Апокалипсис

Гнетущая тишина разрывает пространство, оставляя лишь звон и неприятное комканное чувство в груди. — Сколько у нас осталось припасов? — Чего именно? Времени, — со стороны слышится шипение, — еды, или, может, воды? — Юнги зубами цепляется за бинт, разрывая хрупкую марлевую ткань. — Не язви, — Гук озлобленно царапает ножом капот заброшенной машины. — Не много? — Не много, — Чон оборачивается на голос, наблюдая, как друг стягивает с лица плотную ткань. — Здесь слишком много пыли. В этих окрестностях уже ничего нет. Нам пора возвращаться, ребята. — Закругляемся! В лёгкие и правда набивается пепел в перемешку с пылью трехлетней давности, что осела на стены зданий, асфальт, машины и прочие предметы, находящиеся на улицах города. И не только. — Внутри здания та же история, но я взял образцы, будет на что посмотреть, — Хосок улыбается мягко, что видно по его глазам, — Мы уже уходим? — он непритворно удивляется, — прошло ведь почти ничего? Почему так быстро? — Прошла неделя. Нам пора вернуться, а то подохнуть не долго, — Чон огрызается, закидывая портфель с лекарством за спину и прикрывает глаза, пытаясь собраться с мыслями. — От нехватки еды или.? — договорить Мин не успевает, смеётся только, когда Намджун прячет свои ямочки за маской и вновь принимает в руки оружие. — Ещё одна неуместная попытка, и, клянусь, я. — Прекратите оба, — Хосок вздыхает, потягиваясь, — Мы возвращаемся домой. Этим все сказано. У нас три дня на дорогу. Патронов у всех хватит? Потому что я нашёл парочку упаковок, и пока мы не сдвинулись с места, было бы целесообразно разобрать их. Потому что потом времени будет в обрез, — Хосок смеётся по-доброму, улавливая лисий взгляд. — В следующий раз нам будет необходимо выйти за пределы этой зоны, это займёт больше времени, — Чонгук ступает по серому покрытию, что хрустит и ломается под сапогами, словно ледяная корка снега. — А лучше бы нам починить наши машины. Как там успехи с этим? — Юнги идёт следом, осматриваясь по сторонам и выходя на пустую трассу. Намджун прочищает горло выходя вперёд и осматривая местность. — Чанель занимается этим вместе с Сехуном. Говорят, они почти закончили. Так что следующая вылазка будет проще. Солнце начинает садиться, однако это совсем не заметно. Из-за ядерных взрывов и частиц, смешанных с молекулами воздуха, небо в этой части перестаёт окрашиваться в какие-либо оттенки, передавая жизнь в окружающем мире. Да и он, кажется, не так уж и жив. — Вот смотрю и думаю, что все это — как дешевый тариф по телику. Черно-белый, без каких-либо красок, — Хосок смеётся по-доброму, — Было бы хорошо, если бы мы ещё раз заметили цветное небо, его закаты и рассветы. Мне бы так хотелось… Шорох отвлекает команду, что оборачивается на звук и замирает, словно статуи. Слышно лишь дыхание, и сердце, бьющееся под рёбрами. — Юнги, пойди проверь, — Чон взглядом указывает на разорванную половину внедорожника. Приняв приказ, Мин осторожным шагом направляется к лежащему кузову, готовясь в любой момент открыть огонь, но тормозит, резким выпадом, так и не нападая. — Белка, — Юнги садится на корточки, щурясь и всматриваясь в полутьму, — мертвая. — Медленно отступай, — Предупреждающий голос командира выводит из состояния транса, заставляя без резких движений подняться, вновь направляя оружие в тьму и медленными шагами отходя. — Ну же, сладкий… Ты пахнешь орехом, — Юнги передёргивает от приторности голоса омеги. Заражённого омеги. — Белочки любят орехи, — полуголое, изголодавшееся тело на четвереньках ползёт к группе, садясь в паре метрах. — А я люблю белочек, — и этот обезумевший взгляд пускает по их телам разряды. — Он один, значит, не так уж и страшен, — Хосок вздыхает облегчённо, смотря на изголодавшегося, — к тому же он слаб. Эта особь 3 класса, 4 ранга. Он не причинит вреда. Просто убей его. — Да, просто убей его, — голос за ухом Хосока шепчет, звуча словно шелест листьев на осеннем ветру, — Убей его! Убей! — Голос уже вопит во всю, и надрывается, когда Чон разворачивается, попадая твари в бок и тем самым отшвыривая на пару метров. — У нас проблема, — Чонгук осматривается, — их тут даже не два. Их несколько десятков. Хосок вздрагивает, отходя от лежащей на земле твари. — И есть те, что посильнее. Как бы нам помогла машина. У этих сволочей выносливости, как у коня, — Чон рычит, смотря на Намджуна, что наводит прицел. — Так и чего вы ждёте? Мы не одну лошадь завалили. И с этими тварями справимся. Джун взводит курок. — Ножи у всех есть? В таком случае вы знаете, что делать, — Чонгук выпускает пулю в лоб одному из изголодавшихся, слыша, как с истошными воплями, в их сторону направляется обезумевшее стадо бесчеловечного тухлого мяса. Командная работа поражала каждого снова и снова. Они, словно, повязанные узами, братья, отстаивали и защищали жизнь каждого, как свою, не боясь подставить своё плечо под удар, чтобы отразить нападение и защитить тыл своего друга. Бой длился около часа, целым не остался никто. Разлагающиеся куски плоти украшали серую поверхность дороги своей зеленовато-красной кровью. — Ну что, теперь не дешевое кино? Со спецэффектами? — со сторон слышатся смешки, и даже хриплый хохот с тяжелыми вздохами. Хосок довольно улыбается, кивая. — Ненавижу омег, мерзкие, слабохарактерные, и в целом слабые твари, — Чонгук рычит в кулак, вставляя кинжал в ножны и пряча его за пояс. — Дохнут от одного лишь прикосновения. — И одним своим видом могут заставить горы свернуть, — Намджун улыбается, смотря на Чона, — Ты просто не понимаешь пока. — О, надеюсь, не пойму, — Гук выпрямляется, перешагивая тела и направляясь в сторону дома. — Не хочу возиться и связывать свою жизнь с падалью. — Это правильно, — Юнги приподнимает Хосока, видя неглубокую, но внушительную, рану на бедре. — А я вот не соглашусь, — Хосок хромая шагает вперёд, тяжело дыша и морщась при каждом движении ногой, — Намджун прав. Из-за них можно горы свернуть. Но, и они ради тебя, если понадобится, глотку разгрызут, — Чон хмыкает, слыша смех со стороны вожака. — Наманикюренными ногтями разорвут? Сумочкой изобьют? Не мелите ерунды. Омеги — слабые создания, уязвимые, не способные даже защитить себя. — Чонгук, заткнись, — Намджун устало вздыхает, прикрывая глаза, — я устал слышать одну и ту же песню. Не говори то, о чем не знаешь, ладно? — О, так я не знаю историю своей матери? — Чонгук тормозит Намджуна грубым ударом в грудь. — Или что ты хочешь сказать? — То, что твоя мать, — Хосок вырывается толкая Чона в грудь и отмахиваясь от Юнги, пытающегося его остановить, — не трогай меня, — грубый голос заставляет Мина остановиться, — То, что твоя мать не смогла вынести произошедшего — не значит, что она была слаба. На это влияют множество факторов. Та же самая болезнь, Чонгук. Ты не можешь знать наверняка! Ясно? — Именно поэтому мы не встречаем ни одну живую и настоящую омегу, что сражается и борется, как мы? Ни одну, Хо! А знаешь почему? Потому что они попросту вымерли. Не выдержали этого напора, — Чонгук шипит в лицо другу, отшатываясь, когда чужие руки резко ударяют в грудь. — Оставайся при своём мнении, лидер. Из-за тебя разлад в команде, — Намджун подхватывает Чона под локоть, помогая идти дальше. Юнги и Чонгук остаются позади. — Ты и прав и не прав одновременно. Но никто не знает правды. А у нас есть шанс все выяснить. Не разводи конфликт, а, — Юнги хлопает друга по плечу, направляясь следом за группой. Последующие дни прошли спокойно, если не учитывать минутные перепалки между Чонгуком и Хосоком, и спустя эти изнурительные дни они всё-таки дошли до ворот. — Разведчики вернулись! Открывай, — голос сверху заставляет Намджуна улыбаться. — Кто поставил мелкого на пост? — Юнги хмурится, — больше некого было? — Ворота открыты! — тоже голос сверху, но уже другой, не менее энергичный. — Два дебила, — Чонгук закатывает глаза под гогот друзей, протискиваясь сквозь щель на базу и сразу направляясь в офис. — Югем! Ещё раз туда заберёшься, и я… — Командир, вы только его запомнили? — Чжухон вздыхает тяжело, закрывая тяжёлые ставни ворот и подпирая голову рукой, но оживляется, видя, как Хосок с улыбкой машет обоим постовым. — А теперь все в зал, в главном офисе. Возьмите себе чего-нибудь горячего, и, Хо, перебинтуй ногу. Позовите медиков! Срочно! — Чонгук срывается с места, скрываясь за тяжёлой дверью в здании. По закрытой местности снуют солдаты, занимающиеся кто чем. Пустого места почти нет, везде либо еда, либо оружие, либо необходимые для выживания, а также найденные вещи. Здесь, в окружённом массивным высоким забором, месте, как никогда безопасно. Здесь нет смертельно опасной пыли, здесь полно медикаментов и лекарств, а главное — сюда не проберется ни один заражённый. Чонгук сбрасывает с плеч портфель, доставая из него некоторые необходимые вещи, и ждёт не долго, когда подтянется вся команда. За это время Чон успевает пометить места их прибытия и на отдельном листе написать некоторые заметки. В комнате появляются все спустя некоторое время, и Чонгук, честно сказать, сгорает в ожидании своей команды. — Что вы так долго? — У Хосока осложнения с раной, так что не обессудь зашивают, кажется, или повязку накладывают. Не разобрал точно, — Намджун садится за один из стульев, откладывая рацию на стол и прикрывая глаза. — Так значит, ты хочешь выйти ещё дальше положенного? Раскрой секрет, Гук, что мы ищем? — Вот поэтому я и жду всех. Чтобы наконец расставить все точки над i. В комнату подтягиваются и Юнги с Хосоком, следом заходят и Чанель с Сехуном, вооруженные гаечными ключами, все обмазанные маслом, но довольные от чего-то. — Все в сборе, командир, — отчитывается Намджун, когда за столом занимаются все места и в комнате повисает тишина, разбавляемая только звуком вентиляции. — После этой вылазки мы точно можем сказать, что наш район относительно пуст для проживания изголодавшихся. Их здесь не много, а значит сборище находится где-то вне. — О, брат, ты же не собрался их искать? — Сехун смеётся себе под нос, откладывая ключ и переводя взгляд на команду. — Нет, но я хочу найти кое-что другое. Место, называемое «Новый свет». Безопасное, пригодное для жизни, где все так же, как было до апокалипсиса. Или даже лучше. — Мама рассказывала мне об этом, — Чан прочищает горло, смотря на свои руки, сложенные в замок, — Но его начали строить всего лет десять назад. Времени мало для возведения города, так или иначе, даже если мы его найдём — места могут быть ограничены. И будет не очень приятно, если уйдут, к примеру, только двое из нас. Ты об этом не задумывался? — Не думаю, что там все так плохо. Им было важно возвести стену, а внутри и так все будет, и, как мне кажется, уже без ограничений. Ты слышал, сколько осталось людей в мире. Так чтоб всерьёз планирую исследовательскую вылазку. Долговременную и опасную, с целью найти место, в котором мы снова начнём жить, а не выживать. Чонгук запускает пятерню в жесткие волосы и вздыхает. — Осмотрите карту. Это — то, куда нам следует прийти, — Чонгук обводит красным участок нетронутой земли, раскатывая перед командой карту. — Это наш путь к свободе. Эта карта не может лгать. Я достал ее в одной из лабораторий, а это значит, что. — Вероятность 50/50, — Юнги осматривает карту, — это не окончательный вариант. А значит найти что-то будет сложнее, чем тебе кажется. — Но шанс всё-таки есть. А значит надо пробовать. Изучите карту. К вечеру я составляю полный список людей. Доложите мне о состоянии машин и о внесении усовершенствованной брони, она нам понадобится. Так же я жду отчёт о припасах и о населении нашего лагеря, если чего-то нахватает, то главной вылазки — мы должны все добыть. — Будет сделано, капитан, — Намджун поднимается, склоняясь над картой, как и остальные четверо альф. — Возьмите на всякий случай одеяло! Там может быть холодно. Спички, горючее, взяли? — Чон сверяет список, взглядом осматривая две, уже починенные, стоящие во всей готовности, машины. — Едет 8 человек! Внимательно слушаем! Намджун, Хосок, Юнги и я занимаем первую машину. Чанель, Сехун, Чжухон и Югем едут следом во второй машине! Чон замолкает, когда бледная рука разворачивает его за плечо. — Ты с ума сошёл? — тихо, но голос слышится отчётливо, такой же шепелявый, с небольшой хрипотцой, — Брать новичков на задание. Посмотри кого ты тут оставляешь? Бывалых ребят, которые задницы вытаскивали и не из такой передряги. — По-твоему есть что-то серьезнее апокалипсиса? Не думаю, Юнги. Я беру с собой Чанеля и Сехуна потому что нам нужны механики. В случае поломки машины, ты будешь лезть под капот и обстреливать врага? Чжухон не профессиональный, но медик. Он едет в помощь Хосоку. Потому что четыре руки и два мозга лучше, чем он один. Югем едет с нами, потому что он — ученик намджуна. Стрелок, но его привилегия — ближний бой. И мы с тобой, Юнги. Лишних нет, за зря с собой никого не тащу, так что смири свой гнев на милость и иди пакуй вещи! Чон рычит, обходя товарища и направляясь к машинам, перепроверяя уже там наличие необходимого. Джун вздыхает, опираясь на машину и стоя рядом с открытой дверью, взбираясь выше, чтобы увидеть всех. — Словно прощаются, твою мать, — цедит Ким, потирая глаза и тяжело вздыхая. — На базе остаются те, кто способен содержать это место. Держать его в порядке и целости. А так же защищать тех, кто все три года жил бок о бок с вами, стал вашей второй семьёй, — Чон вздыхает. — Мы отправляемся на поиски чего-то важного, в надежде, что каждый из вас снова начнёт жить. Верьте в нас, и ждите, мы обязательно вернёмся! — Хосок машет рукой, забираясь в машину с улыбкой. И только внутри, в сокрытии от чужих глаз, Чон позволяет себе снять напускную маску счастья и показать своё волнение. Юнги и оставшиеся участники команды некоторое время ещё что-то говорят, и после расходятся по машинам. Рёв моторов приятно ласкает слух, как и тепло чужой ладони, на тыльной стороне руки, греет душу. — Ну что? Все нормально? — Езжай уже, командир, — Джун отворачивается к окну, наблюдая за провожающими их людьми. В груди возникает непонятное, тяжелое чувство, которое Ким надеется побыстрее прогнать. И он даже не догадывается, что у остальных в груди творится то же самое. Чонгук вжимает педаль в пол, несясь по пустым улицам и поднимая за собой клубы дыма. В зеркало заднего вида он проверяет наличие второй машины. Через пару-тройку часов выезд из района им обеспечен. Чон варьирует меж зданиями, объезжая завалы и трещины в земле. Некоторое время спустя, городской пейзаж сменяется белыми равнинами, и все прекрасно знают, что эти белые равнины — своего рода болото для выживших, а все продукты под белой приправой — яд, медленно, но верно разъедающий тело изнутри. Юнги губы кусает, сверля взглядом виды за окном и вздрагивает, когда чужая макушка мягко падает на его плечо. И Юнги порывается разбудить сокомандника, но Чон, мягко говорящий «пусть спит», отрубает всякое желание помешать чужому покою. Мин и сам прижимается щекой к тёмным волосам, прикрывая глаза и переплетая тонкие пальцы с чужими. — Ты правда надеешься что-то найти? — Джун спрашивает осторожно тихо, спустя несколько часов. — Да. Надежда умирает последней, а я просто хочу жить, не бегая, не убивая, не ища проблем на свою задницу. Просто жить. Даже сейчас меня не покидает какое-то чувство. — А вот меня что-то тяготит. Всё-таки, Чон, не знаю. Столько лет ждать, чтобы, считай, ехать в никуда. Не страшно? — Нет, а знаешь почему? — Чон руль сжимает крепко, — Потому что делать больше нечего. И терять нам больше нечего. Как не посмотри, этот шанс может дать нам что-то хорошее. — А может и забрать. Но почему-то я очень хочу верить тебе, Гук. И не только я. Все мы. — Я постараюсь вас не подвести, но ничего не обещаю. Я следую указателям, а там посмотрим, к чему это приведёт и как в этой ситуации поступать. Чонгук вздыхает, осматриваясь по сторонам и снова видя башенки зданий вдали. — И это вот от туда мы шли три дня. Как классно, — Намджун усмехается, замечая в зеркале сладко дремлющую парочку. — Они выглядят мило. И я даже как-то непонятно не могу представить их с кем-либо ещё. Что думаешь? — В смысле? — Ну, Чонгук, ты же против омег, верно? Терпеть их не можешь, так как тебе такие отношения? Или ты всю жизнь будешь «Альфой-одиночкой»? Намджун смеётся, не сдерживается как-то, хлопает себя по коленке и губу кусает, жмурясь. — Может и буду, — бурчит Чон, следя за дорогой, — тебе то что? — Да вот думаю, сколько людей придут в твой клуб «без омег». Не забудь носить такую майку, чтобы к тебе не цеплялись, если мы доживем до таких времён, — Джун тихо хохочет, не сдерживаясь. — Завали. Юнги и Хосок это отдельная тема. Они. Как будто созданы друг для друга. Может, это и неправильно, но они нашли своё спасение. Я за них рад. Они дороги мне, а потому я не могу быть ни за, ни против этих отношений. Это их выбор, так что мое мнение не будет играть сильно важную роль. Я приму их любыми, как и их выбор. Вот и все. — А ты повзрослел… Как сейчас помню, что ты чуть ли не плевался, видя их первые объятья. Но я рад, что ты, наконец, осознал это. Молодец. — Закончил? А теперь хватит пустой болтовни. Нам нужно место для ночлега. Порыскай взглядом, найди укромное местечко. Джун лишь вздыхает, переводя взгляд в окно и тут же указывая дорогу. — Надземная парковка. Неплохое место. Там и обзор будет, и переход в другое здание, где можно будет подняться на самую высокую точку. — Отлично, маякни остальным, — Гук прочищает горло, пригибаясь и проверяя верхние этажи. — Здесь почему-то слишком тихо. Не слишком ли это подозрительно? Джун открывает окно, жестом указывая машине следовать за ним. — Просто поднимайся. Чисто и ладно, — Намджун оборачивается к Юнги, хлопая того по колену. — Доброе утро, принцессы. Мы почти на месте. — Пошёл нахер, Намджун, — Мин морщится, продирая глаза и поворачивая голову в сторону Хосока. Чон просыпается почти сразу, слыша привычный шёпот рядом с ухом. Чонгук тормозит на предпоследнем этаже, выходя из машины и направляясь к краю. — Это здание хотя бы не в аварийном состоянии? — Чон касается ладонями перил, что со скрипом и лязгом падают на асфальт с высоты четырёх этажей. — Тебе больше заняться нечем? — Джун рычит предупреждающе и Гук возвращается к машине, наблюдая команду в сборе. — Нужно развести костёр, и приготовить ужин. Пока не потемнело совсем — некоторым нужно отправиться на разведку и посмотреть что к чему. Добровольцы? — Идут Я, Юнги, Хосок, ты и Сехун. Остальные остаются здесь. Оружие взяли, проверили патроны и вперёд. Джун направился к лестнице, осматривая остальных. — Вам на приготовление еды около двух-трёх часов. Думаю, мы вернёмся к этому времени. Увидев одобрительный кивок, Джун направился вниз по лестнице, как и следующий за ним отряд. — Наверное, хорошо быть скрытым лидером? — Юнги ровняется с Намом, скалясь в улыбке и слыша тяжелый вздох в ответ. — Не знаю, никогда им не был. — Может, прекратите трещать? Балаболы, — Чонгук расталкивает друзей, идя вперёд. — Нам нужно в то здание? — Гук кивает в сторону небоскреба. — Пусть двое пойдут туда, а остальные осмотрят квартал. Мы с Юнги и Сехуном будем ждать внизу. Держите рации наготове в случае чего. Чонгук входит в здание первым, осматривая помещение холла, заполоненное пеплом и кипами бумаг, которые, кажется, везде. Лопнувшие стекла трещат под подошвой, рассыпаясь на мелкие кристаллы. Джун взводит курок, направляясь к лестнице и готовясь в любой момент напасть. — Пошли, Чонгук, тут чисто, — Джун поднимается на следующий этаж, слыша подтверждение действия и следующие за ним шаги. — У нас гости, — спустя какое-то время, производится отчёт, — я возвращаюсь, передай третьему, что я заберу его по дороге. Обновив статус, парень покидает укрытие стола, направляясь к выходу, и вовсе скрываясь из поля зрения, прежде, по своей неосторожности, издав не тихий хлопок входной дверью. Чонгук оборачивается резко, сбегая вниз в поисках источника звука. — Эй! Есть здесь кто-нибудь? — Гук подходит к рабочим местам, проверяя на наличие жизни. — Почему… Джун, тут кто-то был! — Чонгук оборачивается, настороженно осматривая все вокруг. — Даже если и так — он уже ушёл, так что. Идём, у нас мало времени. Это мог быть кто-то из наших. Джун вновь начинает подниматься наверх. Оставшиеся этажи пусты, и тишина вновь начинает разламывать разум. Звон в ушах не даёт покоя. — Здесь и правда хорошая точка обзора. Ближайшие 40 минут парни проводят за составлением карты. — Все, Джун, нам пора, слышишь? — Чон одёргивает друга, что беспрерывно смотрит на что-то в небе. — Что ты там. Гук замирает. — Это что. Самолёт? — Вниз, Чонгук, быстро.- Джун переступает через две ступени, слетая вниз, почти перепрыгивая пролеты. Чонгук же пытается связаться с остальными, крича что-то в рацию. Парни, оказавшись на улице, кричат что-то Хосоку, и срываются в сторону парковки, слыша треск и грохот, подобный взрыву. Буквально за ними падает здание, сотрясая землю и руша близстоящие дома и здания. Быстрый бег — одно из умений, спасших им жизнь в этот раз. Все пятеро парней падают на землю, не слабо прикладываясь о твёрдую поверхность. — Подъем, здания рушатся! — Чонгук подрывается, поднимая остальных. — Бегом, просто бегите! — голос срывается, в лёгкие вновь попадает пыль. Теперь ее больше раза в два. Все пятеро влетают в крытое здание, вдали от места разрушения, падают на пол и прислоняются спинами к стене с целью скрыться из виду в случае чего. — Это был неуправляемый самолёт. Из чего он сделан вообще? — Хосок кашляет, задыхается, от чего и говорить тяжко. Чонгук вновь вызывает отряд, настраивая рацию. — Мы в шести кварталах от рухнувшего здания. Приём, как слышно? Мы в шести кварталах! По лицам стекают капли крови. Глубокие царапины, ссадины, ушибы — все, что осталось после падения махины. — Переломов нет? Нам буквально повезло. Какого хуя вообще. Я говорил тебе, что там кто-то был! — Чонгук рычит, зарываясь пятерней в волосы. — А может они до сих пор здесь! — Джун срывается, — Вот только что тебе это даёт? Ты не знаешь сколько их, кто они и на что способны. Хотя нет, кое-что ты уже знаешь! Сейчас важно выбраться отсюда. — Через задний вход, — Сехун кивает на дверь, — Там мы сможем дойти до парковки. — Эта махина все ещё над городом? — Юнги вздыхает, смотря на Чона. — Попытайся связаться с ними ещё раз. Нам нужно сваливать отсюда и как можно быстрее. Чон смотрит растеряно, вновь вызывая: — База, приём. Мы в шести кварталах от пахнувшего здания, как слышно, приём! Мы в шести кварталах от рухнувшего здания, приём! — Чонгук рычит, поднимаясь на ноги. — Да ответьте вы, вашу мать! — рык наполняет комнату и отражается от стен, но из рации звучит только тишина. — Выдвигаемся. У нас нет времени. Идём тихо, по одному. Осматриваем местность на наличие чужаков и посторонних объектов. Ясно? Намджун выходит первым, сверяясь с координатами. Осторожными, тихими шагами, альфы направляются в сторону парковки. Вот только дойти не успевают, их встречает их же машина. — Они всё-таки услышали сигнал? Сехун опускает оружие, направляясь к внедорожнику, — Ну, чего зависли. Чонгук берет автомобиль на вооружение. — Скажи водителю выйти. Сей..— Договорить Чонгуку не даёт упавшее рядом тело Мина, а следом и Хосока. Сехун оборачивается поспешно, и оказывается прижатым к асфальту. — Скажи «пока», — мелодичный голос почти урчит, пуская дротик в чужую шею. — Руки вверх! Чтобы я их видел. Оружие оставьте на земле, — Из машины выходит человек, явно не принадлежащий команде Чонгука. — Сейчас же! Иначе они с жизнью попрощаются, — Чон не верит, смеётся, делая шаг вперёд и наводя пистолет, в то время, как чужой палец нажимает на курок, простреливая асфальт рядом с лицом Мина. — Я сказал опустить оружие и поднять руки. Что-то не ясно? — проскальзывают стальные нотки, явно дающие понять всю серьёзность. — Хорошо, — Чон наклоняется, опуская пистолет и поднимаясь. Джун проделывает то же самое, смотря на человека перед ними. — И не вздумай натворить глупостей, я быстро пущу пулю в твою голову, ясно? Чонгук втягивает воздух, вновь закашливаясь и сгибаясь пополам. — Грузите этих. У нас не так мало времени, — Реакция подводит, и Чон всё-таки успевает взять оружие, стреляя в чужака. Задета только куртка, от чего становится не легче. Точный удар с ноги в челюсть, заставляет Чона упасть. Боль затмевает свет, и в глазах, кажется, темнеет. Чонгук переворачивает незнакомца, ухватив того за тонкую щиколотку, отшвыривая того через себя на пару метров. — Дрянь, — шипит Гук, чувствуя боль в районе затылка, и замечая бессознательное лицо брата напротив. Последнее, что он помнит, перед тем, как полностью погрузиться во тьму. — Тяжёлые, зараза, — низкий, глубокий голос разносится по помещению эхом. — Какого они вообще тут забыли? — Тэхен разминает шею, морщась. — Наверняка то же, что и другие. Искатели, — светловолосый омега срывает маску, вдыхая полной грудью. — Бэкхен! Поднимай нашу птичку. Пора домой, — устало проговаривает Пак, направляясь в кабину пилота, — Тэ, идём, — Чимин сканирует ладонь, проходя в отведённую комнату управления. — Крыло не погнул? — Тэхен смеётся, падая в одно из кресел. — Нет, — омега улыбается, — Разработанная схема литья металла не подвела. Мы полностью чисты, может, несколько царапин. Но ущерба нашей машинки нет никакого. — Сколько их прибыло? — Чимин стягивает куртку, проверяя плечо на наличие ран. — Восемь. Документов с собой нет. Машины наполнены предметами для выживания. Бензина много, собирались ехать далеко, — Тэхен вбивает что-то на панели, отправляя сообщение на базу. — Я нашёл у них карту. Но ничего понять не могу. Старые документы, очень. Но преследуют они ту же цель. — И все альфы? — Бэкхен, получая разрешение на посадку, улыбается, снижаясь. — Все. Причём, кажется, чистокровные. Но вот мне что интересно, слишком легко попались. — Это ты отточил навыки, Капитан, — Тэхен улыбается, поднимаясь. — Пришли кого-нибудь, чтобы их доставили в третий корпус, — Пак натягивает куртку, выходя из самолета, я больше эти туши таскать не собираюсь.