Больше, чем друг

- Еще чашечку? Обломов налил себе кружку чая и теперь выжидающе смотрел на Штольца. - Это уже третья, Илья. Ты не лопнешь? - Помилуй, Андрей, мне и третьей будет мало, - усмехнулся Обломов. – Ты же знаешь о моей любви к чаю. - Да уж, знаю. Но какая-то мера должна быть. - Полно, Андрей, я же вижу, что ты не против, - улыбнулся Обломов. - Ох, наливай уже, - сдался Штольц, глядя на довольного Обломова. «Вот как ему откажешь?» - подумал Штольц. На самом деле, как бы Штольц ни старался создать напускную строгость, ему хотелось продлить их с Обломовым чаепитие. Ах, как же приятно, расслабившись за чашечкой чая, болтать обо всем на свете! Но еще приятней это делать в компании близкого тебе человека. «Как же мне не хватало этого…» Штольц, не поднимая головы, задумчиво глядел на свою кружку. - О чем задумался, милый друг? – весело спросил Обломов. На словах «милый друг» по телу Штольца пробежала дрожь. - Эх, как бы мне хотелось, чтобы такие моменты были как можно чаще… - мечтательно протянул Штольц. Рядом с Обломовым и он становился чувствительнее. В нем начинали проявляться отголоски мечтательности, которая в нем была редким гостем. Штольц словно оттаивал и сбрасывал с себя все маски, которыми ему приходилось использовать ежедневно. А здесь, в доме лучшего друга, он мог не притворяться. Он становился самим собой… - Это верно, - согласился Обломов. – Да, я все хотел спросить – надолго ли ты приехал? – неожиданно спросил он. - По крайней мере на месяц точно, - ответил Штольц. – Ты же знаешь, это не от меня зависит. Как пришлют письмо, так придется мне тебя покинуть. - Надеюсь, это произойдет нескоро. Ну-с, чем мы с тобой сегодня займемся? - Давай прогуляемся. Я так, признаться, соскучился по Петербургу, - предложил Штольц. - В такой-то холод? Помилуй, Андрей. Обломов отрицательно покачал головой. - Да какой холод, Бог с тобой. Не хочу слышать никаких возражений, Илья. «Что-то подсказывает мне, что спорить с ним бессмысленно» - подумал Обломов. - И потом, кто-то же должен вытащить тебя на свежий воздух, - продолжал упорствовать Штольц. - Пойдем, раз такое дело, - согласился Обломов. Он не выбирался из дома целых три дня. - Тогда не будем тратить время. Скорее собирайся!

***

Заснеженный Петербург производил неизгладимое впечатление. Под вечер он становился каким-то уютным, а кружащиеся в воздухе снежинки придавали некоей своеобразной атмосферы. - А ты говорил «холод». Посмотри, какая красота, Илья! Штольц прибывал в веселом расположении духа. - И правда, - согласился Обломов, который с непривычки немного поеживался. Легкий морозец щипал ему нос. - А ты на деревья взгляни, Андрей. Вот уж действительно красота! Обломов указал на покрытые инеем большие деревья. При свете фонарей снег на ветках блестел и красиво переливался. - Вот видишь. И зря ты не любишь зиму, Илья. У этого времени года есть своя прелесть, не так ли? - Так-то оно так, - задумчиво ответил Обломов. А, право, я все-таки предпочел бы лето. В нем тоже есть своя прелесть, - добавил он, улыбнувшись. «Настоящая прелесть – эти глаза» - подумал Штольц, глядя на задумчивое лицо Обломова. - И летом мороз не обжигает щеки, - продолжал Обломов. - Илья. - Что? Штольц хотел было начать тот самый разговор, о котором думал, когда ехал к Обломову. «Сказать ему сейчас или чуть позже?» - Я хотел у тебя спросить… - Я весь во внимании, Андрей. Обломов с интересом ждал вопроса. - А-а… «Ну же, не медли, просто скажи!». - …может дойдем до парка? Досада охватила Штольца. «Боже мой, это смешно! И глупо! Что же это все значит, а? Но я все равно с ним поговорю!» - Ох, это же так далеко, - разочарованно ответил Обломов. - Ничуть. Нам просто нужно пройти немного вперед. А дальше срежем. - Хорошо, пойдем. «Лукавит Андрей. Не то он хотел сказать, что-то другое» - подумал Обломов. Он успел подметить небольшую растерянность у Штольца. Таким Обломов видел его очень редко. «Надо узнать, в чем дело. Как-нибудь аккуратно расспрошу у него» - решил для себя Обломов. Дальше они шли молча, лишь изредка переговариваясь – каждый был в своих мыслях. Штольц думал над тем, как ему начать разговор, который он уже давно придумал и прокручивал в голове несколько раз. А Обломов в свою очередь размышлял о состоянии своего друга. Весь оставшийся вечер они беззаботно бродили по тихим улицам Петербурга.