Я всё помню.

"Его улыбка ярче солнца. Глаза - два глубоких моря, в которых я вечно тону, и всё никак не могу вдохнуть воздух. Его голос так красив, а все его песни заставляют по телу пройти какой-то лёгкий ток, который начинается от сердца, а затем останавливается лёгким покалыванием на кончиках пальцев. Прикосновения рук такие лёгкие и нежные. От него так и тянет любовью. Самой настоящий любовью. А запах, он такой сладкий, въевшийся в душу. С ним всегда приятно проводить время, лёжа на траве и смотря на тысячи огоньков в небе. Разговаривать ни о чём. Брать друг друга за руки, слегка сжимая, а затем, смотреть на падающие звёзды, загадывать желания, и весело смеяться над каким-то глупостями. С ним всё становится ярким. С ним всё становится приятным. Закаты становятся ярче, красивее. Ночи длиннее и теплей, хотя обычно холодно. Обычный глоток вина, который в основном слегка обжигает горло, станет сладким на вкус. Его объятья крепкие, но нежные. Поцелуи долгие, властные, но всё так же наполнены любовью и искренностью. В самые ответственные моменты, он осторожно брал меня за руку, смотрел мне в глаза и твердил, что у нас всё выйдет и у нас всё получится. И у нас это выходило. И у нас это получалось. Если я был в тоске. Если я считал, что всё, это конец. Если я был на грани срыва. Он приходил. Он приходил, прижимал меня к себе, мягко поглаживая мои волосы. И шептал мне на ухо, что не стоит опускать руки, что нужно посмотреть на всё с другой стороны. И я так и делал. И мы выходили из этого. Снова. Мы снова смогли найти выход из чего-то трудного. Из чего-то, как казалось, невозможного. Я всё помню. Я помню все моменты. Я помню всё, что ты любишь. Я помню, как ты любишь ходить по пляжу, взяв меня за руку. Я помню, какое вино ты предпочитаешь. Я помню, как ты до безумия красиво улыбаешься, когда я делаю что-то милое, или, когда я готовлю твои любимые блюда. Я помню, как ты улыбаешься и смеёшься, когда мы дурачимся. Я помню, как ты ругаешься на меня, но ты не можешь долго залиться, особенно, когда я корчу милые мордашки. Ты лишь произносишь: "какой же ты придурок, Лаггер" и мягко целуешь меня в макушку. И знаешь, Мистик, я не помню лишь одного, но хочу помнить.. " -я хотел помнить, как я надену кольцо на твой палец... - бутылку из под виски опустошили. Выпили всё. До дна. - я помню всё. - белые глаза наполнялись слезами. Слезами горя, злобы и отчаяния. - я помню каждый, чёрт возьми, момент. - эта же бутылка полетела в стену, разбиваясь. А затем, острые осколки со звоном упали на пол. - я помню всё, что ты любишь. До сих пор. - белоглазый поднял осколок, который валялся у его ног. Парень медленно сел на колени, аккуратно подняв его. - но почему ты не позволил помнить именно этот момент.. Когда я мог бы стоять на одном колене перед тобой.. Когда я мог бы достать красную бархатную коробочку... Когда я бы мог открыть её и спросить "согласен ли ты?"... - вдоль вен медленно, глубоко, сильно надавливая, провели осколком. Поперёк - это так, побаловаться, пострадать и перебинтовать, вызвав "Скорую". А вдоль.. Вдоль-это когда конец. Когда конец тебе. Чувствам. Страданиям. Любви. Воспоминаниям. Всё. Это безвозвратно. - я т-так хотел ус-слышать.. - тишину прерывали лишь всхлипы. Всхлипы боли. Больше моральной, чем физической. Но вместе с ними-громкое сглатывание. Попытка убрать эту тяжесть в горле. Я думаю, что всем это знакомо. - ус-слышать тв-воё гром-мкое.. "да".- Он верил. Он видел. Он знал. Знал, что ответом будет "да". Знал, что оно будет громким. И радостным. Но никто не знал, что жизнь его возлюбленного прекратится в один из счастливых дней. Кровь била из глубоких порезов. В глазах мутнело. Тело становилось ватным и слабым, из-за чего оно и упало на пол. На острые осколки, но не острее, чем в сердце. -как жаль, что суицид - самый страшный грех.. Я так хотел бы попасть к тебе, в Рай... И как жаль, что тело бедного парня найдут лишь через два дня, когда останется лишь его оплакивать. *** Может быть, две эти души смогут когда-нибудь обрести покой, и снова сидеть по ночам, смотря на звёздное небо, а под утро, уйдут вместе с ночью? Может быть, две эти души смогут когда-нибудь обрести покой, и облететь весь мир? А может, они уже это сделали? А может, они прямо сейчас, крепко обнимая друг друга, смотрят на всё, громко смеясь?