University AU

      Сказать честно, Джон Леннон сам никак не мог объяснить прилив несвойственной ему нежности и заботы. Он внезапно осознал, что был бы не против видеть Пола Маккартни чаще, чем пару раз месяц, из которых большая часть выливалась в спонтанные порывы страсти. Даже больше — он был бы не против видеть Пола по утрам, в своей кровати, общаться с ним и ежедневно видеться. Погодите, Джон что, отказывается от секса без обязательств в пользу серьезных отношений?       «Стареешь, Джон!», — с ужасом думает мужчина, разглядывая потолок своей спальни. Возможно, взрослея, все приходят к этому. Мало только страсти, хочется чего-то большего, более глубокого. Хочется любви.       Суббота. Джон весь этот день проводит дома. Профессор Старки или просто Ринго — именно так Джон звал знакомого коллегу, звал его выпить, но он отказался, придумав какую-то чепуху. Даже самому себе признавать не хочется, что он ждет Пола. Ведь может быть шанс, что он придет, а Джона дома не будет. Правда, Леннон стал сомневаться в этом, видя, как садится солнце. Неужели так и не явится?       Джон начинает злиться. Пусть Маккартни оставит его куртку себе, видеть его теперь не хотелось. Джон вытаскивает бутылку виски, что ему подарили на день рождения.       — Вот и до тебя дошли руки, — говорит Джон, откупоривая бутылку. Щедро льет себе в стакан и идет дорабатывать картину.       В голове зарождаются идеи. Джон берет в руки самые пестрые цвета, что есть у него в палитре, и широкими мазками окрашивает ими холст. Теперь на картине, где был изображен ночной город, добавились яркие сочетания, сияющие полосы рождались из-под кисточки. Небо прекратило быть черным, на нем заиграли краски северного сияния. На холсте появляются розовые, желтые и красные оттенки, но все они плавно перетекают в изумрудно-зеленый. Джон отходит назад, строго оценивая получившееся. Удивительным образом глаза одного человека заставляют Джона полюбить зеленый цвет, который стал главенствующим в его картине.       Пол тем временем находился у себя в комнате в студенческом общежитии. Лежал на постели и, уткнувшись носом в серый шарф, вдыхал запах красок и кофе, который почему-то давал чувство уюта.       — Эй, Макка, зацени, какое соло я разучил…       Его сосед по комнате — Джордж Харрисон — был на год младше и только поступил в Университет. Главным образом их сближало то, что они оба жили в Ливерпуле, были без ума от рок-н-ролла и почти постоянно сидели без денег. Впрочем, последнее не мешало Харрисону баловать себя сигаретами, что искренне удивляло Пола. Иногда им было нечего на хлеб намазать, но у Джорджа всегда в кармане была неизменная пачка Мальборо. Джордж сидел на своей кровати, держа гитару худыми руками, и вдохновенно играл на ней. Вообще, Джордж был достаточно стеснительным парнем, но когда он брал в руки гитару и выходил на сцену, то как будто становился другим человеком. Он чувствовал себя уверенно с инструментом в руках, полностью отдаваясь музыке. Как Вы уже могли предположить, парни быстро сблизились: Пол сочинял песни и мелодии, а Джордж был одержим гитарой. В их комнате всегда звучал рок-н-ролл, а если проигрыватель и молчал, то парни сами играли эту музыку. За пару месяцев Джордж и Пол стали друзьями, но Пол не знал, настолько ли близкими, чтобы рассказать другу о своей личной жизни. Харрисон знал, что Пол встречался раньше с Джейн, но, конечно, не знал о происходящем между профессором и его приятелем. Маккартни не боялся, что Харрисон разболтает это всей округе, но какая у него будет реакция — не представлял. Они никогда не говорили о таком, а Пол отчаянно нуждался в совете.       — Ну как тебе?       Пол вздрагивает, поворачивая голову. Глаза, что смотрят на него, полны ожидания. Пол хлопает ресницами, и мычит невнятное: «Эм».        — Ты что, заболел? Весь час лежишь пластом на кровати с этим шарфом. Ты же вроде не носишь их.        — Он не мой… — отвечает Пол, запинаясь, — Мне подарил… Одолжил, эээ…друг.        — Да что с тобой? Земля вызывает Пола Маккартни, прием! — Джордж вскакивает с кровати, размахивая гитарой над головой. Чудом не сбивает уставленные учебниками полки.        — Заткнись! — смеется Пол, закатывая глаза. Студенты по соседству постоянно жаловались на шумных обитателей этой комнаты: в ней то начнут посреди ночи играть только что придуманную песню, то соберется куча людей для репетиции.        — Ты как будто с Луны свалился. Влюбился, небось, — Джордж спихивает длинные ноги Пола, освобождая для себя место на его кровати, и плюхается рядом.       — Подними свою тощую задницу с моей кровати.       — О, и кто эта красавица? Буфера у нее что надо? — Джордж показательно очерчивает пальцами круги в воздухе, насмешливо улыбаясь. Пол краснеет. Груди у Леннона определенно не было, но фигура у него была что надо: статная, подтянутая. Из размышлений его вырывает ехидный голос Джорджа. — Судя по твоим красным щекам, я прав…       Пол встает, пихая соседа в плечо. Тот вручает Маккартни гитару, хлопая по плечу.       — Ну, если не хочешь говорить о ней, то спой.       Пол смотрит недоверчиво, а потом расслабляется, откидываясь назад, прислоняясь затылком к голой стене. Джордж берет в руки шарф, съехавший на пол, и заинтересованно вертит его в руках. Да, выражать эмоции песнями иногда выходило намного легче, чем словами. Музыка вымывала отрицательные чувства, выплескиваясь вместе с ними наружу. Пол прикрывает глаза и начинает петь:

 — You say you will love me

Ты сказал, что будешь любить меня

If I have to go

Даже если мне придется уйти.

You'll be thinking of me

Ты будешь думать обо мне.

Somehow I will know

Так или иначе, я буду знать,

Someday when I'm lonely

Иногда, когда мне одиноко,

Wishing you weren't so far away

Мечтаю, чтобы ты был не так далеко,

Then I will remember

Тогда я вспоминаю

The things we said today

Вещи, что мы говорили сегодня…

      Пол дает мыслям и раздумьям литься сквозь строчки песни. Эта песня была не такая энергичная и веселая, как большинство что он сочинял. Нет, она не была грустной, но передавала некую тоску и смятение. Наверное, из-за Джона. Пол размыкает веки, встречаясь глазами с другом. Лицо того застыло в удивлении. Харрисон говорит голосом обеспокоенного врача, который ставит диагноз:        — Да тут все серьезно, приятель, — Пол спихивает гитару на колени друга, забирая шарф, — Ты по уши влюблен.        — С чего ты решил? — слова почему-то сердят Пола, ведь с этим утверждением ему мириться не хотелось. Он не может влюбиться в Джона, просто не может! Разве между ними не было препятствие в виде разницы в возрасте, характерах, взглядах? У Леннона наверняка своя взрослая, устоявшаяся жизнь, и разве есть в ней место для мечтательного парнишки? И еще Джон, черт возьми, учитель в их Университете.        — Ты что, с ней поссорился? Поэтому весь день как на иголках?        — Нет, не совсем, — вздыхает Маккартни, успокаиваясь, — Просто понимаешь, я не знаю, что между нами происходит. Все как-то усложнилось, что ли.        — Так ты с ней встречаешься? Это ее шарф? — Джордж хмурит свои брови, и Пол пожимает плечами, покосившись на друга.        — Ну, нет. Причем тут шарф?        — Он просто пахнет мужским одеколоном, точно не твоим. Смотри, может она с другим за твоей спиной крутится.        Пол вспыхивает, вскочив с постели. Накидывает на себя верхнюю одежду, берет куртку с шарфом и спешно выбегает из комнаты на улицу. Харрисон только качает на это головой:        — Не повезло ему с девчонкой. Ой как не повезло.       Садится вновь на свою кровать и вытаскивает из-под подушки помятую пачку сигарет. Пол не любил, когда друг дымил в комнате, да и боялся, что комендант унюхает запах — курить в общежитии строго запрещалось. Джордж закидывает ноги на стену и смотрит на серый потолок, наблюдая, как в нем рассеивается дым из горящего конца сигареты.

***

       Уже на улице Пол, тяжело дыша, смотрит на свои часы. Стрелки показывают почти половину восьмого. Он кусает губу, все же решаясь ехать к Джону. Подумав, снимает с себя свое пальто и надевает куртку. Зарывается в нее, намотав серый шарф, и, покопавшись в карманах, выуживает смятую салфетку. Щурит глаза, вчитываясь в неразборчивый почерк. Еле разобрав адрес, идет к ближайшей остановке, неся свое пальто в руках.        Не без помощи прохожих Пол наконец-то находит нужное ему здание. Он относительно недавно находился в Лондоне, и не очень хорошо знал город, иногда путал улицы. Это чудо, что он относительно быстро сориентировался в незнакомом районе.       Пол долго смотрел на почерневшее небо перед тем, как войти. Колебался, стоя перед нужной ему дверью, нерешительно занеся сжатую в кулаке руку. Постукивания костяшек раздавались глухим эхом в ушах. Маккартни мысленно считает секунды, заставляя ноги застыть, чтобы они не унесли его в противоположную сторону, прочь от этого дома. Слышится далекий шум за дверью, затем щелканье ключей. Пол отходит в сторону. В дверном проеме появляется голова Джона:        — О, это ты. Пришел все-таки.        Дверь открывается еще шире, и хозяин квартиры приглашает жестом пройти внутрь. Он выглядит непривычно просто: в обычной майке, на которой были старые пятна от красок, босой и выглядящий немного помятым, наверное, ото сна. Леннон задремал на диване, пока морил себя ожиданием. Он смотрит на парня с улыбкой, подчеркивая то, что тот пришел именно в его куртке. Она шла Полу, хоть и была ему немного большой в плечах. Джон посчитал это милым, но ничего не сказал.        Пол делает неуверенные шаги, следуя за ним. Мысли клубятся в голове, хаотично движутся, и он забывает даже поздороваться. Просто молча пробирается вглубь квартиры, стараясь не касаться стен, к каждой из которых стоят, прислонившись, полотна и картины. Они придают дому некий вид творческого беспорядка: мебели немного, от чего квартира кажется просторной и свободной. Его усаживают на диван в гостиной. Пол озирается, пока Джон копошится на кухне: маленький стеклянный столик, одно кресло и большой шкаф, заставленный книгами — ничего лишнего. Только одинокая наполовину пустая бутылка виски покоится у ножки стола.        — Прости, малыш, у меня есть только кофе, виски и пепельницы. Они у меня повсюду, — Пол смотрит на извиняющуюся улыбку и напрягается в спине. Да, пепельниц тут и правда много.        — Хотите, чтобы я выпил?        — Если хочешь, можешь допить. Для кофе все равно поздно, не утро же, — говорит Джон, посмеиваясь, хотя он сам хлещет кофе в любое время суток. Затем идет к радио и включает его.       Из прибора, стоящего на подоконнике, начинает литься тянущаяся мелодия саксофона, почти надрывная. Ему трубит аккомпанемент и завывающий голос певца на фоне. Пол встает со своего места, подойдя к распахнутому окну, от которого веет прохладой. Джон прислоняется к стене, сжимая стакан с виски на дне. Пол замечает, что руки у него все перепачканы засохшей краской. Немного синей, красной и много следов зеленой. Как будто не художник, а маляр, ей-Богу.        — Ненавижу джаз, — морщится Пол.        — А я обожаю джаз, — Джон улыбается, выглядя очень расслабленным. Они даже в таких мелочах, как вкусы в музыке, совсем разные. Пол удивляется, как Джон остается привлекательным даже в потрепанной майке и обычных джинсах. У него чуть встрепанные волосы и нет очков на переносице, но Полу почему-то нравится этот непривычный, домашний образ.        Алкоголь дает легкость и делает настроение приподнято веселым. Заставляет забыть Джона, что он стоит рядом со студентом, а перед ними обычно надо делать строгий и серьезный вид. Вне стен университета Маккартни становился просто парнем, который, возможно, нравится Джону. Но с этим надо было еще разобраться. Пол долго рассматривает карие глаза, которые не спрятаны за оправой очков. Затем тянет на себя стакан и сжимающую его руку. Пьет содержимое большими глотками, глядя неотрывно на хозяина дома. Джон замечает, что удивительным образом этот парень пользуется его, Джона, вещами, будто своими: пьет его дорогущий виски, который подарили ему на день рождения, из его стакана; скуривает его сигарету до фильтра, прямо с рук; носит его куртку и шарф и смотрится в них потрясающе органично. Джон даже думает, что совсем не против этого.        — У тебя теплые руки, — роняют губы Пола, почему-то опуская фамильярности, так просто, на «ты».       Как будто перед ним не Профессор истории искусств из Лондонского Университета, а просто знакомый друг-художник, к которому Пол заскочил отдать его куртку. Разве профессора слушают джаз? Профессора обычно никого не слушают, тем более музыку. Они только заставляют других слушать себя, свои скучные лекции.       А профессор Леннон был другим, совсем другим. Необычайно живым и интересным. Им хотелось восхищаться. Пол видел его картины, когда шел по длинным коридорам университета. Даже они отличались от прочих, выделяясь не только красотой исполнения, но и интересной задумкой. Пол долго рассматривал эти картины на переменах, думая, что никогда бы до такого не додумался, и точно так же, прячась, разглядывал Джона. Влюбиться с первого взгляда: так глупо и просто, только наблюдая. Пол думал, что никогда не произведет впечатления на такого человека, как Джон: остроумного, интересного, завораживающего. Он же простой парень из Ливерпуля, все детство живущий на семейной ферме в Шотландии, в тихой лесной окраине. Парень с глупыми мечтами создать группу и покорить своей музыкой весь мир. Но как ему это сделать, если он то и дело запинается, выучивая сонаты Бетховена? В голове рождаются столько мелодий, но чужие сыграть, а тем более запомнить Полу сложно. Разве он может заинтересовать чем-то Джона? Может быть, только своим смазливым лицом. Он ненавидел себя за это еще будучи подростком — все звали его хорошеньким ангелочком. А хотелось быть красивым, как мужчины в фильмах или журналах, хотелось быть сильным, с точеными чертами лица и смелыми глазами. Но у Пола скорее глаза напуганного олененка — глубокие, выразительные и немного печальные. Даже сейчас, когда он перешагнул свою детскую неуверенность, он не любил долго смотреться в зеркало.       Но Джон сейчас ведет себя непринужденно, выглядит так по-домашнему, и это спокойствие окутывает Пола. Не смотрит на него сверху вниз, как другие взрослые. Заставляет почувствовать себя с ним на равных. Или это виски, а не чужое расположение расслабляет его, ударяя в голову? Пол не часто пил крепкий алкоголь. Обычно их с друзьями разносило от третьей бутылки пива.       Они потихоньку опустошают содержимое бутылки. Точнее, пьет Пол, а Джон просто курит, наблюдая как покачивается прозрачная жидкость в своем стакане. Или сидит, слушая радио, иногда кидая на Пола внимательный взгляд. Когда он тушит окурок о пепельницу, Пол допивает уже третий стакан. Джон поворачивается и подходит к развалившемуся на диване студенту, аккуратно вынимая из рук стеклянную посуду. Пол сидит, подогнув под себя длинные ноги, задумчиво пялясь на фотографии в гостиной.       — Потанцуем? — говорит Джон, держа его за руку. Пол встает на ноги и чувствует, какие они ватные. Руки Джона подхватывают его за талию, выводя к окну, к свободному для танцев месту.       Ветерок обдает лицо Пола, треплет темные волосы. Из радио доносится джазовая музыка, спокойная и умиротворяющая. Пол чувствует даже через рубашку, какие горячие руки у Джона, а тот начинает покачиваться. Пол закидывает руки на плечи Леннона, почти повиснув на нем. Парень чувствует, как его шатает из стороны в сторону, но умелые руки Джона направляют это в мерно покачивающиеся движения танца. Джон внимательно разглядывает мягкие черты лица в лунном свете, а Пол ощущает, как тонет в этом взгляде.       Пол отшатывается, чуть не наступив на босую ногу. Идет к радио, почти не понимая, с какой целью, и щелкает по кнопкам. Долго переключается с волны на волну, прислушиваясь к каждой, пока не натыкается на знакомую песню, намного более оживленную, чем та, под которую они танцевали. Конечно же, это рок-н-ролл, а поет ее король рок-н-ролла — Элвис Пресли. Пол радостно подскакивает к Джону, беря его за руки. Тот спрашивает слегка удивленно:        — Тебе нравится такая музыка?        — Я ею живу.        Зеленые глаза блестят, а ноги, чуть согнувшись, пускаются в пляс. Руки и плечи двигаются им вдогонку: когда одно плечо поднимается, другое тут же опускается, когда одна рука выходит вперед, другая тут же движется назад. Пол танцует без всякого стеснения и скованности, мотая головой, размахивая волосами в разные стороны. Джон стоит на месте, только руки, из-за того, что переплетены их пальцы, невольно двигаются за Полом. Он улыбается, наблюдая за ним. Затем начинает двигаться, словно зеркально повторяя Маккартни, сначала только покачиваясь в такт, а затем точно так же живо и резво танцует. Пол то вскидывает вверх руки, то выкидывает в разные стороны ноги, и вслед за кричащим радио повторяет:        — Let's rock everybody, let's rock! — Пол поет припев, затем повторяя и повторяя финальные строчки песни кричит, — Dancin' to the Jailhouse Rock!       И на последнем аккорде застывает в позе с выведенной вперед рукой и ногой. Они громко дышат, разгоряченные танцем и алкоголем, и Пол делает шаг вперед, чтобы притянуть Джона, завлечь его в поцелуй. Какого было его удивление и искреннее разочарование, когда Леннон отворачивает голову, спрашивая:        — Что ты делаешь?        — Хочу тебя поцеловать, — честно выдыхает Пол, застыв рядом с лицом Джона. Тот долго глядит ему в глаза, и его лицо окрашивается задумчивостью. Он пальцами оглаживает овал лица Маккартни, кончиками касается сбившихся прядей на голове.        — Если ты хочешь не только того, что было в университете, если ты хочешь встречаться, видеться, общаться со мной, если я тебе действительно нравлюсь, то поцелуй. А если нет, малыш, я пойму и отвезу твою пьяную задницу домой на машине, но прикасаться к ней больше не буду.        Пол замирает. Опускает глаза, снова прячет их за длинными ресницами и немного молчит, прежде чем ответить.        — Разве я не буду мешать?        — Я просто хочу чего-то большего. С чего ты будешь мне мешать?       — Разве у тебя нет жены и детей? Я не хочу все испортить.        — Ты ничего не испортишь. Мы уже сделали это с Синтией. Пару лет назад.       Пол садится на холодный паркет, пряча лицо в коленях. Он видел фотографию на стене: Джон в обнимку со светловолосой женщиной и мальчиком на руках. Он хоть и был маленький, но был похож на отца. В Маккартни разгораются и закипают сотни чувств, и все они противоречивые. Алкоголь жжет стенки желудка, а сердце — что-то другое. Неужели это ревность?        — Есть закурить?        Джон опускается рядом на корточки, молча протягивая сигарету. Пол ловит ее губами, подставляясь под огонь зажигалки. Делает глубокую затяжку, перед тем как заново начать говорить.       — А как зовут сына?       — Джулиан. Ему почти четыре. Он вместе с мамой остался в Нью-Йорке, — Джон притягивает полупустую бутылку к себе, заполняя свой стакан. Немного отпивает, продолжив рассказ, — У нас Синтией быстро закрутилось и почти также быстро потухло. Но затем я узнал, что она беременна. Мы наспех поженились. Я думал, рождение сына возродит наши полумертвые отношения, но ошибся. Ей тоже было больно, но она меня отпустила. Я вернулся в Англию, устроился работать преподавателем, — Джон смотрит в печальные глаза, вычитывая там вопросы, — Я с ними вижусь по праздникам, звоню каждый день, высылаю деньги и все такое.       Забавно, что Джон, будучи ребенком, ненавидел своего отца за то, что того не было рядом. Но, как и свойственно сыновьям, повторил отцовскую ошибку — он хоть и помогает своей семье, в отличие от своего папы, которого он видел всего пару раз, но Синтия растит сына практически одна. Джон покупает ему кучу игрушек и подарков, но не учит писать и рисовать, не будит сына по утрам, не отвозит в садик, не читает сказки про принцесс и драконов.        — А когда ты понял, что… Что тебе нравятся не только девушки?       Робкий голос заставляет Джона вынырнуть из раздумий. Пол все так же сидит, свернувшись, и мнет пальцами окурок, раскрошив табак в пепельницу. Пол ненавидел себя за то, что чувствовал. Ненавидел себя за то, кем был. Ненавидел вместе со всеми остальными, кто таких людей клеймили страшными словами, подвергали насмешкам и гнету. Полу стыдно было быть самим собой.        Он помнит, как, еще будучи школьниками, они с друзьями бегали к дому, где жили двое мужчин. Кричали громкое: «Педики», пиная высокий забор. Пол помнит, как проходил однажды мимо того дома по дороге домой. Тогда он увидел большую машину, грузящую мебель, и табличку: «Продается».        — Вы уезжаете?       — Да, приятель. Нам тут не особо рады.       Пол видит, как приободряюще сжимается рука мужчины на плече другого. Видит грусть во взгляде, но вместе с тем видит любовь, с которой они смотрят друг на друга. Пол все чаще подлавливает себя на мыслях, что когда смотрит фильмы, с интересом разглядывает не только женские лица, но и мужские. Что на пляже скользит глазами не только по фигурам незнакомок, но и незнакомцев. Полу нравятся не только женщины, но и мужчины, и Пол ненавидит себя за это, но ничего поделать не может.       — Я знаю, сложно принять самого себя, свыкнуться с этой мыслью. Но тебе надо это сделать. Если ты не полюбишь себя, как сможешь полюбить другого человека?       Пол чувствует теплую ладонь на своем плече и пододвигается ближе. Рука обвивает его, обнимая за плечи, и он жмется к Джону. Он в рубашке мерзнет, а тот босой и в майке, но от него веет теплотой. И заботой. Если он будет жить с Джоном, ему и не нужна будет батарея или свитера, Пол уверен, что тот согреет его в любой мороз. Музыкант обвивает руками и ногами Леннона, носом зарываясь в волосы на макушке. Джон гладит спину Пола, усаживая его на колени.        — Джон, — как непривычно звучит это имя. Пол произносит его впервые, смакуя каждую букву. — Думаешь, у нас что-то получится?        — Посмотрим, — и снова эта улыбка, вселяющая надежду. Пол верит ей, этим губам и тянется к ним.