Shall we dance?

      На следующий день ровно в три часа дня Северус вошел в кабинет, указанный МакГонагалл в качестве места для проведения первого урока танцев. Помнится, прежде здесь проводили занятия по защите от темных искусств, но затем кто-то из студентов неудачно применил отпугивающее пикси заклятье — вместо неприятного для этих маленьких, но проказливых существ, звука, всё заволокло едким дурно пахнущим дымом. Вонь не могли вывести почти год. Занятия перенесли на другой этаж, и с тех пор, хотя запах давно выветрился, класс пустовал.       По просьбе МакГонагалл школьный смотритель перенес сюда граммофон, и теперь он гордо возвышался на одной из парт, составленных в нестройные ряды вдоль стен. В центре освободившегося пространства сейчас стояла сама профессор трансфигурации. На ней не было привычных мантии и шляпы, а изящные очки квадратной формы, что она обычно носила на уроках, лежали рядом с граммофоном на столе. При появлении Снейпа Минерва обернулась, отчего юбка ее длинного, строгого платья, изящно закружилась, напомнив раскрывающийся бутон цветка. Без неизменных школьных атрибутов она вновь напомнила Снейпу ту женщину, что он поцеловал в Сочельник. Как будто мантия и шляпа были для нее своего рода доспехами, за которыми скрывались природные мягкость и женственность, незаметные за изумрудной мантией.       — Здравствуйте, Северус, — деловито проговорила МакГонагалл, сухим тоном в дребезги разбивая навеянный ее внешним видом образ и тем самым приводя Снейпа в чувства. — Если вы готовы, мы можем начать, — она смерила молодого коллегу оценивающим взглядом и слегка изогнула бровь. — Но для начала снимите, пожалуйста, мантию. Так вам будет легче на первых порах.       Снейп молча подчинился. Он никогда не считал себя трусом, но сейчас, глядя в серьезное лицо женщины, которая по стечению обстоятельств вновь сделалась его учителем, ему отчего-то стало не по себе. Застегнутый на все пуговицы сюртук вдруг показался нестерпимо тесным, аж дышать трудно.       — Вы когда-нибудь прежде танцевали?       Она остановилась рядом с ним, почти вплотную, так что он мог чувствовать аромат ее духов. Красное яблоко, жасмин, пион…кажется еще нотки клубники и бергамота.       — Несколько раз. Во время учебы в Хогвартсе.       Он изо всех сил старался сохранить на лице невозмутимое выражение, хотя мозг лихорадочно соображал в попытке вспомнить хоть что-то из тех дней, когда Лили пыталась научить его премудростям танцевальных па. Это было еще до их ссоры. Кажется, с тех пор прошла целая вечность.       — Прекрасно. Значит, для вас это не будет совсем уж в новинку, — проговорила Минерва.       И прежде, чем Снейп успел опомниться, она взяла его правую руку и решительным жестом положила на свою талию. Даже сквозь плотную ткань платья он ощутил тепло и мягкость ее тела. Перед глазами как назло замелькали картины рождественской ночи, когда она точно также оказалась в его объятиях… аромат спелых яблок, дурманящий голову…       — … вытяните левую руку…. Северус, вы меня слушаете? — донесся откуда-то издалека знакомый голос. — Сосредоточьтесь, пожалуйста.       — Весь во внимании, — буркнул Снейп, стараясь скрыть смущение.       МакГонагалл взмахнула рукой. Повинуясь ее магии, граммофон ожил, и из широкого лепесткового рупора полились нежные звуки вальса.       — Сегодня я буду вести, — проговорила Минерва, делая первый шаг и увлекая Снейпа за собой. — А вы повторяйте и запоминайте. Готовы? И… раз, два, три… раз, два, три…       Никогда еще он не чувствовал себя так глупо. На фоне легкой и грациозной МакГонагалл, он казался самому себе неповоротливым и медлительным. Наверное, куда проще было бы научить танцевать бревно. Мало того, что он постоянно ошибался, путая последовательность движений так еще то и дело наступал своей партнерше на ноги, от чего его смущение росло прямо-таки в геометрической прогрессии, тем самым еще больше мешая сосредоточиться.       — Северус, полегче, расслабьте руку, иначе вы мне пальцы сломаете, — проговорила Минерва, терпеливо снося все его ошибки.       Он не заметил, как с силой стиснул ее ладонь. Вот идиот!       — Простите.       — И старайтесь как можно меньше смотреть себе под ноги. Вы должны видеть лицо партнерши, и куда собираетесь вести ее. Рассматривая собственные ботинки, сделать это будет гораздо труднее.       Он послушно поднял голову, тут же встретившись со взглядом синих глаз. Лучи клонящегося к закату солнца, льющиеся сквозь высокие стрельчатые окна, теплыми бликами отражались в морской синеве ее глаз, делая их необычайно живыми и теплыми. И снова никакой привычной колкости. Словно нежный бархат.       — Ай!       Минерва невольно скривилась, когда Снейп в очередной раз наступил ей на ногу. Контакт тут же оказался потерян, а на его место пришло осознание своей полной никчемности.       — Думаю, на сегодня достаточно, — Северус отпустил свою партнершу, отходя от нее на несколько шагов. — Пока я вас окончательно не искалечил.       — Всё не так плохо, как может казаться, — усмехнулась МакГонагалл, всё также взмахом останавливая граммофон. — Вам нужна практика, Северус. И терпение. Так что жду вас завтра в это же время.       Она легонько похлопала его по плечу и, отойдя к столу, принялась надевать мантию. Северус молча наблюдал, как она вновь преображается в строгую и чопорную Минерву МакГонагалл. Их взгляды на мгновение встретились, но из-за стекол очков на него смотрел знакомый колкий взгляд профессора трансфигурации. Вновь эта броня.       Что ж, может она права, и ему просто нужно время?

***

      Громогласный шум аплодисментов, сопровождаемый радостными возгласами, разносился далеко по коридорам Министерства магии, заставляя проходящих мимо служащих недоуменно оглядываться. Возможно, стоило бы наложить заглушающее заклинание на дверь, но, похоже, никому не пришло это в голову при подготовке торжества. А может никто просто не желал скрывать повод для праздника, ведь его виновник пользовался уважением всего Министерства, и любой мог поздравить его в этот радостный и в тоже время печальный день.       Во всегда небольшом, но сегодня специально расширенном с помощью заклинания и празднично украшенном шарами и зачарованными фонариками, кабинете Сектора борьбы с неправомерным использованием магии Отдела магического правопорядка собралось по меньшей мере человек тридцать. В центре комнаты на красной ковровой дорожке, ведущей от двери к столам с угощениями, стояли двое.       — Мы все знали, что этот день придет, — говорил один из них, обращаясь к собравшимся. В его светлых волосах застряли остатки разноцветного конфетти, отчего создавалось впечатление, будто голову посыпали цветным драже. — Этот человек, что стоит сейчас рядом со мной, был не просто моим начальником. Долгие годы он был для меня наставником. Его мудрость, его опыт и знания помогали всем нам, направляли нас. И сегодня я испытываю горечь от того, что столь ценный руководитель покидает нас, — он театрально смахнул импровизированную слезу, чем вызвал веселую усмешку на лице стоящего рядом виновника торжества. — Но в тоже время я безгранично рад за тебя, друг мой. Уверен, впереди тебя ждет еще более интересная и счастливая жизнь. Теперь у тебя будет время наверстать упущенное и заняться тем, на что прежде не хватало времени. И хотя я не могу представить тебя сидящего в кресле у камина с газетой в руках, я надеюсь, твое желание исполнится. Ты отдавал себя работе без остатка. Теперь пришло время подумать о себе, а нам — поблагодарить тебя за твой труд, — он торжественно поднял бокал, призывая окружающих сделать тоже самое, и положил руку на плечо своего друга и начальника, теперь уже бывшего. — Элфинстоун, поздравляю тебя с этим днем, днем твоей свободы. И желаю, чтобы твоя жизнь за пределами Министерства магии была столь же полной и интересной, какой была она здесь.       Со всех сторон раздались бурные овации, поздравления, веселые возгласы. Кто-то даже запустил миниатюрный салют.       — Я рад, что оставляю свой отдел в надежных руках, — улыбаясь, Урхарт пожал руку своему заместителю, которому теперь предстояло занять его место руководителя Сектора борьбы с неправомерным использованием магии.       Они были знакомы с Джеромом Кларксоном уже почти двадцать лет, и, по мнению Урхарта, его друг и коллега был лучшим кандидатом на эту должность. Элфинстоун давно собирался уйти на покой, но всякий раз откладывал этот шаг, пока не утрясется ситуация с последствиями первой магической войны, развязанной Волдемортом. Теперь темный волшебник был повержен, его приспешники пойманы и отправлены в Азкабан, и ничто не мешало Элфинстоуну, наконец, посвятить время иным занятиям, нежели работа. Тем более, у него имелись далеко идущие планы, и он был намерен осуществить их в ближайшее время. И вот, всё хорошенько обдумав, он, в конце концов, принял решение уйти на пенсию.       — Займешься своей любимой ботаникой? — весело спросил Джером.       Официальная часть с поздравлениями закончилась, и все переключили внимание на стол с угощениями. Элфинстоун с улыбкой наблюдал за своими, теперь уже бывшими, коллегами, невольно вспоминая все те годы, что он провел с ними плечом к плечу. Было многое, и хорошее, и плохое. Но он ни о чем не жалел, и сейчас, оставляя это место и этих людей, он чувствовал легкую грусть.       — Для начала нужно обзавестись домом, где был бы достаточных размеров сад, — усмехнулся Урхарт.       Небольшая квартирка в центре Лондона не подходила под его увлечение редкими магическими растениями. Поэтому Урхарт планировал купить дом где-нибудь за пределами Лондона, желательно в тихой местности.       — Думаешь, на этот раз она согласится?       За долгие годы дружбы Джером научился безошибочно определять, о чем думает его друг. Во всяком случае, когда его мысли касались одной конкретной женщины. Будучи знакомым как с Урхартом, так и с МакГонагалл, Джером решительно не понимал, почему Минерва отказывается выходить за него замуж. Элфинстоун уже дважды просил ее руки, но всякий раз получал мягкий, но тем не менее настойчивый отказ. И ведь видно же, что они прекрасно ладят, и Минерве приятно его общество, но профессор Хогвартса упрямо стояла на своем, не давая Урхарту шанса выйти за рамки их многолетней дружбы.       — Надеюсь, — вздохнул его бывший начальник.       — Не забудь кольцо.       Элфинстоун похлопал себя по нагрудному карману.       — Оно всегда со мной, — усмехнулся он, но по блеску его теплых карих глаз было видно, что он всё же волнуется.       — Уверен, рано или поздно она сдастся, — Джером ободряюще похлопал друга по плечу, — и ты, наконец, получишь в свою коллекцию самый желанный цветок.       — Надеюсь, это произойдет рано, а не поздно, — вздохнул Урхарт.       Страшно сказать, сколько лет они с Минервой были знакомы. Впервые он увидел ее семнадцатилетней девушкой, только что окончившей Хогвартс, такой юной, но уже серьезной и немного печальной. Эта затаенная грусть всегда скрывалась в глубине ее синих глаз, сколько он ее помнил, но за столько лет Элфинстоун так и не сумел разгадать эту тайну. Он многое знал о ее прошлом, но было там нечто, о чем Минерва никогда ему не рассказывала, и он чувствовал — ее это тяготит, даже по прошествии стольких лет. Поэтому он не торопил ее, терпеливо ожидая, когда она будет готова ответить «да» на его предложение.       Они договорились увидеться в Хогсмиде через два дня. Отличный повод сделать ей предложение. Вот только согласится ли она на этот раз?

***

      Снейп вошел в класс с десятиминутным опозданием — пришлось приводить в порядок класс зельеварения после взрыва, устроенного на последнем уроке третьекурсником-пуффендуйцем. Прежде Северус и не подозревал, что рябиновый отвар способен взрываться с такой силой. Впрочем, он вообще не предполагал, что столь безобидное зелье может взорваться. В результате нерадивого студента пришлось отправить в Больничное крыло с ожогом руки, а последние полчаса потратить на восстановление развороченных парт (котлу невозможно было вернуть прежний облик даже при помощи магии, поэтому его просто пришлось выбросить). В результате, он потерял счет времени, а когда сообразил, который час, оказалось, что он непростительно опаздывает.       Зная пунктуальность МакГонагалл (они занимались танцами уже несколько дней и Минерва никогда не опаздывала к их началу), он был уверен, что заработает как минимум недовольное замечание в свой адрес, но к его удивлению этого не произошло. Войдя в класс, он заметил МакГонагалл в дальнем углу комнаты. Она стояла к нему спиной и настраивала граммофон.       — Простите за опоздание, — с порога произнес Снейп. — Возникли непредвиденные обстоятельства.       — Ничего страшного, — отозвалась Минерва, и Северус невольно нахмурился.       Обычно деловитый, со строгими интонациями голос сейчас прозвучал необычно тихо и как-то устало. Он невольно всмотрелся в стоявшую у показавшегося вдруг таким огромным граммофона фигуру. Сперва он не мог сказать, что именно его насторожило в ней, но затем вдруг понял. Он привык видеть Минерву МакГонагалл со всегда высоко поднятой головой, ее величественная осанка вселяла уверенность и вызывала невольный трепет перед этой гордой шотландкой. Но сейчас этого не было. Словно кто-то вытащил стержень, заставлявший спину держаться прямо.       — Все в порядке?       Она медленно обернулась, поднимая на него взгляд своих синих глаз, в которых отчетливо сквозила печаль.       — Что, простите?       — Вы кажетесь чем-то расстроенной. Если хотите, мы можем перенести занятие.       Он никогда ее такой не видел. Всегда сильная, гордая, сейчас Минерва казалась ему ранимой и беззащитной, отчего остро захотелось подойти и обнять ее, чтобы хоть как-то приободрить. Мгновение они смотрели друг другу в глаза, и Северусу показалось, решись он сейчас сделать это, она бы ему позволила. Но этот миг длился не дольше секунды.       — Не стоит. Вам показалось, — голос прозвучал ровно, почти без интонаций, давая понять, что она не настроена на задушевные беседы.       В одночасье вокруг нее словно выросла стена отчужденности, и момент оказался потерян.       — Давайте лучше приступим к нашему занятию.       Она приблизилась, встав почти вплотную к нему, и Северус осторожно положил левую руку ей на талию, а правой сжал женскую ладонь. Пальцы у нее оказались холодными, как лед, а всегда были такими теплыми. Сегодня совершенно точно что-то случилось. Этот задумчивый отстраненный взгляд, словно мыслями она не здесь, а где-то далеко за пределами класса. Кажется, она была сегодня в Хогсмиде. Северус слышал обрывки разговора за завтраком, она говорила Помоне, что собирается на встречу с кем-то из Лондона. Видимо встреча прошла не так хорошо, как она рассчитывала.       Так и подмывало спросить, но Северус не решился. Что-то в ее взгляде подсказывало, что она не расскажет, и более того, скорее всего разозлится, что он лезет в ее личные дела. В конце концов, он для нее чужой человек, и она не обязана изливать перед ним душу.       Поглощенный мыслями, Северус не сразу заметил, что они успели миновать уже почти половину круга, а он ни разу не ошибся и не сбился с ритма. На мгновение в груди вспыхнул огонек надежды, но буквально в следующее же мгновение он споткнулся, запутавшись в полах мантии, которую забыл снять, и всё полетело к чертям.       Всю оставшуюся часть занятия он постоянно ошибался, коря себя за нерасторопность, и им вновь и вновь приходилось начинать сначала. Танцы никогда не казались ему чем-то трудным для освоения, но отчего-то он терпел одно поражение за другим. В присутствии МакГонагалл он никак не мог собраться с мыслями, постоянно боясь ошибиться и выставить себя в ее глазах не в лучшем свете. Но именно это как раз и происходило, лишь еще больше усиливая его смущение перед этой женщиной и раздражение на самого себя.       Обычно во время их уроков Минерва проявляла прямо-таки чудеса терпения, раз за разом заставляя его повторять одни и те же движения, объясняя, как именно ему следует двигаться. Но сегодня она вела себя совершенно иначе. Всякий раз как он ошибался, она лишь коротко вздыхала и предлагала начать сначала, больше не пытаясь приободрить Северуса. И для Снейпа это стало последней каплей.       — Думаю, это была ошибка.       На этот раз он сам остановил музыку. Минерва молча наблюдала, стоя посреди класса, как он резким движением надевает мантию, закутываясь в нее, словно в плащ. По ее лицу трудно было что-то прочитать, и у Снейпа возникло ощущение, что на самом деле ей нет до него абсолютно никакого дела. Может она вообще согласилась только потому, что ее Дамблдор попросил, и в действительности ей плевать на него.       — Это вам решать, Северус, — равнодушное пожатие плеч, совсем никакого участия. — Но не думала, что вы так быстро сдадитесь. Мне вы всегда казались человеком целеустремленным и упорным.       — Когда игра стоит свеч.       Вся эта затея ни к чему не приведет. А Дамблдор… что ж, пусть сам танцует на балу, если ему так надо, а его, Снейпа, оставит в покое.       — Спасибо, что потратили на меня свое время, профессор. Но на этом наши уроки окончены. Прошу меня извинить.       Она не пошевелилась, когда он выходил из класса, точно в статую превратилась. И признаться, Северус был этому рад. Его самолюбие, униженное и оскорбленное, требовало уединения. Забыть. Забыть об этом кошмаре. Забыть навсегда.