совершались то тут, то там. И под «событиями» мы понимаем, конечно же секс. Вот именно его отнял отдел по расследованиям, чтоб ему пусто было.       И если раньше можно было украсть своего красавчика-муженька из-под грозного присмотра Юнги, то теперь этот присмотр перешел самому Намджуну, как начальнику участка. И вот украсть что-то у Ким Намджуна действительно сложно. Сокджин пытался, кажется, не раз, но ничего так и не вышло — это стойкая, почти неприкосновенная гетеросексуальная скала.       А что до Тэхена и Чонгука, то им приходится действительно сложно. Киму то и дело приходится мотаться в Европу, где делами крутит-вертит Хосок, то в Китай, где Чимин под своей милой пухлощекой мордочкой прячет суровый оскал бизнесмена с суровым мафиозным и немножко воровским прошлым. И этим двоим всецело Тэхен доверяет, но проверяет ежемесячно каждую из территорий, так как не понаслышке знает о крысах и всяких ушлых типах, которые не побрезгуют и у пенсионерки хлеба подспиздить, не то что у многомиллионной компании. И случаи были. Но о них он Чонгуку не рассказывал, так как то, как он поступил с воришкой одной ценной картины, не совсем законно.       Чонгук же, когда стал следователем, ушел весь в работу и обучение одновременно, так как экзамены на перепрофилирование, а затем на подтверждение умений, требовали немало сил. Что-то он знал из академии, а о чем-то понятия не имел, пока не занялся этим вопросом вплотную. — Чонгук-а, — шепчет на ухо, чуть прикусывая кожу на нем. — А пойдем в кроватку? — Тэхен, мне некогда, — отмахивается Чон, как от назойливой мухи. — Ты не видишь, что у меня еще целый параграф не разобран? — «Основы криминалистики и исследования мест преступлений»? — Читает Тэхен вслух заголовок. — Разве это не для криминалистов? Ты же просто всех этих холопов должен опросить и пойти расследовать. Зачем это все?       Чон оборачивается на мужа, приподнимает бровь и, помяв переносицу, медленно и очень даже устало объясняет: — Во-первых, не холопы, а коллеги. Во-вторых, при первичном осмотре места я и сам должен уметь понимать основы того, что происходит, чтобы не закосячить на месте преступления и, не приведи Намджун, не испортить улики. — Ты не сможешь ничего испортить, — мурчит Тэхен и нежно обнимает мужчину. — Ты мой самый-самый лучший лейтенант на свете! Самый умный, самый сообразительный и самый догадливый в мире сыщик. Да-да, сыщик! Ты…       Тэхен с радостью бы продолжил свою тираду о том, какой Чонгук хороший-замечательный, да вот только сам объект воздыхания просто взял и уснул, уткнувшись носом в живот мужа. И это не в первый раз. Потому Ким только улыбается, убирает со лба упавшую челку и медленно берет на руки Чонгука.       И нет, это не то зрелище, которое можно увидеть в дорамах, ведь лейтенант весит килограмм на семь больше самого Тэхена и являет собой по большей степени груду мышц.       Потому на лице Кима отражается вся степень страданий и боли (в основном в пояснице), пока он перетаскивает любовь всей своей жизни на кровать. Благо та находится в шаге от стола. Но этот шаг — он только для человечества ничтожен, а для Тэхена — это кардио, нагрузка на мышцы поясницы и ног, а также небольшая тренировка групп мышц рук и предплечий.       И вот благодаря таким историям Тэхен и разворчался этим прекрасным утром. Ведь его любимого Гукки сперла сраная полиция Южной Кореи! Нагло, вероломно и даже не думает извиняться. Но что мешает Тэхену сделать что-то, что помогло бы ему вернуть былую страсть отношениям? Правильно. Ни-че-го.

***

— Здравия желаю! — врывается в полицейский участок Тэхен в обеденное время того же дня.       Юнги на такое приветствие приподнимает глаза, не отрываясь от порции горячего, свежезаваренного рамена. Громкое сюрп, пара жирных капель на какой-то папке и громкое: «Ну, бля», заставляют Кима широко улыбнуться.       Все же, что ни говори, а по старшему лейтенанту он действительно скучает. Они видятся с ним крайне редко из-за перехода Чонгука в другое подразделение. Пусть и находятся в одном участке, но работают они в разных корпусах. Обеда у Чонгука нет, а потому вот в такие перерывы он не может забежать в свой когда-то участок и, развернув коробочку с обедом, громко пожелать бывшему наставнику приятного аппетита.       Они не отмечают общих праздников и не проводят вместе выходные. Не из-за ссор или обид, а из-за нехватки времени. Тупой, самой банальной занятости на работе. В основном у Чонгука, конечно же. И пытался как-то Тэхен ему объяснить, что не стоит забивать на личную жизнь, но разве отвлечешь ты ищейку, взявшую след или кобеля, унюхавшего течную суку? Верно — нет. И пусть сравнение мужа с собаками весьма странное, однако довольно яркое и точно описывающее происходящее. — Приятного аппетита, — произносит Тэхен и без приглашения плюхается на стул напротив стола Юнги. — Уходи, — шипит Юнги. — Твое присутствие здесь не предвещает ничего хорошего. Последний раз, когда ты тут был без приглашения — Чонгук стал геем. — Ну так тебе-то чего переживать, — язвит Тэхен, но тут же закусывает губу.       Злить старшего лейтенанта не стоит. Он и так злой, а вот без секса почти год — сродни гарпии, которая откусит тебе голову и выпьет кровь, не моргнув и глазом. Эх, Хосок-Хосок, такого котенка оставил…       И вот Тэхен уже приготовился получить очередную порцию гнева на тему: «Да на кой хуй ты его в эту сраную Европу отправил?! Какое я плохое зло тебе сделал, что меня без кекса оставляешь?!», но речей не последовало. Юнги только прикрывает глаза, медленно делает вдох, а затем выдох. Потом еще и так десять раз. Тэхен не отрывает его от этого важного медитативного процесса, но медленно ахуевает. А на восьмой раз даже начинает невольно повторять. — Зачем пришел? — как ни в чем не бывало произносит Юнги. Терпеливо.       Ким пару раз моргает тупо, поднимает брови: — Ам… Э… — Логопед в соседнем здании поликлиники, — перебивает «поток мыслей» Юнги, медленно поднося палочки ко рту, а затем шумно захлебывает лапшу. — У меня нет проблем с речью, — попытка отбить колкость была явно не очень, а потому Юнги снисходительно хмыкает и откладывает порцию обеда. — Сдаешь позиции, — Юнги чуть подается вперед, складывая перед собой руки на столе. — Реально что-то случилось?       Юнги — он только с виду такой ворчливый. И отталкивает Тэхена чисто рефлекторно. На самом деле он даже в какой-то степени проникся к этому опездолу, можно сказать, породнился, как и с Чонгуком. Второй для него вообще почти младший братишка. Вслух он этого никогда не скажет, конечно же. Но про себя он всегда волнуется. Особенно за младшего сейчас. И, кажется, не без оснований.       Тэхен выглядит весьма печально, даже не смотря на его эту ехидную улыбку и попытки пошутить. И это действительно смехотворные потуги, по сравнению с тем, как он закидывал его колкостями ранее. Неужели что-то стряслось?       «Не накручивай!», — повторяет ему вечно Намджун. Да вот поздно, обычно, так как у Мина в голове уже клубок из мыслей, которым позавидует любой писатель-фантаст. Вот и сейчас воспаленный от ночного дежурства мозг рисует картины похищенного Чонгука, бандой нарко-картеля (и те почему-то из Мексики с мачете, непременно), сообщения о сумме выкупа и фото Чонгука с кляпом в виде грязной белой тряпки во рту. — С Чонгуком что-то? — как можно менее эмоционально спрашивает он Тэхена.       И тот вздыхает, отводя взгляд.       «Ну пиздец. Гепатит, текила, наркота», — пробежала череда невнятных фактов (абсолютно стереотипных) о Мексике. И почему вообще Мексика? — По мне так заметно? — тихо, почти болезненно отвечает Ким. — Сколько они требуют?! — вскакивая с места, почти орет Юнги. — Кто? — быстро спрашивает Тэхен. — Мексиканцы! — так же быстро отвечает Юнги.       Тэхен пару раз моргает, ничего не понимая. — Какие мексиканцы? — Наркоманы эти поганые! Вот знал я, что дело это чонгуково до добра не доведет. Он же сам никогда ничего не рассказывает, приходится ходить и спрашивать у коллег там всяких, кто поближе к его делу расследует. Говорят, он там какой-то бандой наркоманов занимается. Вот я знал, знал, что дело хуевое! Надо было его заявку тогда в следственный забраковать! — Юнги, о чем ты? — серьезно спрашивает Тэхен. — Да в чем дело-то?! — нервы Юнги не выдерживают и он срывается на крик. Прощай дневная выдержка и методика десяти выдохов. Спасибо, Тэхен. — У меня секса уже вечность не было! — так же громко отвечает Ким.       Кто-то в участке захихикал, а кто-то стыдливо отвел взгляд в сторону. — Сочувствую! — донеслось из соседнего угла.       Сочувствие от бомжа — вот до чего докатился Тэхен. Приплыли. Но не о бородаче в рваном Гуччи из Китая ему думать нужно, а о Юнги, из ноздрей которого чуть ли не огонь. — Не понял… — тихо переспрашивает старший. — Повтори. — Говорю же, — уже шепотом продолжает Тэхен, перегнувшись через стол поближе к Юнги. — Проблемы с сексом у нас из-за его новой этой работы… Все как-то скучно, однообразно. Дрочу чаще, чем дышу, ей-богу, достало… — Беги, — закрывая глаза, шепчет Юнги. — Куда? — искренне не понимает Ким. — Туда, где я, блять, твою рожу никогда больше не увижу! — выпаливает Мин. — Беги, сука, пока я вот из-за стола не вышел. Нахуй улепетывай, иначе прибью тебя. Видит участок, я не сам виноват — это ты идиот! — Да что я сделал?! — испуганно подпрыгивает со стула Ким. — Я только хотел спросить, может ты знаешь чего про его дело. Где я найти его могу? — Где ты его найти можешь — не знаю, зато к котлу твоему собственному в аду, я инструкцию Чонгуку распишу подробную! Съебись мигом! — Фу, грубый какой, — морщится Тэхен. — Это все потому что у тебя сексу нет!       Выкрикнул уже у самого выхода человек с явно не самой завидной половой жизнью. — Сдохни! — почти заверещал Юнги, кидая в сторону выхода недоеденную тарелку рамена.       Вслед Тэхен еще какое-то время слышал матерную ругань, пожелания скорейшей смерти, импотенции и вечного поноса. Не только от Юнги, кстати, но и от тех, кто по несчастливым обстоятельствам стали жертвами раменного обстрела.       Полезного ничего из участка он так и не вынес, однако кое-что все же пригодится: о его работе знают в его же отделе расследований, а значит, об этом может узнать и Тэхен. Делов-то — подергать старые связи.

***

      Дергать пришлось быстро и хитро. Вся информация обошлась Тэхену в «вот эту брошку с рубином» и «позови на следующее автепати клуба N в Китае». Но это ничто по сравнению с ценностью той информации, что он получил.       Во-первых, банда эта не банда, а сраный Чиль Сон Пха — бывший клан Тэхена. А заправляет всем этим старший брат его «отца». Тот тип с виду самый обыкновенный кореец с самой обыкновенной рожей, но вот по натуре — гниль гнилая. Если по первости он просто торговал у ближайших к клубам переулков, то поднявшись до правой руки отца начал творить несусветную дичь. По факту, он — это одна из самых главных причин, почему Тэхен решил выйти из этого клана даже ценой всего того наследства, которое ему причиталось бы, не укради он тот ценный груз много лет назад.       Во-вторых, Чонгук скрыл от него, что объектом слежки будет член его бывшего клана. Он скрыл от него такую важную информацию и со спокойной рожей поперся в какой-то отель, неподалеку от места встречи с покупателями.       В-третьих, что это вообще за Ёнджун, который с ним в паре? Почему Тэхен об этом впервые слышит?!       Нет, Ким не из ревнивых, он просто не любит, когда о таком не рассказывают. Типа, он в отеле с чужим мужиком. Даже если он не гей сейчас, то как он сможет держать себя в руках, когда увидит Чона в столь интимной обстановке. И то, что обстановка интимная, Тэхен ни разу не сомневается.       И нет, Тэхена совсем не грызет совесть за парочку пропущенных красных светофоров, нет его не волнуют штрафы, которые он получит за превышение скорости. Все это совершенно неважно в тот момент, когда дорога его лежит до самого опасного в Сеуле квартала «Красных фонарей» и «притона для наркоманов». Нет, ну нашли же место!       Нужная улица встречает его уже через пару поворотов своей непроглядной теменью и звуками какого-то рыгающего рядом алкаша. Ах, Тэхен и забыл, какой запах у таких улиц. На них он сам не жил, благо даже их первое укрытие было в плюс-минус приличном месте по меркам бедности, но это — клоака безысходности, тлена и беспросветной депрессии. И вот даже не у жителей, а, кажется, у самого Тэхена.       Отель с красноречивой вывеской в виде сердечка виднеется где-то за углом и Тэхен сразу же узнает в нем лав-отель. Ну, конечно. А как же иначе? Ведь именно из номера такого отеля будет отлично видно то место, где будет происходить сделка с каким-то покупателем из Тайваня. Нельзя же было выбрать место, которое буквально через дорогу — простой хостел, мать его! Почему лав-отель?!       Нет, Тэхен не ревнивый муж и доверяет своему мужчине всецелом. Он не доверяет непонятному Ёнджуну, который уже наверняка начал свою гейскую загрузку, наблюдая за его милым Гукки, который даже спустя столько лет не растерял эту свою очаровательность во взгляде, легкость, и, самую лучезарную улыбку в мире он тоже никуда не дел.       Он все так же смотрит по утрам нежно, прикасается неловко, словно в первый раз. Говорит с придыханием когда волнуется и натягивает рукава посильнее, когда очень сильно стесняется. Да-да, этот взрослый и уже вполне себе самостоятельный следователь умеет стесняться!       За роем мыслей Тэхен не заметил, что бежал. Да так, что запыхался и с первого раза не смог объяснить девочке за прилавком, что ему нужно. — Два… Мужика. Где?       Девушка похлопала своими длинными и очень тяжелыми с виду ресницами и только и нашлась, что спросить: «Чего?». — Сюда… — Тэхен наконец сделал глубокий вдох, чуть успокоился и уже отчетливо произнес. — Сюда к вам должны были заехать два мужчины. Ориентировочно, — он посмотрел на наручные часы, — часов шесть назад.       «Шесть!», — Тэхен сам знатно ахуел, когда увидел стрелку часов на восьми вечера. Он проволындался с этими выяснениями столько времени?! — Ам, простите, — девушка неловко замялась, — но мы не выдаем такую информацию. — А какую выдаете? — сморщился Ким. — Так, это. Никакую. — А давайте все же вы мне кое-какую все же выдадите?       Хрустящая купюра улеглась на стол перед девушкой. Глаза ее резко заблестели. Конечно, таких купюр она не видела отродясь. Тэхен даже не уверен, что она понимает, что перед ней Евро. — Уважаемый посетитель, — заблеяла девушка, заламывая пальцы. — Я не могу вам сказать, в каком номере кто бы-то ни было остановился.       Она медленно потянула купюру к себе и продолжила. — Однако я могу сказать вам, что у нас не занят только один номер на самом последнем этаже. — Там же люкс у вас? — ахуевает Тэхен. — Возможно, — улыбнулась девушка и отошла от прилавка. — Ничего более вам сказать по поводу номеров не могу.       Ким посмотрел в эти полные безразличия к его тяжелой ситуации глаза и выплюнул едкое: «Спасибо», пулей взбираясь по лестнице. — У нас работает лифт! — крикнула она вслед.       Тэхену насрать. Ровно пять пролетов ему насрать. На шестом одышка сказала: «Привет». На седьмом легкие сказали: «Пока». Он буквально выплюнул их, когда взбежал на восьмой этаж.       И нет, Тэхен в отличной форме, просто кардио — не его. Зато точно его — это мощный хук справа, который незамедлительно выбивает дверь.       Да, с легкостью так вышибает едва прикрытую дверь. Дверь в пустоту. «У нас занят только один номер», — слышится эхом в голове.       Пустой оказывается и следующая дверь. По итогу занята, конечно же, та, у которой окна выходят на дорогу и отель напротив. Ким ругается на себя за такую рассеянность, но тут же прощает, ведь он волнуется! А вдруг сейчас Ёнджун уже загрузил гей-апдейт на сто процентов и прямо сейчас прижимает Чонгука к вонючим лавотельным простыням?! — Открывайте! Немедленно! — заорал Ким на весь этаж. — Я знаю, что вы тут!       Дверь быстро распахивается и на пороге тут же оказывается злой, почти что бешеный Чонгук. — Теперь весь отель знает, что мы тут! — шипит Чон, затягивая за ворот пиджака в комнату Тэхена. — Ты хер ли разорался?! Какого черта ты вообще тут делаешь?!       Тэхен слушает, конечно, но не слышит, как на него ругаются. Он внимательно сканирует взглядом помещение на предмет голых гетеро-гейских тел по имени Ёнджун. — А Ёнджун где? — Че? — скривился Чонгук, словно Тэхен ему дохлую кошку под нос сунул. — Ты сюда из ревности прилетел? — Прилетел я сюда из чувства тревоги к тебе, о свет очей моих… —… Попизди мне тут! — зашипел гадюкой краснючий от злости Чонгук. — Нет, я честно беспокоился… — выдыхая и успокаиваясь пробормотал Тэхен.       Даже если Ёнджун в соседней комнате, ему за эту сцену ничуть не стыдно. В конце концов, Тэхен не понаслышке знает о делах мафиозных. И именно он имеет полное право сейчас волноваться о своем любимом человеке настолько, чтобы взять и достать информацию о тайной операции и прийти сюда. Пусть и получая словесных пиздюлей за поступок.       Чонгук посмотрел в глаза Тэхену, обессиленно выдохнул и поплелся в конец комнаты к окну. — Нет тут Ёнджуна. Слился гад этот. — В смысле «слился»? — растерялся Тэхен, но проследовал за мужчиной. — В самом простом, — Чон напялил наушники на голову, оставляя одно ухо свободным. — Он старше меня по званию и хитрее на голову. Оказывается, такая слежка — это самое будничное дело для их отдела. Они просто сидят, слушают и записывают информацию. Затем они передают эту информацию в отдел по борьбе с наркотиками и… все.       Чонгук тяжело выдохнул и уставился в окна противоположного отеля. Тут и бинокль был не нужен — Тэхен отчетливо видел огромную фигуру своего когда-то брата и его прихлебал.       А еще он видел уставшее лицо мужа. Уставшее, грустное и до бесконечности разочарованное. А как иначе?       Он, хоть и не вдаваясь в подробности, воодушевленно иногда рассказывал о том, как узнал новые подробности о деле. Как нашел нового свидетеля или улику в деле. Это расследование захватило его по самую макушку сразу, как только упало на его стол. И вот оно что оказалось? Это самая обыкновенная слежка за кого-то? Просто потому что новичок?       Тэхену стало так обидно и грустно, что он не выдержал и крепко обнял Чонгука, нежно прижимая его голову к своему животу. — Ч-что ты…? — Прости, Гукки! — залепетал Тэхен. — Я такой дурак! — Это я знаю, — хмыкнул Чон.       И Тэхену не нужно смотреть на это красивое лицо, чтобы увидеть, как красиво приподнимается уголок рта, оголяя белые зубы. Как сужаются эти блестящие черные глаза. — Прости…       Он присаживается на корточки перед Чонгуком и берет его пальцы в свои руки. Холодные. — За что ты извиняешься? — непонимающе спросил Чон. — За то, что я эгоист такой сраный. Я волновался о несущественной херне в то время, как ты батрачил словно проклятый. — Ну, не проклятый… — вставил небольшую ремарку младший. — Не важно! Ты работал, чтобы добиться своей цели, чтобы осуществить мечту, а теперь получается, что все зря…? — Ну, не зря. Я узнал, что они в этот отель каждую вторую пятницу месяца приезжают и принимают клиентов до обеда следующего дня. Ребятки тоже «батрачат словно проклятые», — невесело хмыкнул Чон.       Он приподнял за подбородок Тэхена и заглянул в глаза, словно что-то выискивая в них, высматривая. — Так о какой такой «несущественной» херне ты там беспокоился?       Голос Чонгука в темной комнате звучит спокойно, немного даже возбуждающе. Хотя, кого Тэхен обманывает? Чонгук никогда и ни в чем не был «немного».       Он всегда сексуален, сообразителен, красив и отважен. Одновременно мил, скромен и сдержан. В нем сочетаются абсолютно все противоречащие друг другу качества на самых их максимальных мощностях. Вот и сейчас: он очень устал и очень привлекателен. Его хочется пожалеть и уложить в кровать, а затем очень долго целовать. — Да-а-а, ерунда, не заморачивайся, — хмыкнул Тэхен и попытался было отвернуться, но пальцы на его подбородке силой сжались. — Не беси меня, Тэхен…       Ах, как же Тэхен мог забыть о вот этом режиме «Чонгук-убийца»? Не в прямом смысле, конечно. Убийца вовсе не людей, а нервных клеток самого Тэхена. Если вернуть их на пару лет назад, то он рассмеялся бы в лицо тому, кто скажет, что однажды Чонгук сможет сам прижать его к стенке, сам первым расстегнет ремень брюк и начнет самоотверженно отсасывать как в последний раз. Посмеялся бы, да. Но сейчас вот не до смеха. — Ну… Как бы тебе сказать, — Тэхен отвел глаза и закусил губу. — Просто… У нас с тобой уже так давно не было секса, и я подумал, что могу сделать что-то для тебя сегодня. А потом узнал о Ёнджуне и мысли куда-то совсем не туда меня понесли… Ну, в общем, я это…       Чонгук в последние годы стал раскрепощеннее, пусть все и оставался таким же застенчивым в вопросах общения с людьми. Но вот в своем рвении к поцелуям, объятиям и прикосновениям малец приобрел хватку.       И он заткнул ненужную болтовню своего супруга горячим, чувственным и самым долгим, кажется, в их жизни поцелуем.       Он целовал его, не двигаясь, просто наклонившись к Тэхену. Он целовал его нежно, заставляя разливаться по глухой комнате едва слышные звуки поцелуя. Звуки их сбитого дыхания.       Чонгук целовал Тэхена так, словно утопал в нем всецело: его язык медленно водил по горячему языку партнера круговыми движениями, затем переходил в ласкающие движения по губам, а затем вновь возвращался в рот. Он посасывал язык и едва прикусывал для остроты ощущений, чтобы потом поцеловать Тэхена глубже, шумно выдохнув воздух носом.       Падая на пол к Тэхену, Чонгук впивается пальцами в черные волосы мужчины и силой оттягивает их к спине. — Мха-ах, — стонет Тэхен, позволяя Чонгуку мазнуть языком по белой шее. — Ты боялся, что я также целую кого-то другого? — хитро щурится Чонгук, а затем губами прикасается к коже на ключице. — Н-нет, больно надо мне думать о таком? — фыркнул Тэхен, но за футболку на спине все же ухватился посильнее. — А что бы ты сделал, если бы застукал нас здесь в такой же позе?       От таких слов Тэхену становится ничуть не обидно. Он понимает, какую игру ведет муж, однако даже малейшая мысль о том, что Чонгук может кого-то обнимать так же, как это делает сейчас, медленно застилает глаза красной пеленой. — А ты как думаешь?       Голос Кима резко меняется, уходя в глубокие низкие нотки. Те самые, которыми он говорит с подчиненными, с которыми говорил когда-то в клане с теми, кто должен был перед ним пресмыкаться. И Тэхен не то чтобы не любил так разговаривать, просто такой тон выходит самим собой, когда он… в бешенстве. — Ты уже забыл, кем был твой муж в прошлом?       Чонгук останавливается и приподнимает голову, чтобы взглянуть в лицо — самое красивое на свете лицо. Сощуренные глаза, блестящие в уличных огнях и отдающие сиреневыми и синими бликами, смотрели прямиком на него — в самое сердце. Вероятно, именно такой взгляд у убийц-психопатов. Глубокий, нечитаемый, пугающий и одновременно завораживающий.       Тэхена Чонгук не боится. Тэхена Чонгук обожает. Однако таким, кажется, он супруга еще никогда не видел. — Забыл?       Тихий, низкий баритон стелется по пустой комнате. В паузе их перебивает звук проезжающей мимо машины с сиреной. — Я помню, — тихо отвечает Чонгук. — И ты же никогда так не поступишь? — Ким медленно поднялся с пола и протянул руку Чону.       Чонгук выпрямился и коснулся ладонями лацканов пиджака. Он провел по ним до груди, а затем плавно принялся расстегивать пуговицы одну за одной. Сохраняя молчание, он раздел Тэхена, оставляя того в одних лишь брюках.       Он хотел бы сейчас посмотреть ему в лицо, но свет неоновых вывесок прячут от глаз все черты, очерчивая лишь контуры фигуры. Красивой, стройной.       Чонгук проводит кончиками пальцев по подбородку и ведет вниз. Медленно, собирая каждую мурашку на своем пути. Он ведет по животу, едва касаясь пупка, ниже, до самой бляшки ремня. — И?       В голосе Тэхена слышится сталь, но она уже звенит от волнения и предвкушения. Чонгук прекрасно знает все, абсолютно все слабые стороны этого мужчины. Знает и, конечно же, без зазрения совести будет ими пользоваться прямо сейчас.       Звук расстегнувшейся ширинки, шуршание спадающих на пол джинс и глубокое «А-а-а-х, Чонгук-а» разлилось по комнате.       Это тихое «Ах», Чон обожает больше всего на свете. Он, пожалуй, и рад бы бывать в позиции Тэхена чаще, однако такие звуки наслаждения доступны ему только в такие моменты — моменты мнимого доминирования. — Да, Чонгук, м-м-м-м, — раскачиваясь бедрами, простонал Тэхен. Его член входит в рот Чонгука медленно и плавно, позволяя каждой венке, каждому сантиметру кожи коснуться губ. Чон позволял почувствовать свой язык, который блуждает по крепкому члену. Он сосет чуть ускоряясь, не забывая пошло причмокивать, выпуская сочащуюся головку.       Чонгук посасывает ее, едва сдвигая пальцами плоть. Водит языком по уздечке, вырывая из любимого все больше сладких стонов. — Мх-ах, да…       Тэхен подается вперед резче, почти врезаясь в стенку горла и чувствуя, как пульсирует все внутри нее. Чон не дергается, не отдаляется и даже не хрипит, а лишь сильнее вбирает член до основания, касаясь губами яичек. — Ахуеть… — не выдерживает Тэхен, рассматривая сосущего Чонгука. — Пожалуйста, не дай мне кончить сейчас. Умоляю, я так сильно хочу тебя трахнуть, ты бы знал…       Чонгук приподнимает глаза на мужа, выпускает тут же подпрыгнувший к животу член, и, облизнувшись, подмигивает. — А как я этого хочу, ты бы знал.       Давно уже с такой скоростью Тэхен не раздевал Чонгука. Давно он уже не прижимал его к простыням с такой силой и не прилипал губами к анусу с таким наслаждением.       Запах геля для душа, что смешался с его собственным создавал новый аромат, который Тэхену однозначно нравится. Весь Чонгук, что сейчас покрыт мелкими каплями воды, изгибающийся, словно кошка, ему нравится.       Эта талия, эти большие бедра, расставленные сейчас специально для Тэхена, эти ягодицы, икры, щиколотки, плечи и спина — он любит в Чонгуке абсолютно все. И с годами только больше. — Ты принял душ в рекордные сроки, — прошептал Тэхен, прислонившись членом к колечку мышц и падая грудью на чонгукову спину. — Мог бы и присоединиться, — Чон подается бедрами навстречу Тэхену и чуть прогибается в спине, позволяя кожей партнеру почувствовать, как перекатываются мышцы. — Тогда я, скорее всего, кончил сразу бы, как только вошел. А я хочу понежиться подольше.       И Ким не врет — прелюдия оказывается долгой, вязкой и до чертей горячей. Он целует Чонгука в плечо, в лопатку и крестец. Медленно обводит кончиком языка анус и вновь припадает к нему шумно выдыхая. Он проникает внутрь языком, тщательно вылизывая и подготавливая Чонгука. — А-ах, да-а…       Простонал Чонгук, падая лицом в подушки. По его телу прошла волна мурашек. На такую реакцию тела Ким и рассчитывал, а потому продолжил. Он медленно вытаскивал язык из пульсирующего отверстия, а затем вставлял вновь, чтобы едва заметно подвигать им вперед и назад. — Господи, так скоро кончу уже я, — простонал Чон. — Ох, это будет ужасно, — оторвавшись от горячих ягодиц, прошелестел Тэхен. И в ту же секунду сильнее сжал член Чонгука.— Так, думаю, не кончишь.       Чон едва заметно выдохнул и спрятал лицо в изгибе локтя.       Тэхен, безусловно, как и всякий обожатель своей второй половинки, приветствует безопасность. Но эта ночь отчего-то заставляет его просто смочить член в смазке, а затем войти в Чонгука просто так, без презерватива, и ни на секунду не жалеет.       Горячий, пульсирующий внутри — таким он уже ощущал его, однако ощущение все еще крышесносное. И потому он двигается медленно совсем недолго, позволяя Чонгуку привыкнуть. И как только под ним едва подаются навстречу, давая понять, что «можно», он ускоряет темп.       Тэхен входит в Чонгука громко, сильно и страстно. Он вбивается в него так глубоко, насколько только позволяет физиология и его физическая подготовка. Ах, как бы он хотел трахать так Чонгука всю ночь и следующее утро. Слышать этот стон, тонущий в подушках, слышать этот хлюпающий звук, когда Чонгук буквально засасывает его в себя, крепко сжимая ягодицы. — Умоляю, Тэ…— слышится снизу.       И Ким бы, наверно, хотел еще поиграть в такого вот сынка мафиози, однако именно у него достаточно долго не было секса и то, какой кайф он получает сейчас и все еще держится — достойно отдельной похвалы. И он отпускает.       Он освобождает член Чонгука, а затем обеими руками хватается за бедра, чтобы сильнее притянуть к себе. Он пару раз толкается в мужа и, едва не теряя сознание, кончает внутрь.       Тело дрожит, Чонгука едва потряхивает от оргазма, а в заднице еще пульсирует и дергается член Тэхена. Он, кажется, никогда так сильно еще не трахал его. Было дело, конечно, и марафоны устраивали, но чтобы так глубоко и так страстно — впервые. И, кажется, Чонгук взял бы такое за привычку. — Так что, не ревнивый, говоришь? — переводя дыхание, спрашивает Чонгук и тут же отхватывает смачный шлепок по заднице. — Айщ! Эй! Ты что, не поможешь встать?! — Не маленький, сам встанешь, — бросил Тэхен, скрываясь в ванной. Но, конечно же, не закрывая ее.

***

      Утро в лав-отеле Чонгук не встречал еще ни разу. И не захочет, вероятно, никогда больше. — Сколько?! — ахуевая от стоимости на чеке, почти заорал Чон. — Вы в курсе, что в простом отеле дешевле остаться на ночь?! — Понимаю, дорогой гость, однако в нашем отеле вы платите за безопасность и полную анонимность. — Ой, вот про анонимность не заливай-ка, а?! — начал было беситься Чонгук, но понял, что перед ним стоит девушка с куда более длинными ресницами, чем та, что принимала их с Ёнджуном вчера. — Ладно… Как давно вышел мужчина из моего номера? — Дорогой гость, вы платите за анонимность не только свою, но и своего партнера. Я не могу… —… Ой. лучше помолчи, пожалуйста.       Чонгук просто бросил купюры на прилавок и направился к выходу. Но у самой двери остановился и резко развернулся. Побежав к испуганной девушке он едва слышно произнес. — А кассовый чек вы, случайно, не выписываете? Мне мою анонимность оплатить должны…

***

      Заставив девушку на ресепшн знатно попотеть в поисках кассы и чековой книжки, Чон удовлетворенный вышел из отеля. Тэхен не мог уйти далеко, да и давно тоже. Чонгук открыл глаза ровно в тот момент, когда послышался щелчок закрывающейся двери. Но, вообще, мог бы и подождать.       С мыслями о том, что муж его иногда полнейшая задница, Чон огляделся в поисках своей машины, которую он заблаговременно вчера отогнал на парковку перед отелем. Пока осматривался, не сразу заметил странную потасовку у дверей соседнего отеля. — Не понял, — прищурившись, вслух произнес он.       У дверей махался никто иной, как сам Ким Тэхен! Он, конечно, брал уроки по всяким там единоборствам, но ни в одном из таких Чонгук не припомнит сражение сразу с пятью врагами. — Помогите! — вдруг заверещал Тэхен сразу, как только охранники сына главы клана схватили Тэхена. — Полиция! Помогите! Хулиганы зрения лишают! — Заткнись! — послышался голос со стороны. — Ты совсем идиот, раз показываешься на глаза мне после всего, что учудил? Ты думаешь, отец все тебе простил и отпустил ситуацию? Ха-ха-ха.       Громкий смех отчетливо слышался на противоположной стороне дороги. — Я привезу тебя отцу, а затем посмотрю, как он украсит свой новый кофейный столик кожей, содранной с твоей задницы. Вообще, думаю… —… Простите.       Монолог был прерван коротким приветствием. — Лейтенант полиции Чон Чонгук. Пожалуйста, пройдемте со мной.       Амбал посмотрел на Чонгука сверху вниз и оскалился. И вот если Тэхена вчера Чон не боялся, то его «бывшего» брата сейчас пиздец как испугался.       Харя хоть и простая, что деревенский таз, но страшная — пиздец. Вблизи видно, что вся она в шрамах, мелких ссадинах и давно заживших ранах. Не то пиздили в детстве нещадно, не то переходный возраст был прыщавый. Хер поймешь, но отступать поздно. — Вынужден задержать вас и ваших спутников за хулиганство и угрозы жизни человека. — Чего-о-о-о?! — амбал аж покраснел. — Ты совсем, мышь, ахуел чтоль? Берега попутал? Ты хоть знаешь, кто я?! — Вот в участке и расскажете.       Вероятно, жизнь Чонгука закончилась сейчас и здесь, но к отелю подоспели коллеги с мигалками и помогли упаковать группу «хулиганов» в машины. — Отвезите, пожалуйста, их в пятый следственный участок, — попросил Чонгук у коллег. — В следственный чтоль? А не ближе к нам? — Нет, боюсь, что этим ребятам придется задержаться у нас чуточку подольше. — Понял, сделаем.       Сержант отдал честь и исчез в одной из патрульных машин. — Скажи, ты совсем идиот или куда? — рассмеялся Чонгук, рассматривая веселые глаза супруга. — Ты же понимаешь, что их не брали не просто так все это время? Что начальство хотело добраться до крупной рыбы? — Знаю. А еще знаю, что этот опездол ни к какой крупной рыбе вас не приведет. Он лишь принимает товар, да передает его посредникам. Сам он никаких контактов не имеет. Батя его хоть и любил больше всех, однако деньги тот любил всегда намного больше, а потому кто поставщик и кто скупщик знает только он. — Ам… А раньше нельзя было сказать?! — выкрикнул Чонгук. — Так ты меня не спрашивал, — удивленно посмотрел Тэхен на мужчину. — Как не говорил? Говорил, конечно! Как только узнал, так и рассказал. С хуя ли бы мне такие вещи от тебя скрывать? — Не понял.       Какое-то время они стояли посреди улицы и тупо смотрели друг на друга. Один не мог поверить, что второй такой тупой, а второй не сразу смог переварить то, что его любимый Чонгук такой замечательный и на самом-то деле ничегошеньки не скрывает. Осталось только самое главное — понять, когда это Чонгук ему о таком рассказывал.       Двумя месяцами ранее.       Сидя на пассажирском сидении, Чонгук наконец-то почувствовал себя расслабленно. Долгие брифинги, нескончаемые собрания с отделами по борьбе с наркотиками и свидетелями выжимали все соки. Но он уверен, что делает по-настоящему полезное дело. — Устал? — шепотом спросил Тэхен, медленно перестраиваясь в соседний ряд. — Угу, — кивнул Чонгук.       Шум мотора убаюкивал, мягкий голос Тэхена приводил в состояние полного спокойствия и дарил ощущение безопасности. Ах, точно… — Мн-ом, мнпф, — пробормотал Чонгук, посильнее прижимаясь к стеклу.       Глядя на сонного Гукки Тэхен лишь в очередной раз умилился, какой же его господин следователь милый. — Поспи, — прошептал Тэхен и накрыл того своей курткой. — Завтра расскажешь.       Но, конечно же, он не рассказал, утонув в очередном дне из собраний, чтения документов и поисков новых улик и доказательств против человека, который им, по факту, нахуй и не нужен.