Апокалипсис

— Долго этот ваш в себя приходить будет? Чимин осматривает уже очнувшихся парней. — В молчанку играть будем? Хорошо. Пак улыбается, поднимаясь и набирая в кружку воду, что тут же бесцеремонно быстро выплескивается на чужое лицо. Чонгук вдыхает резко, приходит в себя, увидеть что-то пытается, вот только повязка плотная на глазах сковывает действия. — Какого хуя…- Чон дёргает руками. — Заткнись, — голос Намджуна вносит некоторое спокойствие. Он не один. Они в порядке. Все ли? — Зачем пожаловали на нашу территорию? Джун усмехается, молчит, слушая реакцию остальных. — Снимите с них повязки, — Чимин вздыхает, опираясь локтями на колени, и так же сидит на столе. — Повторяю вопрос, — Чон морщится от света, пытаясь разлепить глаза, как и остальные, — С какой целью вы прибыли на нашу территорию? — А вы так с гостями обращаетесь всегда? Или мы первые? — Юнги смотрит на Пака с вызовом. — Не очень то приятно. — Ответа на свой вопрос я, не получу, видимо. В таком случае остальные ваши люди будут страдать. За каждый пропущенный ответ — им будут делать больно. — Блеф, — Намджун рычит, смотря на Пака, что взгляд любопытный переводит. — Здание упало не от дуновения ветра. И это было в реальности. Так что мне стоит всего лишь отдать приказ? Чимин подходит к Джуну. — Если вы хотите выбраться живыми, вам придётся послушать меня. И принять кое-какие меры. Сейчас вас отпустят, и вы сможете спокойно передвигаться по помещению. Заранее предупреждаю, что вас держат на прицеле. Убедительная просьба не совершать резких движений. Тэхен развязывает руки всем, но дойдя до Чонгука, останавливается. — Может, этого не стоит? А то он пришибленный какой-то… Чонгук рычит, прикрывая глаза и сдерживая все свои желания разнести все в щепки. Чон подскакивает сразу, стоит металлу отпустить его запястья. Альфа несётся к Паку, что делает шаг вперёд, почти сталкиваясь с ним лбами и замирает, втягивая воздух, чувствуя лёгкий, еле ощутимый аромат дубовых ноток с примесью кофейного ликера. — Омега...? — Ну, а дальше что? Давай, нападай, чего же ты, ну? — Чимин от чего-то злится, отталкивает парня от себя. — Я предупредил тебя один раз, и одна твоя ошибка, — Пак вновь толкает Чона на стул, — Может стоить другим жизни. Понял? Тэхен усмехается, видя замешательство на лицах парней. — Мы думали, что здесь одни. Что больше уже никого не осталось, от того и скитаемся. Делаем вылазки в исследовании новых земель, и территорий. Собираем разные материалы, для того, чтобы выжить., — Намджун прочищает горло, потирая запястья и поднимая взгляд на, по всей видимости, Вожака и командира этой части. — За такой тёплый приём, и угрозу жизни, тебе стоит держать нож под своей подушкой, — выплевывает Мин, поднимаясь и подходя к омеге. — Ты хоть осознаёшь, с КЕМ ты говоришь? — Мне плевать. Сейчас вы мои гости. А можете стать обычным мясом. Я повторю вопрос. Что вы ищите в этих краях и какова цель вашего прибытия? Тэхен усмехается, вонзая нож в деревянный стол и с милой улыбкой смотрит на четырёх парней. — Мы ищем «Новый свет». Слышал о таком? — Намджун поднимается, подходя ближе. — Допустим, — Пак складывает руки на груди, смотря в глаза напротив. — Вот только зря вы его ищите… — От чего же? — Юнги с опаской поглядывает на Хосока, что с Тэхеном в глядели играет, и возвращает свой взгляд. — От того, что одни вы его не найдёте. И уж точно не на той груде металлолома, на которой вы сюда добрались. Здесь обитают новые виды заражённых, и этот ваш металл они будут зубами от машины отдирать. И им это удастся. — Так и каково же твоё предложение? — Чон со злостью смотрит на стоящего перед ним командира. — Взаимопомощь. Вы помогаете нам — лишние руки, свои секреты в изобретении, починке и прочем. Мы — не даём вам умереть с голода. И по итогу каждый из нас сможет найти это место. Вот только, карта, что была в твоём кармане — это лишь шестая часть всего пути. Нужно отыскать остальные части. Некоторые есть и у нас… — Он врет, слышишь? Врет! Я не верю не единому слову! — Мин рычит, почти цепляясь пальцами за ткань чужой одежды. — Так вот слушай мое предложение, — Чимин смотрит в глаза Мину, — Вы остаётесь здесь, помогаете чинить найденные и перевезенные нами машины. Ходите с нами на вылазки, и прочее. — Да что ты? — Юнги смеётся, — Это смешно! Просто смешно! — Если хочешь, чтобы твои ребята ушли отсюда на своих двоих, мне необходима ваша помощь и отдача. — Чимин рычит предупреждающе, — Список необходимых вещей я дам позже. Если не согласитесь - умрете. Согласны должны быть все. И без глупостей. Цените свои жизни, ребята. — О, вот как ты заговорил? — Юнги шипит, чувствуя родные ладони на плечах. — Вот только я не вижу, чтобы ты что-то записывал, шестерка. Я ведь с твоим Лидером говорю, — Чимин поворачивается к Чону. — Это мои условия, милый. У вас есть время до четверга, чтобы принять решение. На этом все. Как решитесь дать ответ - просто позови. — Имя. Как твоё имя? — Тэтэ, проводи наших гостей в их комнату, ладно? — Пак надменно улыбается, поворачиваясь спиной к новым знакомым, — и проследи, чтобы они хорошо себя вели. Чимин покидает помещение, направляясь в сторону своего кабинета. — Значит так, будем сотрудничать? Меня зовут Ким Тэхен, и на ближайшие 5 минут я ваш гид по данной территории. Будьте осторожны, друзья. Прошу за мной. Чонгук не понимает. Не понимает, почему готов согласиться. Не понимает, почему верит. Не понимает, почему идёт следом за странным парнем с улыбкой серийного убийцы, не понимает, почему принимает все происходящее. Вскоре в комнате оказываются и остальные. Кажется, теперь настает время переварить это все ещё раз. На кроватях с тонким матрасом сидеть вполне себе удобно, а лежать, по мнению Сехуна, ещё лучше. Чон описывает ситуацию четверым отсутствующим, наблюдая за чужой реакцией. Он сам, если честно, верит с трудом, и бесится безумно. От того, что убить могут. Да и кто, какие-то омеги! Позор роду Альф. — Ситуация мягко говоря не очень. Мы на чужой базе, здесь много людей, знающих о нашем прибытии. Пытаться сбежать — бесполезно. Сотрудничать я просто не хочу, — Чонгук смотрит в глаза Намджуна, словно читая в них что-то. — Они ищут тоже, что и мы. — Какой резон нам верить им? — Юнги встает на ноги, обходя комнату. — Они нашли нас, чуть не убили, притащили сюда, и эта крыса в главе ебаной армии, выставляет нам свои условия. Они могут просто использовать нас! Ясно?! — А мы можем использовать их, — Югем говорит тихо, но все слышат. — Просто войдём в доверие, а когда наступит дело — слиняем куда подальше, — Чжухон зарывается пальцами в волосы разминает затёкшую шею. — И куда же вы, интересно, бежать собрались? Мм? Чонгук поднимается. — Я лично поговорю с ним, и там решим. То, что происходило до — не было нормальным диалогом. — Конкретно я голосую за сотрудничество. Пока нам сохраняют жизнь, и не угрожают ей, мы можем им помочь. Но и помочь себе тоже мы можем. У них много информации, технологий больше, так как находятся они почти в середине от заражённой зоны до нашей базы. Примерно, — Намджун смотрит на Чонгука и остальных. — Намджун прав. Это пока самый нормальный вариант, — вклинивается Чанель. — Плюс мне интересно что за инъекция была нам введена, что вырубила так быстро, — Хосок кивает самому себе, осторожно приобнимая Юнги. — В таком случае, если все согласны, то я отвечаю добром, а там смотрим. Хотя от одной мысли нахождения рядом — тошно, — Чонгук с силой бьет по двери, что открывается сама по себе, открывая вид на пустой коридор, в котором горят красные лампы и начинает завывать сирена. Мимо проносятся солдаты, вооруженные и кричащие что-то про пролом в стене. Чонгук вздыхает, тихо матерясь и несётся следом, слыша, как остальные следуют за ним. Команда оказывается в огромном холле, открывающем вид на всю ситуацию сверху. И сказать, что Чонгук удивлён — не сказать почти ничего. — Вам что, отдельные указания нужны?! — Чимин врывается на этаж, — Вы чего застыли?! Хотите, чтобы вас сожрали? Так я это устрою, — Пак швыряет сумку с оружием на пол, — Это ваше. Живее, пока они совсем все не разнесли! Чонгук подхватывает нож с автоматом, следуя за Чимином вниз. Пара людей идут следом, остальные остаются на верху, устраивая обстрел из окон. — Это что-то новое, — Пак рычит, видя гиганта в два раза больше себя, — Как его вообще занесло сюда?! — Если здесь такое, то что творится в эпицентре? Чон отталкивается от земли, почти взлетая на машину, ведя обстрел сверху. Чимин следует за ним, ведь так эти глупые, пусть и безумно опасные, создания могут меньше навредить им. Пак спиной сталкивается с альфой, смотря на происходящее вокруг и вскрикивая от бешенства. — Глаза закрой, нос и рот тоже. Дыши через ткань понял?! — Что? — Делай что сказал, без лишних вопросов, придурок! Возиться с тобой, этого мне не хватало, — Чимин руками дрожащими поджигает шашку дымовую, скидывая ее вниз и накидывая на голову Чонгука свою куртку. — Дыши через ткань, слышишь?! Не смей убирать ее от себя! — Чимин видит, как медленно валятся тела, одно за другим покрывают тёмную поверхность земли. Пак сбегает вниз, пытаясь помочь другим и по пути отдавая приказы, но спотыкается обо что-то и тут же ногу одергивая. — Вот же дрянь, — Чимин заражённому голову простреливает, но подняться не успевает, другой почти вгрызается в свежую плоть, и омега слышит выстрелы рядом, а после тяжёлый грохот рядом со своей головой и хватку на плече, что поднимает резко. — Под ноги смотреть не учили, что ли? Чонгук бесится, когда Чимин отталкивает от себя. — За собой следи, умалишённый. Чимин из ножен чоновых оружие достаёт, вонзая его в глотку мутанта за спиной Чонгука. — Помоги остальным рядом с развалами, я позже подойду, — последнее, что слышит Чон перед тем, как раздаётся оглушающий взрыв и земля сотрясается так, словно метеорит в ближайшем километре земную кору пробил. Лишь спустя пару часов жилую зону удаётся зачистить. Пак раздаёт приказ вывозить трупы за территорию, и направляется на поиски альфы. Чонгук через трупы переступает, идя вяло и шатаясь немного. А оказываясь перед омегой и вовсе опадает, успевая быть подхваченным сильными руками.

***

— Как быстро вы решите эту проблему? Намджун за обе щеки уплетает картошку с хлебом, и холодную чистую воду, как и все остальные, впрочем. — Думаю, неделя, не больше. Есть вариант закончить раньше, конечно, — Чимин уплетает свою порцию, блаженно прикрывая глаза. — Завтра у нас выход за мясом. Если кто хочет — присоединяйтесь. Одного возьму. — Ты так говоришь, словно это в магазин выйти, — Чанель смеётся, и давится, когда рядом с Чимином, как раз напротив, садится Бэкхен. — О чем болтаете? — Бэкхен смотрит удивлённо, пока Чан пытается, кажется, лёгкие из себя выплюнуть, а Намджун в свою очередь помогает. — О походе в магазин, — Чимин улыбается, наблюдая, как одна сонная туша заходит в столовую, осматривая помещение недоверчиво. Голова у Чона все ещё кружится, болит безумно, грубо говоря раскалывается. Он слышит знакомый смех, и после уже видит своих людей, идя в сторону их стола. Чимин двигается, освобождая Чону место и протягивая чистую тарелку. — А вот и наша принцесса, — Пак смеётся тихо, когда Чонгук рядом садится, нагло коленом сдвигая омегу ещё дальше. — Как спалось, Чонгук? — Чимин явно насмехается, а звучание своего имени из чужих уст он точно не ожидает, от чего поворачивается резко. — Что ты прикопался ко мне, я понять не могу, — Чонгук вгрызается в бедную картошку, словно та лекарство от такой поганой жизни. — Таблеточки, выпей, полегчает, — Чимин складывает в Чонову руку две капсулы, которые он, в свою очередь пьёт прежде, чем задаёт вполне логичный вопрос. — Это что? — Чонгук морщится немного от горечи, челюсть сильно сжимает, что желваки на лице ходить начинают. — Крысиный яд, — Чимин пьёт воду, слыша, как Чонгук давится. — Да ладно тебе, Чонгук, это просто таблетка от головной боли. — Клянусь, я убью тебя сразу, как только останусь с тобой наедине, — альфа рычит, злится безумно, продолжая есть картошку. — Ну вот, завтра как раз будет возможность. Я выезжаю на охоту. В лес. День пути туда-обратно. Поехали. Хлеб передайте, так жрать хочу, — Чимин тянется рукой за переданным кусочком, который Чон перехватывает. — Ты себя видел вообще? Куда тебе хлеб? — А что со мной не так? — Чимин таки забирает себе кусок, откусывая немного. — Жопу свою видел? Скоро не пролезешь никуда, — Чонгук не смотрит на омегу, но смеётся нагло. Бэкхен на это лишь глаза закатывает, забирая у ошеломлённого Чанеля кусочек картошки. — Ты считаешь это проблемой? — Чимин наигранно удивляется, — А мне вот интересно, как твой шнобель не перевешивает? Много усилий прилагаешь, да? — По размеру носа часто судят о достоинстве альфы, — Чонгук лыбится довольно, смотря на Намджуна, который, в свою очередь, смеётся тихо себе под нос. — Лучше бы судили о мозгах. Уверяю, он пригодился бы тебе больше, чем член. Особенно, когда в мире происходит это, — Чимин произносит это так гаденько и приторно, что Чону кажется, будто его обливают кислотой и с него сходит уже пятый слой кожи. — Что ты.- Чонгук вздрагивает, когда в поверхности стола оказывается Чонов нож. — Забыл вернуть. Пак молча покидает оставшихся, направляясь к себе в кабинет. — А вы друг друга стоите, — Юнги смеётся, гладя Хосока по коленке, что тот закинул на него и довольно смеялся с появившейся ситуации. — Вы что так расслабились? Вы забыли где находитесь? Или что? — Нет, просто с нами уже поговорили, — Намджун поднимается, — Зайди потом к Чимину. Он, как никак, сам тебя пол пути тащил. — Его об этом не просили, — Чонгук забирает нож, смотря на Джуна с некой злостью. — В таком случае ты бы тут не сидел. А лежал где-то в трёх метрах под землёй. Такой расклад тебя больше устраивает? — Не цапайтесь, — Югем поднимается с места, утягивая за собой Сехуна. — Если что мы на территории. Подойдём позже. Каждый разбредается по своим делам: Бэкхен просит Чанеля о помощи, Юнги с Хосоком уходят в свою комнату, Намджун тоже скрывается в толпе, оставляя Чонгука одного за столом. Чимин иногда мелькает перед глазами, но Чонгук, вопреки всему игнорирует, на глаза не попадается, молча находит комнату, заваливаясь на кровать лицом в подушку и вздыхая. Под действием таблеток сон приходит быстро, тело чувствует легкость и Чон, кажется, впервые за последние годы высыпается.

***

Чимин натягивает на себя свитер, опоясывает талию ремнём, на котором покоятся ножи и разные необходимые вещи. Пак вооружается оружием и проверяет шнуровку на сапогах, подхватывает веревку, и покидает здание. Утро раннее, вся территория окутана туманом, лишь беты работают у стены, заделывая трещину. — А я уж думал, не дождусь, — Чон вздыхает, всё-таки садясь за руль и заводя мотор. — Ты все в одной машине увезёшь? Чтобы прокормить всех? Не смеши. Нам нужен прицеп, — Чимин вещи в машину закидывает, уходя. Прицеп они цепляют вместе, как и дотаскивают. Молча, не проронив ни слова. И лишь в машине, когда территория лагеря покинута, Чимин позволяет себе маленькие вольности. Он расслабляется, откидывает сидение, доставая карту. — На 95 километре поверни направо. Там будет знак. За ним по прямой. Чон кивает молча, следя за дорогой и видя, как уже на 30 километре заражённые пожирают все живое, или даже трупы своих сородичей, рассматривать не хотелось. — На кого мы охотимся? Олени, птицы? — Убивай всех, кого видишь. Вот только мне нужно быть осторожнее. Могу одного выебистого оленя задеть. Безрогого. — Куропатки давно разговаривать научились? Что-то не припомню. Чонгук медлит, притормаживая и поворачивая на перекрёстке. — Мне не нравится это место. Как такие как вы вообще выжили в таких условиях? — А ты думаешь что омеги — это просто производитель детей, способный быть украшением интерьера? — А разве не так? — По-моему я обрушил на тебя здание, и взял в плен, а после ты согласился на МОИ условия, так что же… Хорошее я, наверное, украшение. — Хорошее. Болтаешь много. Завали, а то высажу. — Ты мог не ехать со мной, остаться в лагере. И найти себе занятие. Но вместо этого ты всё-таки предпочёл охоту. Так что помалкивай на мой счёт во всяком случае. — Чтобы я мял булки в здании? Смеёшься? Чимин вздыхает, ноги на переднюю панель машины закидывает и расслабляется, прикрывая глаза. — А с чего ты взял, что они будут отдыхать или заниматься простой работой? Одни пойдут на разведку. Ваш врач встретится с нашими учеными. Механики отправятся с Бэкхеном в другой порт, чтобы осмотреть технику и сделать какие-то выводы. А ты едешь со мной в «магазин». За едой. Надеюсь, тебе будет весело осознавать, что лидер альф выбрал себе наипростейшую работу. Чимин почти складывается пополам, ударяясь лбом в колени от резкого торможения. — Выходи из машины, — Чон из салона выходит, обходя машину. — Если я выйду из машины — ты ляжешь. — Я сказал выйди из машины, — Чонгук рычит устрашающе, и Чимин чувствует чужие феромоны. Омега медленно выходит из машины, решая посмотреть, что из этого будет. — Ну, я вышел, а дальше что? Воздух спирает от резкого удара по горлу. Тело Чонгука буквально горит, а ведь это ощущается через одежду. Чужое тело буквально пригвождает парня к машине, не давая двигаться. — Запомни одну вещь: Омеги — ничтожны. Все до единого. Вдолби уже это в свою голову. Ты смог подчинить нас просто потому что каждый, твою мать, хочет жить. И каждый имеет на это право. Удел всех, что слабых, что сильных — выживать. Здесь не работает система «Сильные защищают слабых». Чимин смотрит неотрывно и резко бьет в бок, добивая ногой в голову, тем самым оглушая лежачего противника и потирая шею. — Ты ничтожен, Чонгук. Каждый имеет право на жизнь, каждый имеет право не дать, но забирать — ни у кого прав нет. Если следовать твоей системе, то мир вымрет уже через несколько дней. А знаешь почему? У всех есть свои слабости. Даже у героев. Чимин смотрит, как Чон вытирает нос и кривится, замечая кровь на пальцах. — Именно из-за того, что сильные защищают слабых — у тебя есть команда. Ведь не все они сильны. Так почему ты до сих пор не убил их, а? Чимин смотрит, как Альфа поднимается, сверлит взглядом темным. — Я спасаю только Альф потому что вижу в них опору. На омег надеяться смысла нет. Пройденный этап. Они сдаются, убегают, а если строят из себя смелых, то погибают на первом же шаге в бой. И то что ты, может быть, единственный, кто подаёт какие-то надежды, которые, к слову, могут не оправдаться — ещё ничего не доказывает. — А знаешь почему? Потому что ты дальше своего носа не видишь. И видеть не хочешь. Раскрой глаза шире, уйди уже от этих стереотипов, прекрати судить всех по одному. Осознай, что в жизни происходит. Что ты не будешь всегда один, и даже моя помощь, Чонгук, понадобится тебе. Так что будь добр. Завали, пока я тебя не убил. Никто не хочет есть человечину на завтрак. Чимин обходит машину, садясь за руль. — Садись на пассажирское. И ради всего святого, молчи. Просто создай тишину. И подумай обо всем ещё раз. Чонгук молча садится вперёд, доставая сигареты из бардачка и вздыхая тяжело. — Чимин, — омега вздыхает через время, — Меня зовут Чимин. Ты так и не узнал моего имени за это время. — Ещё одна ненужная информация, спасибо. Чонгук отворачивается к окну, вздыхая. Дорога укачивает, от чего он ненадолго проваливается в сон. — Чон, вставай, — Пак дёргает альфу аз плечо, — Проснись. Помоги мне оленя сдвинуть с дороги. Живее, ну! Чон в себя приходит первые секунды, после чего из машины выскакивает, видя изувеченного оленя. — Что, сам не можешь? — Если бы я мог — не будил бы. Но тут, понимаешь, — Чимин смотрит на дорогу дальше, где через каждые метров пять валяется целая туша, разгрызанная местами, окружённая кровавыми пятнами. — Такое уже было раньше? Чонгук переступает животное, осматривая его недоверчиво. — Нет. Эта дорога всегда была пуста. Но это. среди пустоши. Словно их просто перетащили. — Давай найдём другое место. Смысла нет всех оленей оттаскивать. Вернёмся на развилку, решим что-нибудь там. Хорошо? — Чонгук к машине возвращается, смотря на Пака. — Поехали. — Мы день потратили. По-хорошему возвращаться надо через часов 12. — Нам нужно мясо или нет? Поехали. Я поведу. Ничего не случится, если мы немного задержимся. Чимин всю дорогу до перекрёстка карту изучает, анализирует что-то, пытаясь найти самый выгодный путь. — На развилке будет поворот направо. Давай туда. Через несколько сотен километров там должен быть лес, так что, думаю, мы сможем там что-то найти. Чон кивает на слова омеги, коротко оглядывая его взглядом. — В крайнем случае рядом река. Пройдёмся немного, сможем порыбачить, — омега складывает карту, убирая ее в бардачок и смотрит на дорогу. — Так говоришь, будто каждый день на этой реке бываешь. — Мы рыбачили там с отцом в детстве. Улов каждый раз был неплохим, так что каждый раз мы возвращались с добычей. Папа встречал нас с улыбкой, и готовил самый вкусный обед, — Чимин улыбается мягко, смотря на дорогу. — Жаль, что нельзя повернуть время вспять. Можно было бы многое исправить. — Это случилось бы в другой момент. Ты бы ничего не исправил, — Чонгук сворачивает на лесную дорогу, оставляя машину у свода деревьев. — Дальше пешком. Чимин собирает вещи, закидывая веревку через плечо и вооружаясь. В лесу становится уж очень тихо. Даже шелеста листвы, что местами осталась на деревьях, не слышно. Под тяжёлыми сапогами хрустят ветви, а Чонгук осматривает окружение. — Что происходит, блять. Ничего нет. Тут тишина гробовая! — Чонгук говорит тихо, почти шепотом, но Чимин слышит отчётливо. Даже слишком. — Идем к реке, — Чимин Чона обходит, идя в известном ему направлении. — Если и там ничего не будет, — Пак переступает упавший ствол и запинается немного, успевая схватиться за подставленную руку, тихо благодаря. — Нужно будет вернуться. Чон идёт следом, осматривая окружение. — Словно территория вымерла. Ни души. Чимин видит русло издалека, подходит, смотря на сухие камни, что так печально красиво окутаны серебряным мхом. — Не может быть. — Чимин, — где-то слышится треск веток и Чонгук смотрит удивлённо на омегу, пытаясь понять откуда идёт звук. — Прошу, скажи, что это ты меня позвал, — Пак заметно напрягается, медленно переведя на альфу взгляд потемневших глаз. — Нет, я не произносил ни слова. — Чимин, — повторяется снова, но уже громче, и Пак за плечо Чоново заглядывает, видя силуэт вдалеке, и Альфа удивляется, видя, как передергивают омегу и как желваки на лице ходить начинают. — Слушай меня, Чонгук. Что бы он не говорил… просто беги. Понял? Беги вниз по реке, и ни за что не оборачивайся. Ты меня понял? — Чимин, разве так можно? — Пак вздыхает глубоко и дрожит еле видно, поднимая оружие в воздух и направляя на человека, — Направлять орудие убийства… На собственного отца! Хотя о человеке и речи идти не может. Это окровавленное, изуродованное тело, принявшее на себя мутацию, и усугубляющее все поддержанием жизни. Кожа рвётся при каждом прикосновении к ветке, кажется, организм начал выращивать новые части тела взамен старым. Но не всегда это было верной частью. Как насчёт ещё одного подобия рта в брюшной полости? А Чонгук вздрагивает, слыша это. — Чимин, что происходит? — Он заражён. Но где-то в лесу есть лекарства. Из-за этого он поддерживает свою жизнь уже несколько лет, — Пак делает медленные шаги назад, — Беги. В лесу раздаётся выстрел, эхом разносящийся по воздуху. Две фигуры, сломя голову, переворачивая камни и царапаясь о ветки, бегут прочь, слыша за спинами громкий истошный вопль. Чонгук смотрит только вперёд, перепрыгивая поваленные деревья и огромные валуны. Пак же перелетает лишь одно, сталкиваясь со вторым и заваливаясь на спину. Руки дрожат, не чувствуются, как и режущая боль в спине. — Сынок, разве так мы с папой тебя учили? Ты должен беречь свою семью. И помогать ей, — разлагающийся труп снижает скорость, передвигаясь на четвереньках. Смотрит на пака, приближаясь, и улыбается. — Но ты помнишь, что око за око. Чимин скулит о том, что он помочь пытается, и задыхаться начинает, когда кожа на животе заражённого рвётся, проливая кровь. — Я убью тебя, Чимин… И мы вместе будем.- Заражённый выпрямляется, хрустя всеми костями и смотря на сына. Не видя того, как на него направлено ещё одно огнестрельное оружие. Чимин глаза закрывает, голову отворачивая, когда красные капли бьют в его лицо, а труп падает слишком близко… — Вставай! Ну же! — Чонгук поднимает Пака, рыча тому в лицо. — Пак Чимин, Приди в себя! — Чон сильно ударяет по щеке, выбивая из легких резкий выдох и тут же тащит омегу за собой, крепко держа его руку. Чимин в себя приходит, дышать начинает, осознает происходящее, и тянет Чона в другую сторону. Они останавливаются на обрыве и Пак смотрит на Чонгука неотрывно, дышит тяжело и рвано. — Неужели все? Он не встанет после таких выстрелов. Просто не. Чонгук дышать перестаёт, когда Пак губу кусает и смотрит за Чоновы плечи неотрывно, не чувствует, как по щекам катятся тёплые капли. — Замри.- Чимин так же неотрывно смотрит, медленно подходя ближе и цепляясь за куртку Чонову руками. Тот дышать перестаёт и холод спиной чувствует, смотрит на омегу и впервые не знает что делать. — Мы можем умереть. Но посчитай до десяти и задержи дыхание. Вновь истошный вопль все ещё живой твари, и Чимин сталкивает Чона с края, отталкивая от себя и прыгает следом, жмурясь и падая в толщу воды. Тело пронзают миллионы иголок от холода озера. Благо, оно здесь всё-таки есть, и глубина достаточная. Чонгук выныривает, резко вдыхая и смотрит вокруг, видя край берега. Чимин выныривает следом, вытирая лицо и тут же плывет к суше, взглядом указывая Чону плыть за ним. Два обессиленных тела падают на камни, тяжело дыша. — Пак Чимин. Клянусь, я убью тебя. Слышишь? Убью. — Если до тебя это не сделает кто-то ещё, то ладно, — Пак садится, омывая лицо водой ещё раз и стирая все пятна крови. Руки омеги все ещё дрожат, и плечи вздрагивают, когда до ушей вновь доносятся истошные крики с верха скалы. Чонгук поднимается, осматривая окружение и отмечая, что за ними буквально чаща леса. — Ну и что, как ты планируешь вернуться домой? А? Чимин? Прекрасная идея была скинуть нас со скалы. Замечательная! — А что? Думаешь, было бы лучше оставить нас наверху? Чтобы он сожрал сначала меня, а потом до тебя добрался? Это было бы лучшей идеей? А ещё лучше было бы, если бы он оставил тебя полуживым, и при этом сохранял жизнь. Вот уж классная перспектива, медленно сдыхать от боли, да? Чимин поднимается осторожно, оглядываясь. И матерится сквозь зубы, понимая, что рация полностью уничтожена и связи у них теперь нет. — Будем выбираться без всего, раз так. Скажи спасибо, что мы вообще живы! — Спасибо! Мы шли за мясом, но сами стали добычей! Молодец, Пак Чимин! Чонгук разворачивается, направляясь вдоль берега и пытаясь найти какую-то дорогу или просвет. Чимин глаза прикрывает, пытаясь успокоиться, губы кусает нервно, и медленно идёт следом, поправляя мокрые волосы. — Как только мы вернёмся. Ты расскажешь мне все, ясно? Абсолютно все, чтобы не было такого дерьма как сейчас, — Чонгук заворачивает под упавшее дерево, выходя на одну из дорог. — Мой отец — учёный, разрабатывавший лекарство для заражённых. Однажды их с папой эксперимент пошёл не по плану, и они превратились в это. Так как отец был сильнее, он... Сожрал отца у меня на глазах. И попытался убить меня. Но как видишь я все ещё жив. Как и он. Я сбежал, а потом все слишком закрутилось, и я забыл об этой ситуации. Несколько раз мы с ним пересекались. И каждый раз это заканчивалось примерно так, как сейчас. Где-то есть его убежище, где он хранит все, что может его спасти. Как он считает. — Насколько я знаю, заражаясь, они теряют голову и здравый смысл. Не осознают что делают, живут инстинктами. — Я же говорю, из-за того, что у него есть препараты, он поддерживает жизнь. Всякую жизнь. Пытается излечить себя. Но делает лишь хуже. Его тело мутирует, при том, что разум, примерно, остаётся прежним. И это очень плохо. Очень. Чимин за Чонгука цепляется, осторожно идя следом. И Чон все ещё чувствует чужой страх, и дрожь чужого тела. — Ты же много видел, много пережил. Почему это зрелище тебя пугает? Чон руку не одёргивает, просто идёт вглубь, пытаясь найти выход. — А ты представь. Живёшь год, осознавая, что родителей нет. Выезжаешь на охоту. Один. Задерживаешься, спишь в машине, ожидая подмогу. А посреди ночи глаза открываешь от того, что кто-то в окно стучит, и видишь его. Лицо человека, что, по-твоему был мертв. А он стоит, и улыбается. Смотрит на тебя не моргая, и по стеклу стучит. Тук-тук. И целую ночь ты глаз сомкнуть не можешь. Видишь это все. Под утро засыпаешь, а проснувшись, видишь пустоту. Вздыхаешь облегченно. И вроде уезжать собираешься, как тебе в стекло с другой стороны стучат. Причём не так тихо, а со всей дури. Пытаясь его пробить, и добраться до меня. И этот постоянный крик. Постоянный. До тех пор, пока Тэхен не прострелил ему голову. Но и этого хватило ненадолго. Чимин голову опускает, морщась от боли в спине. — А искать вы этот тайник пробовали? Чонгук Чимина придерживает, ведя рядом с собой и меняя их направление. — Пробовали. А смысл, если он постоянно рядом с нами ходит и убить пытается? Чонгук, не думай, что это так просто. Ты не был на моем месте, а я на твоём. И в какой-то степени мы никогда не сможем понять друг друга, но можем попытаться. Вот только, будет ли от этого прок? Чонгук выходит в пустошь, в поле, словно снегом припорошенное. — Не думаю, — Чон омегу отпускает, как-то небрежно отталкивая и идя вперёд. — Тут дорога ровная, сам пройдёшь. — Нужно немного на север, там город должен быть заброшенный. Может, осталось что-то пригодное для использования. Но идти туда долго. Так ещё и опасно. Чимин спину выпрямляет, шипя тихо и рукой до позвоночника дотрагиваясь. Пальцы чувствуют тепло и влагу, и омега всех богов проклинает, видя на коже кровь. Видимо, камень порвал и куртку и кожу. — Ты что застрял? — Чонгук пистолет в кобуру вкладывает, оборачиваясь и смотря на Пака, что идёт медленно, кивая и что-то говоря себе под нос. До дороги они идут спокойно, пробираются через заросли кукурузы, закрывая рты и носы, чтобы не надышаться пеплом. А дальше — дорога. Пустая, безлюдная, мертвая. Чимин идёт более менее ровно, не показывая всего дискомфорта и боли, ровняется с Чоном, доставая нож из ножен на всякий случай. — Скоро стемнеет, а у нас даже фонарей нет, твою мать, — Чон шипит, зло смотря на омегу, что в свою очередь идёт впереди, играясь с ножом и смотрит безжизненно в даль. — За машину обидно. Там все самое необходимое. Нужно будет ее забрать, как только будет возможность. Ты вообще слушаешь, что я говорю? Эй, Пак Чимин, — Чонгук грубо за плечо хватает, разворачивая. — Руки убрал, — Чимин резко ударяет по предплечью, отшатываясь и вздыхая. — Будь добр, помолчи. Просто заткнись, дай в тишине побыть. И без тебя тошно. Очевидно, по-моему, в какой мы херовой ситуации, — Чимин говорит тихо, снова идя вперёд. — Из-за тебя, напоминаю. Беги по руслу вниз! Нужно было к машине свернуть, — Чонгук рычит зло, а Чимин глаза прикрывает, вздыхая и пытаясь успокоиться. — Тогда все было бы в порядке. Омега разворачивается, ударяя Чону в челюсть и отталкивая от себя ударом в живот. Удар слабый, от чего Чон лишь морщится, сгибается немного, с рыком утробным. — Я сказал тебе завалить! — у Пака крик истошный, и голос, кажется, срывается. — Если не нравится — иди своей дорогой! Все виноваты, все, кроме тебя! Когда ты окажешься на моем месте, я посмотрю какие указы будешь выдавать ты, командир. Чон замахивается, смотрит в чужие глаза и руку в воздухе останавливает, молчит, поджимая губы и дыша тяжело. До города они идут в тишине, и в темноте, и Чимин этому рад. Ведь никто не видит его дрожащих плеч и не слышит тихих кратковременных всхлипов с мокрыми ресницами, от пережитых воспоминаний, от страха, что с темнотой становится ещё реальнее. Образ мерещится везде, и этот крик, навсегда въевшийся в память, звучит в ушах беспрерывно. Уши закрыть хочется, в тишину попасть, забыть обо всем и просто сообщить родным о том, что он жив. Сообщить команде, о том, что они с Чоном в порядке. — Попробуй сделать что-нибудь с рацией, если мы найдём здание с электроникой мало ли сработает, — Чимин просит тихо, но собирает волю в кулак, Так что в просьбе звучат стальные нотки. — Если найдём, то конечно. У нас выбора нет, — Чонгук пригибается, проходя через шлагбаум, и идя по мосту в новый город. — Вы были здесь? — Видели местность, когда облетали периметр. Но так, чтобы просматривать улицы и совершать обходы — нет. Дел по горло было. С каждым шагом, как кажется Чимину, мост трещит. Ветер гоняет обвисшие цепи, что бьются о железные балки, звоном играя на нервах. Чимин ступает осторожно, обходя дыры, пробитые насквозь и следит за Чоном, замечая со стороны то же внимание. — Нам нужно найти ночлег. Для начала поспать. В темноте бесполезно что-либо делать, так что это наилучший вариант. — Хорошо, — Чимин соглашается, с Альфой ровняясь и осматривая первые вывески города. Чон с трудом различает какой-то мотель, и проверяет помещение, оставляя Чимина на улице, для перестраховки. — Чисто, заходи. Чонгук в один из номеров заходит, стряхивая с кровати осколки стёкол и пыль, проверяя матрасы. — Когда мы делали облёт — посторонней жизни выявлено не было, так что мы можем спать спокойно… Тот, кто проснётся раньше — будит другого. — Отлично. Чонгук проверяет лампу, что отзывается молчанием и безжизненностью действий. — Ложись, я позже лягу. Чонгук смотрит, как Пак с плеча оружие скидывает, укладывая то на стол рядом с кроватью и садится на свою половину, вздыхая и не поднимая на Альфу глаз. Чимин поднимается резко, доставая из кармана спички и открывая ящики в столах, пытаясь найти что-то. И находит, вот только на ресепшене, в одном из дальних ящиков — свеча. — Я уж думал, что их вовсе нет, — Чимин вздыхает, отдавая ту в руки Чону, и пытаясь зажечь спичку. — Они же промокли, Чимин, — Чон вздыхает устало, скорее слыша, чем видя тщетные попытки омеги. — Остановись. С шестого раза спичка загорается, а за ней и свеча. Комнату озаряет тусклый свет, но даже он непривычен глазам. Чонгук вкладывает их предмет освещения в полуразбитый стакан, и садится на край кровати, зарываясь пальцами в волосы и стягивая куртку. Чимин забирается на свою половину, молча смотря на тускло освещенные стены: картины, плакаты, разбитое зеркало. Мебель довольно старая, видимо, весь мотель был разработан в стилистике прошлых лет. Чимин ложится на свою сторону, складывая руки на животе. А глаза закрыть не может, все тот взгляд безумный, и улыбка дьявольская, душу терзают. — Давай я посижу, подежурю, пока ты спишь. Спать не хочется, — Чимин заранее отвечает на возможный вопрос, садясь на кровати и морщась от боли в спине. — Не хочется, или не можется? — Чон смотрит недоверчиво, приподнимаясь. — Правду говори. Я ведь не слепой, ладно? Чимин смотрит молча, в стену перед собой, и вздрагивает, когда чужие руки осторожно притягивают к себе, обнимая за плечи и зарываются в мягкие волосы пятерней. — Терпеть не могу лжецов, Пак Чимин. Думаю, ты тоже, так не уподобляйся. Сам ведь говорил, что у всех есть слабости. Эта — твоя. Борись с ней. Чонгук ложится, так и не отпуская омегу от себя. А Чимин не понимает чужой доброты. Почему вдруг поддержка, если до этого было столько критики, драк, ссоры, просто… Почему?! И омега даже не подозревает, как разрывается сознание Чона, вопящее о том, что он предал свои принципы. Но чужое тепло так приятно греет душу, как и осознание, что чужие руки цепляются за майку Чонову, словно за спасательный круг. Чимин вжимается, прикрывая глаза и видит… Темноту. Образов нет, криков тоже. В голове спокойствие и уравновешенность, в ушах тишина. От этого Пак в сон проваливается быстро, удобно лёжа на чужом плече. Чон зарывается в омежьи волосы носом, накидывая свою куртку на них двоих и так же быстро засыпает. Чимин просыпается ещё до рассвета, тормоша плечо альфы хлопая того по бедру, прося проснуться. Чимин морщится и хрустит позвоночником, чувствуя резкую боль, тихо поскуливая. — Что, спина затекла? — Чонгук поднимается, одежду поправляя и собирая вещи. — В ящике нашёл карту. В нескольких кварталах есть какой-то, центр электроники. Если повезет, мы сможем найти что-то полезное. Так что идём, — Чимин вопрос игнорирует, осторожно из здания выходя и замечая, что город почти что не разрушен. Здание в полуразрушенном состоянии, встречает их открытой дверью, и Чимин идёт первым, видя части от средства связи, но никак не объект целиком. — Как думаешь, вверху остались какие-то целые вещи? Чимин осматривает зал, в то время, как Чонгук идёт меж рядов, и осматривает окружение. — Не знаю, скорее всего нет. Но проверить надо. Так что, — Чон оборачивается, уже не замечая омегу за собой, — Если найдёшь что-то — крикни! Чонгук идёт дальше, и замирает, слыша шорох за одним из столов. А после и за своей спиной. Альфа нож достаёт, отходя к двери, и наблюдая, как из укрытия выходят два заражённых. Мелких, но слишком сильно подверженных мутации. Чонгук смотрит неотрывно, замирает, пытаясь найти их слепую зону, и видит, краем глаза появление третьего. — Ну твою мать, — Чон рычит, думая над путём отхода. Чимин тихо спускается с верхних этажей, сразу направляя оружие на изуродованных тварей, пробивая двум голову из пистолета, а с третьим расправляется Чонгук, вонзая лезвие в чужую глотку и перерезая артерии, а после и почти срубая руку, что когтями вцепилась в кожу. Чонгук шипит, ногой отбрасывая умирающее тело, что ещё пытается добраться до свежей плоти. Альфа ловит брошенный ему пистолет, так же простреливая голову заражённого. — Идём, — Чимин поднимается наверх, куда следует и Чон, оставляя за собой кровавые следы. — Нашёл что-то? — Гук дышит тяжело, смотря на омегу, что загнан не меньше. — Да, целый прибор. Нужно настроить связь, либо заменить наши детали в рации, — Чимин смотрит на предмет неотрывно, а после на Чона взгляд переводит, думая, что делать. — Настраивай, некогда с ним возиться. А отсюда мы вряд ли уйдём. Так что давай, — Чимин вздыхает, принимаясь за работу, в то время, как Чонгук проверяет периметр и обходит этаж. — Третий, это Первый. Как слышно? — Чимин наушники надевает, слушая шипение. — Третий, это Первый. Как слышно? Пак пытается добиться ответа и через время слышит голос. Такой родной и знакомый. — Первый, это Третий, где вы? — голос Тэхенов звучит взволнованно и дёргано. — В городе, что по пути на 95 шоссе, прямо по дороге до конца. Отправьте поисковый отряд как можно быстрее. Приём, как слышно? — Понял тебя, поисковый отряд прибудет в течение шести часов, жди. Мы прибудем на самолёте, найдите самую высокую точку в городе, заберём вас оттуда, приём. — Понял. Будет сделано, — Чонгук смотрит на Пака и выдыхает с толикой облегчения. Связь прерывается, и Пак смотрит на альфу неотрывно. — Ждать шесть часов. Нужно дойти и найти самую высокую точку. Чонгук не помнит, как они пробираются через завалы, как ищут высокую точку и почти доходят до неё, но отчётливо помнит чужую хватку и выстрел, произошедший в бешеной скорости. Тело заражённого, и тело омеги, что когтями мутанта разодрано в нескольких местах, и огромное количество крови. Чон рычит, стягивая с себя ремень и перетягивая чужую ногу от кровотечения, слыша чужой смех и резкие вздохи, когда становилось совсем уж больно. Последним, что помнит Чимин становятся чужие руки, подхватывающие его тело и размытые, опрошенные пеплом лестничные пролёты. — Продержись, немного осталось, ну же! — Чонгук рычит, прижимая парня к себе. И пережимая руками его рану на плече. — Твою мать, ну же! Чонгук пот с лица вытирает, глазами бегающими осматривая воздушный горизонт, в крови лицо пачкая и выдыхая облегченно, когда видит знакомую «птицу».