Love is Madness

Название фанфика: Thirty Seconds To Mars feat. Halsey — Love Is Madness Писалась под: Portishead — Glory Box

***

Омега старается на славу, сосёт член Чонгука, как самую вкусную конфету в мире, пошло причмокивая. Эти звуки возбуждают альфу, но одновременно с этим Чон хочет раздолбать шлюхе её милое личико, чтобы эти блядские губы стонали уже от боли. Однако Чонгук просто сидит в своём кожаном кресле, раскинув ноги в стороны, и смотрит на омегу, полностью раздетого, в отличие от него, смотрит, как парень перед ним всячески пытается ему угодить. Чон видит слёзы шлюхи, что еле-еле заглатывает его ствол полностью. Развратное зрелище. Чон следит за струйкой слюны в уголке губ омеги, когда в его кабинет входит, не стучась, один из его помощников. Чон вмиг переключается на вошедшего, что, очевидно, не очень устраивает шлюху. Бета никак не меняется в лице, когда лицезреет голого парня, ублажающего его босса. Он медленными шагами проходит к столу главы мафии, хватает бокал, наливает туда виски на три пальца и выпивает всё залпом. Юнги всегда так поступает, говоря этим Чонгуку, что не желает общаться с ним, когда тот кого-то ебёт. В его представлении Чонгук — ходячий сперматозоид, постоянно кого-то трахающий. Чон на это только хмыкает и всё ждёт, когда же до Мина дойдёт одна простая истина. Омега перед ним — полная копия беты: светлые волосы, лисьи глаза, хрупкое телосложение, изящные пальцы. У Чонгука не было предпочтений в том, кого ему ебать. Появились, когда в его жизни прочно засел этот парень. Мин Юнги — бета, ему не интересны ни омеги, ни альфы. Секс ему скучен, он не подпускает к себе никого. Да и Чон вряд ли кому бы позволил. Пусть Мин и дальше не знает, что случалось с теми, кто посмел на него глаз положить. Омега продолжает работать ртом, пытается альфу до исступления довести, хочет, чтоб тот уже кончил наконец. К его счастью, Чон и вправду кончает ему глубоко в глотку, следя за тем, как Юнги пьёт виски, как дёргается кадык беты. Юнги — его личный глоток героина. Он жизнью кипит в его венах, не выведешь просто так из своего организма. У Чонгука перед глазами белая пелена, эмоции бушуют, беснуются. Чона зверь из клетки рвётся, крови жаждет. Шлюха отплёвываться начинает, из-под чёлки на главу мафии смотрит, ждёт чего-то. Альфа с его лица каплю спермы пальцем смахивает, смотрит в эти карие глаза и не видит того, чего хочет видеть. Омега им заворожён, в его взгляде страсть и похоть, всеобъемлющая радость от того, что на него внимание обратили. Чон в этих глазах главного не находит. В них страха нет. Альфа шлюху за подбородок держит, продолжает его лицо изучать и задаёт своему помощнику интересующий его вопрос: — Разобрались? Глава мафии на Юнги не смотрит, но знает, что тот с презрением омегу изучает. Правда, не по той причине, по которой бы хотелось ему, он так смотрит. Мин ещё отпивает виски, пронзительно изучая парочку перед ним, и бесцветным голосом отвечает: — Ты про ту омегу, что посмела заявить, что ждёт от тебя ребёнка? Как ты и просил, Хосок разобрался с ним. Чон на это лишь хмыкает, наблюдая, как у шлюхи перед ним глаза расширяются, а ресницы начинают дрожать. Боится. Страх заполняет глаза напротив. Чонгуку хочется смеяться. Он чувствует удовлетворение от чужой реакции и ещё с большей силой хочет, чтобы личико перед ним было всё в кровоподтёках. Как же его всё раздражает. — Где сейчас эта омега? Чонгуку не то чтобы очень интересно, просто хочет, чтобы шлюха у его ног поняла, что с ним шутки плохи. — Подозреваю, что бежит из страны. Маловероятно, что он захочет жить в одном городе с человеком, что, когда он был в сознании, лишил его возможности иметь потомство в принципе, а не только от мафии. Хоби сказал, что было много крови. И что пришлось колоть омеге препараты, чтобы тот не сдох от боли. Картина перед глазами альфы вырисовывается, видел подобное множество раз. Парочку — сам делал подобное. Чонгук подобных тому парню никогда не убивал. Смерть — не самое страшное, что возможно испытать в этом мире. Главой мафии просто так не стать. Для Чона жестокость — то, чем он упивается, кровь — то, что видит ежедневно, крики — пустой звук. Сколько у него молили о прощении — никто так этого и не получил. Всё воздаётся по заслугам, альфа никого не жалеет. Особенно — близких ему людей. Чонгук ухмыляется своим мыслям и просит омегу пока посидеть в его комнате и дождаться его. Мин на это брови изгибает. Не было ещё подобного на его памяти. Парнишка вещи свои подбирает и в приоткрытую дверь забегает. Страх, сковавший его минуту назад, исчез, теперь во всех его движениях сквозили самодовольные нотки. Ещё бы, сам Чон Чонгук пригласил его в свою спальню, куда обычно всем вход закрыт. Как только хрупкая фигурка исчезает за массивной дверью, Мин, не говоря ничего, достаёт ещё один бокал. Чон спокойно за его действиями следит, пытается найти хоть намёк на нервозность или какие-либо другие эмоции. Но, похоже, бете по барабану и на омегу, и на то, что она на него похожа. Он своему боссу протягивает бокал с виски и садится напротив. Делает глоток алкоголя, гуляя взглядом по кабинету, пока Чон не удостаивается застегнуть свою ширинку. — Так зачем ты меня вызывал? Не для того же, чтобы я тебе отчитался о той шлюхе. У альфы уголок губ слегка поднимается. Такой вот Юнги, проницательный, умный и сдержанный. Настоящая бета, пример для подражания в мафиозных кругах. Чонгук в его глазах почти ничего не видит: там плещется усталость, упорство и преданность. Это всегда бесило Гука, если остальные были для него открытыми книгами, то мысли Мина всегда были скрыты от него. Под семью замками они были запечатаны. Чон всегда считал это сильной стороной Юнги, кто же знал, что это и станет его погибелью. — Месяц назад у нас увели контракт на несколько миллиардов долларов. Мне тут птичка напела, что это твоих рук дело. Чонгук тоже никакие свои эмоции не показывает, говорит бесстрастно, холодно, за чужой реакцией наблюдает. Когда младший о контракте говорил, лицо Мина выражало скуку — они уже столько раз обсуждали тот провал, что уже тошнить начинает, — но когда альфа закончил предложение, в глазах Юнги вспыхнуло негодование. — Это что же за такая птичка? Юнги кулаки стиснул. Не знающие его могли бы подумать, что тот бесится, потому что его аферу раскрыли, но больше всего Мин ненавидит клевету. Бета собирается «птичку» эту на клочья разорвать, как замечает потухший огонёк в глазах напротив. Он с недоумением на своего босса смотрит, видит его эту жажду крови, видит в его глазах боль. Мафиози не так просто сделать больно, всегда существовало лишь два способа подобного добиться. Убить близкого ему человека, либо почувствовать вкус предательства от человека, которому доверял. Доверие и так нечасто встречается в современном мире, а у тех, кто живёт в мире преступников, таких людей можно по пальцам пересчитать. Мин был один из тех немногих. Юнги в чужих глазах ненависть видит, огнём горящую. В этом огне полыхают миры, взрываются сверхновые. В этих глазах множество картинок с изображением его гибели. Мин глаза на руки альфы опускает. И как он раньше не заметил, в правой руке у того пистолет. Чон уже вынес ему вердикт, он никого не щадит, особенно близких ему людей. — И ты в это веришь? Голос беты звучит глухо, холодно, будто говорит мертвец. Чон в его глазах всё ещё видит преданность, безысходность и сожаление. Он не видит страха. Гуку вспоминается их первая встреча, взгляд Юнги тогда был точно такой же. Воспоминания жгут сильно, но альфа от себя подальше картины прошлого гонит, нет времени предаваться ностальгии. Чон из кармана штанов достаёт флакончик с прозрачной жидкостью внутри. Он данный предмет в руки Юнги кидает, тот ловко его ловит и стеклянными глазами на него смотрит. Смотрит на яд в своих руках. Яд этот — визитная фишка Чонгука. — Если хочешь доказать свою преданность мне, то выпей это. Или можешь сознаться, и я, так уж и быть, подарю тебе быструю смерть от пули. Чонгук пистолет на любимого наводит, в лоб целится, смотрит, как Мин глаза свои на него поднимает, флакончик в руках зажимая. Юнги хмурится, не понимая. — Разве не ты ли говорил всегда, что предателям — кошмарная смерть. А если сейчас я признаюсь в предательстве, ты даруешь мне более быструю и менее мучительную смерть, нежели если я стану доказывать свою преданность тебе. Чонгук пистолета не опускает, смотрит обжигающе холодно. Да, с предателями он всегда расправлялся самыми извращёнными способами. Это его закон, его вера, его воля. Этот яд — один из способов расправиться с крысами. Он приносит самые болезненные муки, в прямом смысле сжигая органы внутри человека. Минута проходит как часы. — Это просто, Юнги, признайся и умрёшь спокойно. Для тебя я сделаю исключение. Мин на Чонгука смотрит и считает того безумцем. Всё так просто: признаться — умереть, не делать этого — всё равно умереть. У беты особого-то выбора нет. Лишь только способ смерти. — Ты ждёшь, что я выпью яд. Но какая для меня разница теперь? Всё равно умру, так что мне помешает соврать тебе и умереть безболезненно? Это всё бессмысленно. Чон хочет знать, предал ли его его помощник, его товарищ, его друг и соратник, но сам же противоречит себе. Для Юнги уже всё равно, быстрая смерть или мучительная — выбор очевиден. — Ты сам знаешь ответ на свой вопрос. Чон ничего не уточняет. Бета в последний раз смотрит в глаза альфы, видит там замёрзшее безумство и поднимается с насиженного места. Гук пистолет отпускает, наблюдая, как Мин на пузырёк с ядом смотрит. Старший ещё себе бокал виски наливает, выпивает, на босса своего пару секунд смотрит. Быстрая и безболезненная смерть или же мучительная? Мин яд выпивает, с закрытыми глазами пару секунд стоит и к Чону медленной походкой подходит. — Ты ещё пожалеешь об этом, Чон Чонгук. — Знаю. — Сколько у меня времени? — Минута. Мин своим хриплым голосом смеётся, перед другом, что всё ещё сидит в кресле, встаёт. Кто бы мог подумать, что его жизнь закончится так. Мин бы заплакал, если бы были силы. Мин бы кричал, если бы не видел боли в глазах напротив. Чонгук пожалеет, Мин об этом знает, он его как облупленного знает. — Это твоя птичка, это же Дальхи? Чон ничего не отвечает, да и зачем, если Юнги и без его слов знает ответ. — Вот, — старший Гуку флешку протягивает, — тебе будут интересны данные на этой флешке. — С чего ты взял, что я просмотрю то, что на ней находится. Альфа между пальцев предмет вертит, усмехается, догадываясь, что на ней записано. — Потому что ты уважаешь меня, поэтому ты выполнишь мою последнюю просьбу. В конце концов, я доказал свою преданность тебе. Мин начинает потихоньку на пол оседать, перед глазами всё плывёт, а голос босса как в толщу воды пробивается в его сознание. Минута на исходе. Юнги бездыханным телом валится у ног Чонгука, тот смотрит в одну точку, не шевелясь. Сердце его будто с корнем вырвали, от предательства дышать тяжело. Он взгляд на тело опускает, в любимые черты вглядывается, вырезая образ у себя на оборотной стороне век. Проходит минута, прежде чем он поднимается на ноги, переступает через тело любимого и направляется к своему ноутбуку, чтобы посмотреть, что же ему принёс Мин.

***

Вино сменило виски. Чонгук сидел в большом зале и ждал гостя. Дальхи он знал с детства, мужчина всячески поддерживал начинания маленького господина. Дальхи был одним из тех людей, что помогли Гуку свергнуть его отца с поста главы мафиозного клана. Их обоих связывают доверительные отношения, долгая история и препятствия, которые им пришлось пройти вместе. Мужчина уже стар, пятьдесят стукнет через месяц, альфа планировал подарить Дальхи достойный подарок, планировал отдать под влияние весь западный сектор. Это бы повлекло за собой кое-какие последствия, но Чон давно это планировал. Он хотел сплотить свои владения путём объединения соседних секторов в один большой сектор. Как такового западного сектора не существует, но по идее Гука этим сектором должен был заправлять Дальхи, а под его начальством должны были быть меньшие объекты. Юнги должен был быть главой одного из них. Это должна была быть масштабная реконструкция всей правящей верхушки. По большей части уже почти всё готово. Остались лишь мелкие детали. И лишь немногие были посвящены в планы Чона. В любом случае, кое-что придётся изменить, и это нужно обсудить с Дальхи. Который через пару секунд заходит в помещение, приветствует Чонгука и садится напротив Чона сбоку от него. Дальхи сразу же начинает разговор о бизнесе. Альфа слушает старика вполуха, а тот всё продолжает распинаться, пока через одну из множества дверей этой комнаты не проносят тело двое его головорезов. Тэхён особо своему коллеге не помогает, поэтому второй тащит мертвеца с дырой во лбу практически в одиночку. Дальхи провожает это действо с ехидной улыбочкой на губах. Светлые волосы, заляпанные кровью, классический костюм, дорогие часы и обувь — нет сомнений, это труп Юнги. — Знаешь, — вдруг начинает Чонгук, смотря в глаза своему собеседнику, — людей, ради которых я бы сделал многое, у меня было немного. По пальцам пересчитать можно. Ты был в их числе. Чон достаточно следил за реакцией Дальхи, когда ребята мимо проносили мёртвое тело. Теперь Чон уверен на все сто процентов. Альфа спокойно допивает вино, а Дальхи хмурится. У него прямо на лбу написано: «Почему в прошедшем времени?». Младший усмехается. — В отличие от тебя, Юнги предоставил мне доказательства твоей вины. Чонгук достаёт ту самую флешку, что ему отдал Мин. Игра окончена. Занавес. Гук лениво поднимается на ноги, а Дальхи уже скручивает Хосок на пару с Тэхёном. — Отведите его в подвал, я после с ним побеседую. Вырывающегося мужчину Хосок не жалел, таща за собой. В дверях Чон посмотрел на Чонгука с огнём в глазах, обещая расплаты, если то, о чём он думает, — правда. Странное отношение к своему боссу, не правда ли? Но Хосок здесь только благодаря Юнги, из-за Юнги. Если хоть волосок с головы того упадёт — никому не сдобровать. Между ними очень крепкие отношения. Дружеские, слава богу, ибо как бы было не так, остался бы Юнги без друга. Чонгук опасен в гневе на почве ревности. В помещении остаётся он с Тэхёном. Парень ехидно поглядывает на своего босса. — Говори уже, о чём думаешь. У альфы нет сейчас настроения долго выяснять отношения. — Раз Дальхи ждёт не самая приятная участь, отдашь мне весь западный сектор? — Не дождёшься, всё это я отдам Юнги. Чон напоследок машет рукой и направляется в свою комнату. А Ким же мотает головой из стороны в сторону, приговаривая: — Эх, любовь, любовь. Пара минут, и альфа уже закрывает за собой дверь своей комнаты. На его кровати мирно спал парень со светлыми волосами и проспит ещё не один час, пока действие снотворного не сойдёт на нет. Что было бы, если Юнги и вправду предал Чонгука? Если бы он выбрал быструю смерть от пули? Альфа бы его не убил. Альфа бы приковал его, лишил воли и свободы. Чонгук ни за что не отпустит Мина. Он его, начиная от макушки до пяток, его от сердца до души, пусть пока бета об этом и не догадывается, но Чон умеет ждать.