Глава 1.
15 августа 2019 г., 14:04
***
Чонгук до конца жизни будет проклинать тот день, когда его нуна сообщила семье о своей женитьбе. Как бы сильно любовь к сестре ни переполняла сердце, и как бы яро Чонгук ни топил за счастье любимой нуны, вот чего уж точно он на дух не переносил – так это классические костюмы. А без рубашки и брюк на свадьбу ну никак. Родители за соблюдение сего правила взялись явно железно. Была бы чонгукова воля, порог церкви он пересек бы в старых добрых мартинсах, джинсах бойфрендах и грязно-серой футболке с «always take risks». В местном пабе его знают именно по сему одеянию, и стиль этот уж очень запал в душу, а потому Гук облачался в него каждый раз, когда возможность просто побыть собой не пресекалась не то чтобы строгими, но весьма каторжными и привередливыми родителями. Проблема в том, что свадьба их единственной дочери «Должна пройти идеально». И вообще, «Я не позволю тебе испортить этот важный день своим безвкусным шмотьем». Ага, конечно, удобный стиль – это же гребанный моветон. Впрочем, слова матери редко казались Чонгуку чем-то таким, что нельзя оспорить; или просто взять и не пойти наперекор. Однако в этот раз женщина звучала пугающе убедительно. Чонгук решил не рисковать.***
Настал день «икс». И как бы сильно ни хотелось по-тихому свалить в ближайший левайс-стор, упорство родителей лилось через край, и возможности заделаться невидимкой – не представлялось. И не нашлось иного выхода, кроме как бродить за матерью покорным хвостом. Единственное, что вселяло надежду, так это осведомленность о субботней вечеринке на доме у Хорса. Если, конечно, тот успел отойти от их вчерашнего лакшери-вечера, когда даже Намджун уже спустя пару часов поцеловал мокрый после дождя асфальт, и им с Чоном пришлось тащить старшего домой. Чонгук предпочитает вычеркнуть этот день из головы. Впрочем, они никогда не перестанут наступать на одни и те же грабли. Это юность, детка. Самое время совершать ошибки. Проходят долгие десять минут, и Чонгук скрывается от родителей среди напольных вешалок. Он пятится спиной, пока не врезается в кого-то задом. — Простите! — инстинктивно кланяется он, видя перед собой молодую женщину, — Здрастье, — виновато улыбается он, взглядом замечая смотрящего на него парня. Бордовые вансы того резко приковывают к себе взгляд. И Чонгук не без удовольствия лицезреет множество авторских рисунков обычной черной гелевой ручкой. Восхитительно. — Сынок, нам обязательно нужно купить такую же рубашку, — улыбаясь, обращается женщина к парню примерно его возраста, пальцем указывая на чонгукову грудь, из-за чего тот сразу же заливается краской, вспоминая, что так и не успел ее снять. Незнакомый парень сначала долгим взглядом оглаживает чонгукову фигуру, а после смотрит точно в глаза. — Обязательно, мам, — улыбается он. И голос его срабатывает для Чонгука, как отрезвляющая пощечина. Он наспех лыбится, скрываясь в толпе. ...А ведь Чонгук мог бы задротить в «Кинект эдвенчер», упиваться ядерно-малиновым тоником, не сильно пинать уснувшего в ногах Хосока и слушать, как Намджун негромко зачитывает авторские строчки. А под вечер еще бы и Юнги завалился, вместе они бы уж точно нашли, чем занять свободное время. В конце концов, куда дельней было бы засесть за компом с жестким японским порно, а не преть в окружении бегающих консультанток и матери, озабоченной скорой свадьбой. — Прости, могу я? — взгляд падает на стоящие рядом ноги в бордовых вансах, и Чонгук дергается, тут же выпрямляясь и нервно одергивая задравшуюся футболку. Перед ним стоит молодой парень, и на голове у того красуется маленький хвостик, закрепленный резинкой с некрупным плюшевым сердцем. — Да-да, конечно, продрочи... в смысле, проходи. Блять. Чонгук заливается краской, тут же заныривая обратно в примерочную, и одним движением задергивает за собой темно-синюю шторку. Он едва сдерживает смех, вспоминая, что ему сейчас, вообще-то, очень стыдно. Рука прикрывает рот, целясь предотвратить поток неконтролируемого смеха, но наружу все-таки выходит глухой хрип. Парень в бордовых вансах все еще стоит за шторкой – Чонгук, к своему огромному сожалению, ощущает это всякой частью дрожащего тела. Вдруг оттуда слышится смех, явно сдержанный, но от того не менее слышимый. На что Чонгук еще больше сжимается, но, не в силах больше сдерживаться, тоже начинает смеяться, теперь уже от стыда прикрывая все лицо руками. Кажется, бордовый цвет навечно стал для него пусковым механизмом. И теперь при виде бордовых вещей у него будет на автомате включаться синдром неполноценности. Как же, блять, сложно. Через какое-то мгновение чужое присутствие перестает ощущаться, и Чонгук опасливо выглядывает наружу, облегченно выдыхая и взглядом выискивая родителей. Отца Чонгук обнаруживает в отделе с ремнями. А мать едва виднеется из-за стойки с белоснежными рубашками. Чонгук думает, что сегодня он окончательно потеряет ту тонкую нить, что связывает его с полюбившимся ему уличным стилем. — Простите, могу я попросить вас подсказать нам что-нибудь стоящее? Говорят, вы лучший консультант на данный момент в этом здании, — обращается миссис Чон к парню в темно-синей футболке с лого магазина, когда Чонгук подходит к ним вплотную. Как говорится, вспомнишь солнце, вот и лучик. Хотя Юнги у Гука с тучкой ассоциируется куда больше. — Конечно, лучший. И с радостью помогу вам, — излишне эксцентрично, как Чонгуку кажется, улыбается парень, скрещивая руки за спиной и делая ровную осанку. Мама радостно удаляется в сторону классических брюк, и консультант слегка выдыхает, все еще держа на лице неестественную улыбку. — Кто в отпуске, кто по делам, кто на обеде. А я тут единственный. Так что по-любому лучший, — лицо его делается вымученным, а от улыбки не остается и следа. Чонгук негромко хмыкает, чем привлекает чужое внимание. — Я смотрю, хен, ты освоился, — смеется Чонгук, едва уворачиваясь от подзатыльника. — Не наглей, ребенок. — Знаешь, а ведь, кто рано встаёт... — ...тому весь день спать хочется, — Юнги разминает спину и, заслышав женский зовущий голос, корчит болезненное лицо, но, нацепив услужливую личину, семенит в сторону стеллажей с дорогими галстуками. Чонгук решает воспользоваться свободной минуткой и набирает номер Хосока, нервно вслушиваясь в долгие гудки. — Алло? — Членом по лбу не дало? — Все могло быть, — кряхтит на том конце Хосок, и Чонгук почти физически ощущает, как голова того словно подпрыгивает на кочках каждый раз, когда парень пытается говорить. — Учитывая вчерашний день, я бы тоже не спешил с выводами, — ухмыляется Чонгук, погружаясь в пучину воспоминаний и просвещая запамятовавшего друга. — Хорс, ты че делаешь? — Чонгук видит, как Хосок балансирует у лежащего на земле Намджуна и пытается расстегнуть ширинку. — Сейчас поссу на него, и он очухается. — Что ты?... — У меня моча целебная. — Ты че, дурак совсем? — Серьезно. Меня однажды цыганка научила. Работает. Так ссал на людей, они трезвели сразу. — Придурок! Потащили его домой, — Чонгук пихает друга в сторону, цепляясь за руки Кима и заставляя Хосока взяться за ноги. — Знаешь, я вообще удивлен, как ты очнулся-то после вчерашнего, — Чонгук начинает громко смеяться, но, оглянувшись, встречается с внимательным взглядом знакомого парня, и тут же замолкает, — я перезвоню. Выпей таблеток и отлежись до вечера. К восьми заскочу с Джуном, — Чонгук не отводит взгляд от чужого лица, на ощупь отыскивая сброс звонка. Чон в душе не гребет, как много парень-в-бордовых-вансах слышал, но уже мысленно бьет себя под дых. Однако смутиться он не успевает, так как незнакомец резво скрывается среди непроглядной стены из покупателей. Облегченно выдохнув, Чонгук вновь отыскивает мать и обреченно следует к ней, чтобы уже через миг засесть в примерочной с очередной горой рубашек.***
В старой колонке у плазмы звучат «Skillet», звуки инди-хоррора заглушают голос Джона Купера, на серый ковер – спасибо Хосоку – разлит дешевый энергетик, плакат с Ванпачменом благополучно забрызган сыром из баллончика, Юнги щелкает ключем очередной банки газировки, Намджун рядом на подушке усердно пыхтит, пытаясь одержать победу, а Хосок ржет над очередным проигрышем Чона-младшего. Да, Чонгук, бесспорно, лоханулся. Старушка в пижаме – противник не из самых грозных, однако один ее вид заставляет парня нервно подпрыгивать на месте, потеющими пальцами двигая ролик джойстика в попытке отыскать спасительный шкаф. Так что тут уж кто на что горазд. Как бы то ни было, Хосок продолжает заливаться звонким смехом, потихоньку сползая на пол, и Чонгук обиженно хмурит брови, кидая взгляд на Юнги, но неожиданно замечая, что тот и сам находится на грани истерики. Видите ли, «Дряхлую старушку любой идиот сможет вокруг пальца обвести». Чонгук, впрочем, с ним почти согласен. И как бы сильно все происходящее не было схоже с тем, что происходило вчера и позавчера, и несколько дней назад, Чонгук в любом случае не променял бы друзей на что-либо иное, каким бы супер-пупер интересным это не было, ведь все они – ворчливый кусок тофу, звонкий дэнс-гуру и неуклюжий умник – его, Чонгука, семья. И ничто не способно их заменить. Грозно фыркнув на смеющихся парней, Чонгук поднялся с насиженного места, подмечая, как высокий ворс ковра, подмявшись, принял ровную форму его зада. Бросив что-то про алкоголь, он пошел на кухню, но остановился у комнаты родителей, заглянув в распахнутую настежь дверь. Черный выглаженный костюм красовался на вешалке, висящей на отцовском шкафу, и рядом виднелась такая же белая рубашка. Чонгук неодобрительно фыркнул. Все-таки он никогда не сможет принять тот факт, что скоро сие убранство будет красоваться уже на нем. Невольно в голове всплыли бордовые вансы, исписанные вдоль и поперек китайскими символами и грозными камоджи, тут же перед глазами появился и образ парня с миниатюрным хвостом на макушке, почему-то его резинка навеяла Чонгуку воспоминания из детства, когда нуна учила его плести ей косы. Помнится, волосы у девушки еще тогда доставали до поясницы, и в ее распоряжении было огромное количество разнообразных причесок. Вместе с тем ее туалетный столик вечно кишел всевозможными резинками, среди которых нередко встречались керамические фигурки из аниме. Именно это казалось тогда еще совсем мелкому Чонгуку чем-то сказочным и поразительным. Улыбнувшись себе на уме, Чонгук дернулся, когда из комнаты послышался грозный голос Юнги. Парень расслышал лишь что-то про «неумелых рукожопов», но уже это заставило нервно хмыкнуть. Настроение Юнги меняется чаще, чем миссис Чон устраивает генеральные уборки. А трупы в морге лежат с более позитивным eбалoм, чeм Мин по жизни. Но на все это у Юнги всегда есть ответ: «Не понимаю, какой смысл лезть ко мне, когда я не в настроении, а потом ныться о том, какой я хуёвый». Как бы то ни было, Чонгука чертовски ведет с этого. Мин такой непостоянный. С момента субботней вечеринки на доме у Хосока прошло два дня, а, соответственно, со дня покупки костюма – четыре, так как тот покупался в четверг. Чонгуку приходится усердно подвигать мозговыми шестеренками, чтобы высчитать, сколько осталось до второго похода в магазин, потому что, к сожалению или счастью, в один день даже миссис Чон не осилила полный набор покупок. Парень устало вздыхает, выуживая из холодильника последнюю бутылку Вермута, который ему лично предоставил отец, со скидкой на то, что его сын мужественно перенесет еще один поход по магазинам. Захватив также и лед, Чонгук возвращается в комнату, где Хорс с Юнги доигрывают третий кон. Что ж, теперь, по крайней мере, парень знает, чем вызвана столь ярая реакция старшего. — Как думаете, напиваться с утра записать в «опыт» или в «особые навыки»? — всерьез интересуется Чонгук, получая в ответ положительные смешки.***
Примерно подобным образом проходят еще пара дней, после чего Чонгук вновь вынужден отбывать срок в магазине мужской одежды. Запах кожаной обуви въедается в ноздри, и парень спешит засесть в примерочной, надеясь, что это спасет его, как минимум, минут на десять, пока мама не найдет подходящий оттенок черного. Он вымученно стонет, когда миссис Чон возвышает вверх руку с найденным черным галстуком, кажется, в душе ликуя подобно одержавшему победу спортсмену. Чонгук честно прежде не видел мать более отрадной. И вот, когда призрачная надежда на окончание инквизиции успела усладить душу, а зудящие ноги задрожали в предвкушении скорой поездки домой, Чонгук уже принял курс в сторону выхода, но в один миг пряничные замки рушатся, стабильное состояние машет на прощание ручкой, от мечт не остается и следа, а тараканы в голове начинают петь исполненную боли серенаду – миссис Чон останавливается у витрин с запонками. Чонгук мысленно издает крик, свидетельствующий о кончине всего, что как-либо было связано с его терпением, готовясь приземлиться на грязный кафель. Но не успевает он подогнуть ноги, как за руку цепляются чьи-то пальцы, и Чонгук чувствует, как он отдаляется от магазина, а мать постепенно пропадает из виду. Он смотрит вниз перед собой, неверяще пялясь на бордовые вансы. В голове проносятся мысли о поехавшей крыше, и Чонгук пытается вчитаться в китайские иероглифы, пока не слышит впереди звонкий отрезвляющий смех. Они несутся в сторону батутного центра, и проходит несколько долгих минут, прежде чем они останавливаются у большой вывески с vr-очками, а это значит, что они убежали, как минимум, метров на триста. Что ж, стоит признать, это дабл килл – Чонгук поражен второй раз. — Ты, блин, — Чонгук пытается отдышаться, хватаясь за сердце, — серьезно меня похитил? — Это не похищение, ясно? Это... несанкционированная перемена места положения, — парень начинает смеяться, и уже через секунду Чонгук его подхватывает, чувствуя, как горло начинает зудеть с непривычки, — Тэхен, — он протягивает руку, и Чонгук уверенно ее пожимает. — Чонгук, — он, наконец, спокойно выдыхает, внимательно оглядываясь, — так... что ты тут делаешь? Стоит ли мне счесть это счастливым стечением обстоятельств, или же ты следил за мной? — парень прикладывает палец к подбородку, делая задумчивое лицо. Тэхен хмыкает, пихая его в плечо. — Я здесь работаю, — он указывает на светящуюся комнату vr-реальности, делая гордое лицо. — Вау. Да. Чонгук поражен в чертов третий раз. Гребаное комбо. Время летит, где-то глубоко внутри формируется бережно спрятанная частичка тепла, лицо все чаще озаряется радостной улыбкой, а ноги, еще пару часов назад изнемогающие от усталости, теперь совсем уж позабыты. Чонгук и представить не мог, что сможет насладиться компанией совсем еще незнакомого человека, при этом позабыв о времени и оставленных делах. Благо понимающий отец осмелился оправдать сына перед матерью и дать возможность провести время себе на пользу и обрести новую компанию. Здесь, правда, так же сыграла фишка с скептицизмом миссис Чон по отношению к Юнги и остальным взбалмошным парням, а так же брошенное в трубку явно обиженное материнское «Наконец-то хоть нового друга найдешь, а то все трешься со своей бандой». Чонгук, впрочем, не разочарован. Главное, что у него теперь есть время познакомиться с Тэхеном. — Свадебный костюм, значит? — ухмыляется Тэхен, потягивая из салатовой трубочки кофе с зеленым чаем. Чонгук положительно кивает, усмехаясь в ответ, — Знаешь, когда я услышал, как твоя мама просила консультанта показать ей самый лучший свадебный костюм для любимого сынишки, я честно подумал, что костюм вы покупаете, как не странно, для твоей свадьбы. — Это ты загнул, — смеется Чонгук, — в моем возрасте принято шляться по клубам, заваливаться в лучшие пабы города и платить за дорогих шлюх, которые после еще и крышесносно отсосут, хоть и за немалую сумму. — То есть ты действительно все это делаешь? — Тэхен от удивления давится кофе, поспешно вытирая подбородок салфеткой. — Нет, конечно. Мне и со своей тусовкой сносно. Мы с парнями и в самой пресной ратуше Сеула устроим движ, который будут помнить еще не одно столетие. — А что насчет лакшери отсоса? — ухмыляется старший, — мне правда интересно, где тебе подвернулась такая возможность. — Сам я подобного рода услуги не приобретал да и, признаться, всегда обходил стороной, но Юнги этим промышляет с завидным постоянством, — улыбается Чон, вызывая искренний тэхенов смех в ответ. Вечерняя забегаловка сияет яркими вывесками, и люди вокруг ведут непринужденную болтовню. Чонгук мысленно подмечает, что обязательно еще сюда вернется. — Я хочу узнать тебя получше, Чон Чонгук, — спустя миг, Тэхен отставляет опустевший стакан, скрещивая руки на столе в замок. А лицо его озаряется пылающим воодушевлением. Чонгук и представить не мог, что старший настолько горяч. Чертовски кроет. — И что же ты хочешь знать?.. Хен, — особо сладко тянет Чон, радуясь чужой реакции. Тэхен – Чонгук точно не уверен, из-за чего – беззвучно сглатывает, делая по-лисьему хитрый взгляд. — Фраза, с которой ты бы начал знакомство? — начинает парень, и Чонгук не слишком серьезно задумывается, стараясь отвечать именно то, что первым делом приходит на ум. — Не уверен, что есть какая-то определенная фраза, но, думаю, я притворился бы, что являюсь вампиром. Тэхен прыскает в кулак, больше поражаясь тому, с каким серьезным лицом произнес это младший. — Креативно. А на фига так сложно-то? — Ну, понимаешь, вампиры – это сейчас так модно. Малолетки от них ссутся да и бабы постарше. Это образ романтического героя. Тэхен начинает смеяться еще громче, пытаясь с головой укутаться в собственный свитшот. — Ну а чего гнать-то? Это для нас слово «упырь» обидное, а девушкам нравится, — Чонгук стягивает с парня упавший на голову ярко-красный капюшон, заставляя того поднять голову и напоминая, что у них тут важный разговор, вообще-то. — Так, окей, одно слово, с которым ты бы мог себя ассоциировать. — Как бы прискорбно не звучало, — морщится Чонгук, — но «улицы». — Серьезно? — Жить не могу без этого пиздатого шмотья, стрит-денса и гребаных олдскульных бумбоксов. Там я, кстати, с парнями и познакомился. Тэхен, до этого сидевший с открытым ртом, меняется в лице, даря Чонгуку самую яркую улыбку, на которую только способен, и вновь берется грызть горловину ярко-красной толстовки. — Фото, картинка или гифка, которая больше всего припала к сердцу. Чонгук, не мешкая, выуживает из кармана смартфон, ловко открывая их с парнями чат и листая вниз, силясь найти кинутую несколькими днями назад Юнги гифку. Когда Тэхен видит эту, как ему кажется, жуткую нелепицу, щеки его сами собой утопают в румянце, а изо рта вырывается дикий смех. — Что ж, передергивающий Пикачу, это, конечно, невероятно увлекательно, но блять, — Ким старается понизить голос на несколько октав, чтобы не спугнуть сидящий вокруг народ, и затыкает рот куском свитшота, — где вы их, сука, находите? Чонгук гордо хмыкает, так же начиная смеяться, и подзывает официанта, чтобы заказать еще парочку напитков. — Хм, ну и напоследок. Любой трек, который готов держать на репите. — Все треки «Skillet», эти парни знают свое дело. О, еще Драгоны и «Starset». Ну а из наших, народных – Джей Пак и, наверное, Твайс, те еще сучки, правда, но готов кончать на каждый их трек. Тэхен – Чонгук понял это только сейчас – поразительно заразно смеется и очаровательно морщит нос. Его, как оказалось, чертовски игривые глаза просто сносят голову, а коалиции родинок пускают по телу неподдельную дрожь. Чонгук бесспорно сражен наповал. До метро они добираются пешком, успевая захватить с собой уличной еды и покормить следующих по пятам голубей. Уже у входа в сеульское метро Чонгук приостановился, облокотившись о стеклянные рекламные стенды и внимательно осмотрев глядящего на него Тэхена. — Ну а что насчет тебя? — Ты о чем? — Ты так и не рассказал мне о себе. — Знаешь, сложи воедино все то, что ты мне сегодня рассказал, и добавь немного шоколадного пудинга, дрочки на свежем воздухе, пиццу с ананасами и разноцветные носки. Ах, да, что касается гифки и репитного трека, так здесь все просто – приплюсуй любовь к эстетичным фоткам из твиттера и преданность к «Skillet». — Да не гони! — А то. Чонгук широко лыбится, опуская голову вниз. Пихнув младшего в плечо, Тэхен кидает что-то про скорую встречу и «Сегодня было просто ахуенно» и скрывается в одной из дверей в метро. Чонгук снова учится дышать.
