Больше, чем друг

Обломов потерял связь с реальностью: мысли носились в голове с невероятной скоростью, а в теле жар сменялся холодом. «Что происходит? Право…я не понимаю». Обломов, обхватив голову руками, сидел неподвижно, с удивлением обнаружив, что его собственное сердце билось чаще чем обычно. «Ладно Андрей – с ним опять что-то странное происходит, но что со мной?» Вспомнив о минувшей сцене, Обломов почувствовал, что краснеет до кончиков ушей. «До чего дошло – я краснею, будто школьник, который забыл выучить урок. Или юноша на первом свидании с прекрасной барышней. А все одна причина – волнение. Но отчего?» - думал Обломов, пытаясь успокоиться. В соседней комнате Штольц стоял у раскрытого окна и, раскурив трубку, пускал серо-голубые кольца дыма. Прислушиваясь к ритму собственного сердца, он задавал себе единственный вопрос – «Когда я успел сойти с ума?» Внутренний голос не заставил себя ждать. «Давно. Ты любил его всю жизнь». Морозный воздух, ворвавшийся в комнату, отрезвлял и постепенно приводил в порядок путаницу, состоящую из мимолетных мыслей. «Решено! Лишь только он зайдет сюда, скажу ему все как на духу, а там будь что будет!» Решительный настрой придавал уверенности и сил Штольцу. В конце концов, он ведь ничего не теряет – Обломов чуткая душа и неглупый человек, он все поймет. И пусть ожидание сводит с ума – оно того стоит. Тем временем волнение Обломова постепенно проходило, сменяясь любопытством. «Какая тишина – я даже слышу стук собственного сердца. Но что же Штольц?» Как известно, любопытство способно пересилить любое волнение и страх, что и произошло с Обломовым. Он осторожно, почти на цыпочках, подошел к двери своей комнаты, мысленно усмехнувшись и окрестив себя дураком. «В самом деле, самая настоящая дурость – крадусь в собственном доме к собственной комнате!» Не выдержав, Обломов резко распахнул двери, которые Штольц успел закрыть за собой. От неожиданности тот чуть не выронил трубку. «Ну все. Назад дороги нет» - решил Штольц, увидев гневный взгляд Обломова. – Как мне это надоело! – раздался громкий возглас Обломова. На секунду Штольцу показалось, будто затряслись стены, а от стекол в окнах послышался легкий звон. Захар вздрогнул, услышав голос барина, который явно не предвещал ничего хорошего. – Или ты сейчас же говоришь, что происходит или можешь идти на все четыре стороны! «Боже, что я такое говорю?» - удивился самому себе Обломов. Штольц же, услышав, подобное условие, мысленно читал себе проклятия. «Ну что, доволен? Полюбуйся, до чего довел. А признайся ты раньше, ничего бы этого не было. Теперь расхлебывай». – Хорошо, я скажу! – наконец заговорил Штольц – Только пообещай, что воспримешь это спокойно. – Обещаю, - уже спокойнее сказал Обломов. – Видишь ли, я должен был сказать тебе гораздо раньше, но… «Давай, продолжай! Сейчас или никогда!» – Но? – Но я боялся…боюсь… – Чего? – Что ты отвернешься от меня после этого. Было трудно говорить о своих чувствах, но с каждым произнесенным словом Штольцу становилось легче. – Господь с тобой, Андрей, что ты такое говоришь? Ты же знаешь, что я никогда так с тобой не поступлю. – Даже после того, что сейчас услышишь? – Даже после этого, - ответил Обломов, который мысленно готовился к самому страшному. Штольцу стало спокойнее от слов Обломова, и он наконец собрался с мыслями. – Никогда бы не подумал, что признаюсь в этом мужчине, но скажу – Илья, я люблю тебя. Я любил тебя всю свою жизнь. Снова тишина. Такая, что, окружая со всех сторон, наваливается всей своей тяжестью. У Штольца закружилась голова. Сердце стучало, а ноги отказывались держать. Не выдержав, он сел в кресло, прикрыв глаза. «Дело сделано. Теперь будь что будет – я ко всему готов». Обломов не знал, куда спрятать свои вновь краснеющие щеки. «Ох…а я боялся, что случилось что-то страшное…» - вздохнул было Обломов с облегчением. Но позвольте, что значит «люблю»? – Любить можно по-разному, Андрей. Ты любишь меня как друга, так? «Кого я обманываю? Не похоже его признание на дружескую любовь!» – Нет, Илья, я люблю тебя больше, чем друга, - тихим голосом ответил Штольц. «Ах, чтоб мне сквозь землю провалиться!» - Обломов не знал, что ему делать после этого признания дальше. – Будь я женщиной, то непременно бы обрадовался и даже бросился тебе на шею, но я же мужчина! –воскликнул Обломов и тут же пожалел, что сказал это вслух. – Что, что, что? – тут же оживился Штольц, – значит дело только в этом? И тут только он заметил, что щеки Обломова покрылись румянцем. «Неужели и он чувствует то же самое?!» – Я не то хотел сказать! – выпалил Обломов, но было уже поздно. «Какая ложь! И зачем я это ляпнул?» – Илья, значит ли это, что ты чувствуешь ко мне что-то? Обломову казалось, что пол уходит из-под ног. «Ах, до чего дошло, право! Что теперь делать? Некуда мне деться!».