Shall we dance?

      — Ох, лето всегда так быстро заканчивается, — вздохнула профессор Вектор, пододвигая ближе к себе блюдо с запеченными баклажанами.       Сидящий рядом с ней Снейп никак не отреагировал на замечание коллеги, предпочитая делать вид, что наблюдает за студентами своего факультета. Кажется, те вот-вот собирались затеять ссору с сидящими за соседним столом гриффиндорцами. Сколько раз он предлагал Дамблдору рассадить этих вечных соперников по разным концам Большого зала. Так хлопот было бы гораздо меньше, а нервы МакГонагалл и Снейпа остались бы целы.       Минерва тоже, очевидно, заметила намечающуюся ссору и прожигала гневным взглядом стол своего факультета, глядя на них поверх пергамента с именами первокурсников, выстроившихся перед ней неровными рядами.       — Аллан МакКормак, — громче, чем следовало, объявила она и отработанным движением надела Распределяющую шляпу на голову перепуганного мальчугана, только что взобравшегося на высокий табурет.       — Пуффендуй! — возвестила Шляпа, и парень с явным облегчением побежал к своему столу.       — Сюзанна Бэкшот.       Северус уже собирался было подняться из-за стола и лично нанести визит столу Слизерина, но кто-то из гриффиндорцев, перехватив яростный взгляд их декана, пихнул своих друзей, кивком головы указывая в ее сторону, и конфликт тут же завял на корню.       — Когтевран!       В этом году первокурсников оказалось больше, чем обычно, и к концу церемонии все откровенно скучали. Когда Шляпа отправила последнего свежеиспеченного студента Хогвартса на его факультет, зал взорвался овациями, и непонятно было, поздравляют ли они нового студента или просто рады, что наконец-то можно приступить к ужину.       — Как вы провели лето, Минерва? — вежливо осведомилась Вектор, когда МакГонагалл заняла свое место за преподавательским столом. — Я слышала, вы ездили в Америку?       — Да, у мужа там родственники. Элфинстоун посчитал, что после прошлогодних событий смена обстановки пойдем нам обоим на пользу, — Минерва позволила Снейпу налить ей бокал сока. — Должна признать, он оказался прав. Поездка вышла интересной. Но признаться честно, я была рада вернуться. Все же американцы странный народ. Ужасно несдержанные. И эта их любовь обсуждать личные дела с каждым встречным, — она недовольно покачала головой.       Зато Урхарт был на седьмом небе от счастья. За те несколько недель, что они провели в гостях у его родственников, он успел показать Минерве Большой каньон, свозить в Йеллоустоун и заставил подняться с ним на вершину Эмпайр-стейт-билдинг. Как ребенок, ей богу!       — А еще я видела Аврору, они с матерью тоже были там, — Минерва чуть наклонилась к сидящему рядом Снейпу, делая вид, что тянется к блюду с салатом. — Она спрашивала о тебе.       Северус помнил молодую племянницу Урхарта, с которой познакомился в рождественскую ночь в их с Минервой доме. Весь вечер девушка оказывала ему знаки внимания, которые Снейп, впрочем, успешно игнорировал.       — Да, я ее помню.       — И? — многозначительно приподняла брови Минерва.       — Она меня не интересует.       МакГонагалл со вздохом покачала головой.       — Северус, ты не можешь прожить всю жизнь в одиночестве.       — Тут трудно остаться одному, — он обвел взглядом галдящий зал, полный учеников, преподавателей, призраков…       — Ты знаешь, о чем я, — упрямо проговорила МакГонагалл.       С минуту они боролись молчаливыми взглядами. Северус знал, что она волнуется за него, но связывать свою жизнь с пусть и хорошей, но совершенно не любимой девушкой он уж точно не собирался.       — Лучше ешьте пирог, профессор, — он пододвинул к ней красивое блюдо с мясным пирогом и вручил вилку.       Минерва недовольно поджала губы, но от пирога не отказалась. И как домовые эльфы его готовят? Она столько раз пыталась приготовить его Элфину дома, но так вкусно у нее еще ни разу не получилось.       — Ты чем-то недоволен.       Это была скорее констатация факта, чем вопрос. Банкет по случаю начала учебного года завершился, студенты были отправлены по своим спальням, а Минерве было пора возвращаться в Хогсмид. Северус вызвался проводить ее до ворот школы.       Они неспешно брели по погруженной во мрак опустившейся на замок ночи аллее, освещенной лунным месяцем, да россыпью жуков-светляков, маленькими звездочками вьющимися вокруг. Минерва выставила перед собой руку, и через мгновение в раскрытую ладонь опустился светящийся жучок.       — С чего ты взяла?       Северус наблюдал, как она посадила светляка себе на мантию, и теперь у нее на груди мерцала живая импровизированная брошь. Минерва изогнула бровь.       — Ты всегда чем-то недоволен.       Высказывание было довольно спорно, но если вдуматься, не так уж далеко от истины.       — Ты видела нового преподавателя защиты от темных искусств?       Минерва тихо рассмеялась, случайно смахнув светлячка, и тот, расправив крылья, присоединился к своим собратьям.       — Так вот в чем дело, — отсмеявшись, проговорила она. — Естественно, видела. Я присутствовала во время его разговора с Дамблдором. Тебе он не нравится?       Северус едва заметно хмыкнул, выражая в одном коротком звуке всё свое отношение к новому коллеге. Честно признаться, он понятия не имел, кто такой Сеттимус Кнейсхарт, но уже за одно то, что этот человек занял пост, о котором Снейп мечтал уже не первый год, делало его в глазах зельевара крайне нежелательной личностью.       — Посмотрим, сколько он продержится в должности.       — Надеюсь, недолго, — наигранно равнодушно процедил Снейп, за что получил в ответ укоризненно-красноречивый взгляд.       Естественно, он не забыл о проклятье, лежащем на столь желанной для него должности. Но даже печальный опыт предшественников Кнейсхарта не мог охладить пыл декана Слизерина. Отчего-то ему казалось, что именно на нем дурацкое проклятье споткнется и укатится в небытие. Но Дамблдор, очевидно, был иного мнения, и лишаться своей ручной игрушки — раба, готового исполнить любую просьбу, ему совершенно не хотелось.       — И потом, — кажется, Минерва не собиралась прекращать начатую тему, — чем тебя не устраивает зельеварение?       — Кто сказал, что оно меня чем-то не устраивает?       — Ты.       — Не говорил.       — Сказал.       — Нет.       — Да. Ты ведь хочешь преподавать ЗОТИ?       — Хочу.       — Ну вот.       — Что «ну вот»?       — Северус! — не выдержав прикрикнула на него МакГонагалл, но тут же усмехнулась.       — В зельеварении есть один существенный недостаток, — после непродолжительной паузы первым нарушил тишину Снейп. — Испарения портят прическу.       Это было сказано с таким серьезным видом. То была беда всех зельеваров, почему многие из них либо носили короткие стрижки, либо вовсе брились налысо. Судя по выражению лица МакГонагалл и ее задумчивому взгляду, она как раз пыталась представить себе Снейпа с новой прической. Видимо прейдя всё же к некоему внутреннему выводу, она уже собралась его озвучить, но Северус вовремя прикрыл ей рот ладонью.       — Менять ничего не буду, — предостерегающе проговорил он, машинально водя пальцем по мягким губам.       Как давно он не касался ее вот так. Разум еще хранил в воспоминаниях вкус ее губ, аромат тела, такого теплого, податливого, словно мягкая глина в умелых руках гончара.       Она не отстранила его руки. Лишь взгляд синих глаз неуловимо изменился. Догадывалась ли она, сколь сильно было его желание поцеловать ее в ту минуту? Наверное, догадывалась — все его помыслы были написаны у него на лице, Северус не сомневался… и не скрывал. Сердце в груди вдруг забилось с такой размеренной силой, что почувствовать можно было даже сквозь плотную ткань сюртука.       Кажется, он уже начал склоняться к ее лицу, когда впереди в темноте послышались приглушенные шаги. Она тоже услышала, настороженная словно кошка. За секунду до того, как из ночного мрака вынырнула фигура Урхарта, Минерва отвела руку Снейпа от своих губ, отступая от него на несколько шагов.       — Минерва, так и думал, что это ты. Я слышал твой голос, — он вел себя как ни в чем не бывало, обняв жену и предложив ей руку, которую она с готовностью приняла. — Добрый вечер, профессор Снейп.       Северус молча кивнул, гадая, чтобы было, появись Урхарт минутой позже. Но он не появился. Удивительно, но этот человек всякий раз умудрялся портить ему планы, сам того не подозревая.       — Спасибо, что проводили меня, Северус, — вежливо улыбнулась Минерва. Ее тон звучал вполне буднично, ни намека на только что произошедшее. Вернее едва не произошедшее.       А если бы он ее поцеловал? А если бы их увидел Урхарт? А если бы он признался Минерве в своих чувствах? А если бы…. Черт, слишком много этих «а если бы». Ничего из этого не произошло. Они всё еще просто коллеги, друзья, не более. Она замужем и любит своего мужа. А он не станет помехой ее счастью. Он просто тень их прошлого.       Он молча поклонился в ответ и, резко развернувшись, направился обратно к замку, обернувшись лишь на мгновение. Но этого хватило, чтобы заметить каким холодно-недовольным взглядом смотрит ему вслед Урхарт. Он видит в Северусе соперника? Глупо. Ни стоит не доверять своей жене. Ее следует боготворить. Он бы боготворил… если бы…       Если бы, которого никогда уже не будет. Он сам когда-то видел в Урхарте соперника, и, как теперь оказалось, небезосновательно. Он совершил ошибку, и теперь каждый день мог наблюдать напоминание этого в синих глазах. С Лили было легче, она умерла. А Минерва жива. И не просто жива, она постоянно рядом. Оказывается, каждый день видеть женщину, которую любишь, и не иметь возможности сказать ей об этом, гораздо мучительней, чем вспоминать ту, которой уже нет в этом мире. Вся его жизнь состоит из череды ошибок, которых уже не исправить. Интересно, а нормальная жизнь бывает? Та, в которой ты не сожалеешь о своих поступках, не оплакиваешь прошлого? Ему такое точно не светит.       Промотать бы его жизнь на ускоренном режиме, и посмотреть, что ждет в конце. Одиночество, мрак и забвение. Но жизнь, как назло тянулась медленно, неторопливо открывая ему каждый новый день, в котором неизменно присутствовала Минерва МакГонагалл: его учительница, его коллега, его друг, его лекарство от одиночества, его любовница, ставшая возлюбленной. Каждый чертов день он видел, как она живет полной жизнью, счастливая, прекрасная и такая недостижимая. И он проклинал каждый чертов день за то, что рядом с ней всегда оказывался не он.       С Урхартом они виделись редко, но прохлада отношений между ними, возникшая в тот день в больнице Св.Мунго усилилась. Элфинстоун больше не пытался отшучиваться на колкие замечания Снейпа, отвечая теперь уколом на укол. Неприязнь, изредка мелькавшая между ними, становилась всё сильнее. Но оба прекрасно понимали, что до тех пор, пока Минерва носит обручальное кольцо, в выигрыше неизменно будет Урхарт.       Так пролетела большая часть осени. Погожие сентябрьские деньки сменились промозглым октябрем. Деревья в Запретном лесу сбросили багряно-золотой наряд, и пейзаж быстро превратился в серый и скучный. Приближался Хэллоуин.       К празднику школу, как всегда, украсили зачарованными чучелами летучих мышей, расставив повсюду вырезанные из тыкв головы с зажженными внутри свечами. Когда кто-нибудь из учеников подходил к ним слишком близко, они начинали страшно смеяться, так что по коже невольно бежали мурашки. Приготовления к праздничному банкету были практически завершены, оставалось утрясти лишь несколько вопросов касательно меню.       Особых хлопот стоили жалобы школьного смотрителя мистера Филча о пропаже метел из чулана. Впрочем, метлы потом всё же нашлись — на одну из них усадили миссис Норрис, предварительно напялив черную мантию и шляпу, как у магловских ведьм, и подвесили под потолком на четвертом этаже. Ни кошка, ни ее хозяин такую шутку не оценили, и теперь Филч заваливал Дамблдора прошениями найти виновников и позволить ему применить к ним в качестве наказания розги, как это бывало в старые времена. Очевидно не желая такой судьбы своим студентам, и в тоже время опасаясь обижать чувства Филча, Дамблдор тактично передал решение данного вопроса Минерве, как своей заместительнице. Под конец недели она уже сама была готова превратиться в кошку и залезть куда-нибудь повыше, где бесконечное брюзжание Аргуса ее не достигнет. Спасали лишь вечера, когда она возвращалась домой к мужу.       В прихожей было темно, и Минерва не стала зажигать свет. С годами некоторые способности ее анимагической формы передались человеческой, и в темноте она видела гораздо лучше многих волшебников. Да и их маленькую прихожую знала, как свои пять пальцев. Из кухни доносились аппетитные запахи кроличьего рагу. Тихонько прокравшись по коридору, она заглянула внутрь. Элфинстоун как раз заканчивал накрывать на стол. Он стоял к ней спиной, поправляя салфетки в шотландскую клетку, разложенные на столе, и Минерва бесшумно сделала шаг вперед.       — Ты как раз к ужину, — не оборачиваясь, произнес Урхарт. — Всё почти готово.       — Как ты?.. — начала было Минерва, явно недовольная тем, что ее раскрыли.       — Дорогая, — Элфинстоун заключил жену в объятия и легонько поцеловал в щеку, — эти духи я сам тебе подарил.       — И теперь я понимаю, с какой целью, — наигранно возмущенно прищурилась МакГонагалл. Взгляд ее синих глаз скользнул по накрытому столу и остановился на скворчащем на плите сотейнике. — Мне кажется, или в нашей семье семейные обязанности распределены не совсем верно?       С раннего детства родители научили ее, что женщина должна заниматься домашним хозяйством. И, выйдя замуж, Минерва безусловно старалась выполнять свои обязанности жены и хранительницы семейного очага, но работа занимала большую часть времени, и основные хлопоты ложились на плечи Урхарта, проводившего дома гораздо больше времени, чем она.       — Ты и так целый день в Хогвартсе, — Элфинстоун ловким движением снял сотейник с огня и поставил в центр стола. — Не хватало еще, чтобы вечера ты проводила у плиты. К тому же мне нравится заботиться о тебе, — добавил он, отодвигая для жены стул.       — Ты меня балуешь, — улыбнулась Минерва, позволяя мужу положить себе на тарелку порцию рагу.       — Еще даже не начинал, — усмехнулся в ответ Урхарт. — Кстати, — он дотянулся до буфета и достал с нижней полки бутылку зеленого стекла с яркой этикеткой, на которой тускло мерцали виноградные лозы, — сегодня заходил Стэплтон. Я помог ему справиться с садовыми гномами, и в знак благодарности стал обладателем бутылки отличного вина, — следом на стол были поставлены два хрустальных бокала, и Урхарт откупорил бутылку.       Минерва с легкой улыбкой наблюдала, как темно-бордовая жидкость наполняет бокал. Вино действительно оказалось превосходным, терпкий аромат ягод и южного солнца. Ужин прошел за легкой беседой. Минерва делилась последними новостями школьной жизни, а Элфинстоун рассказывал о своей работе в теплице. Ботаника всегда была его хобби, и, выйдя на пенсию, у него появилась возможность уделять любимому занятию куда больше времени. В некоторых вопросах он, пожалуй, мог дать фору даже Помоне Стебль.       — Устала сегодня? — Урхарт забрал у жены пустую тарелку и вместе со своей поставил в мойку. — Отдохни, я тут сам закончу.       Минерва с легкой улыбкой наблюдала, как засучив рукава рубашки, он включил воду, собираясь мыть посуду.       — Знаешь, я тут подумал, может, в выходные съездим в Лондон, прогуляемся в Косом переулке, купим тебе что-нибудь? Мы давно никуда не выбирались.       — Мы были в Лондоне три недели назад, — приподняла брови МакГонагалл.       Забота, с какой он к ней относился, безусловно нравилась Минерве, но в последнее время мужа словно подменили. Он пытался предугадать любое ее желание, исполнял любую просьбу, практически полностью оградил от домашних забот. Так что Минерва начала чувствовала себя фарфоровой статуэткой, которую боятся разбить.       — Я же говорю, давно, — улыбнулся Элфинстоун.       Несколько мгновений Минерва молча смотрела на него, чуть склонив голову на бок. Пронзительный взгляд ее синих глаз заставил Урхарта почувствовать некую неловкость. Он всегда ее ощущал, когда она так смотрела на него, словно заглядывала ему в душу.       — Не нужно этого делать, — спокойно проговорила она.       — Чего?       Элфинстоун еще продолжал улыбаться, крутя в руках пустой бокал, но улыбка его уже не казалась столь же беззаботной, как минуту назад.       — Винить себя.       По его лицу словно судорога пробежала, стирая остатки хорошего настроения. Он избегал этого разговора уже давно, но теперь от него некуда было деться.       — Ты была права с самого начала, а я не послушал, — он поднял на нее глаза, в них было столько невысказанной боли, что у Минервы невольно перехватило дыхание. — Я мог потерять тебя навсегда. Мог…       Женские пальцы коснулись его руки, нежно, почти невесомо, и тихий ласковый голос произнес почти у самого уха:       — Но я ведь здесь.       Минерва смотрела на него с такой мягкостью. Его жена. Любовь всей его жизни. А он едва не лишился своего сокровища. Страшно представить, чтобы с ним было, если бы Макентош…       — Я поклялся защищать тебя и не справился.       Снейп был прав. Пусть он и не нравится Элфинстоуну, но парень был прав. И он никогда не простит себя за это.       — Меня не нужно защищать, — руки МакГонагалл обвили его шею. От близости ее гибкого тела внутри него все затрепетало. — Я лишь хочу, чтобы ты был рядом.       Она легонько поцеловала его в губы, ее дыхание еще хранило аромат вина.       — Пойдем, — тихо прошептала она и потянула его за собой к двери.       — Куда?       Глупый вопрос сорвался с губ прежде, чем Урхарт успел сообразить. Взгляд Минервы был красноречивее любых слов.       — Знаешь, — проговорил Элфинстоун час спустя, нежно поглаживая оголенное плечо лежащей в его объятиях жены, — я подумал, что мы могли бы встретить Рождество в доме твоих родителей. Ты ведь давно хотела там побывать?       Его голос всё еще звучал с легкой хрипотцой, отчего казался глубже и бархатистей. Минерва чуть приподнялась на локте, удивленно глядя на мужа.       — Там уже давно никто не живет. Его придется приводить в порядок, а это может занять время.       Прежде она всегда проводила там лето (дом перешел к ней по наследству после смерти родителей), но выйдя замуж и переехав в их нынешний с Элфинстоуном дом, Минерва практически перестала появляться в Кейтнессе.       — Можно уехать туда сразу после окончания семестра. Уверен, Дамблдор отпустит тебя. Если хочешь, я сам его об этом попрошу.       — Но как же Малкольм и Роберт, и Мэри? Ведь они собирались приехать к нам на Рождество.       — В этом году можно сделать исключение. У них свои семьи, им не будет скучно, — Элфинстоун нежно провел рукой по щеке жены, ласково касаясь ее бархатистой кожи. Даже после трех лет брака она казалась ему самой прекрасной женщиной на свете. — Хочу провести это Рождество только с тобой. Представь: старый дом, пылающий камин, глинтвейн греет руку, и лишь мы с тобой, только ты и я. Ну разве не заманчиво?       — Ты неисправимый романтик, — улыбнулась Минерва, ловя себя на мысли, что описанная Элфинстоуном картина ей вполне нравится. — Перед таким соблазном трудно устоять.       — Значит, решено, — победно произнес Урхарт, притягивая жену еще ближе. — И кстати, о соблазнах… — прошептал он, целуя ее нежные губы.