Точка невозврата

Джейсон поймал себя на мысли, что ему совершенно не нравится то, что сейчас происходит. Не то, что не возбуждает, просто не нравится. Цитра слишком навязчиво лезет к нему, от этого становиться как-то не по себе… Джейсон привык держать инициативу, а сейчас ее ему даже не предлагают взять. Да и вообще, это оказия какая-то! Цитра — очень почетная жрица и всеми известная на острове личность, сидит сейчас у Броди на коленях, прижимаясь к тому грудью и надоедливо ерзая, настойчиво целуя с толиками нежности. Нет, какой нормальный уважающий себя мужчина не позволит себе перепихон со столь прекрасной дамой? Но все же… У него есть Лиза. Джейсон по прежнему любит ее, скучает. А тут Цитра… Кажется, что с каждой лишней минутой, проведенной с этой дикаркой, Броди испытывает к ней все более смешанные и непонятные чувства: где-то в глубине сознания скребется симпатия, на языке уважение, но в сердце неумолимым черным пятном растет ненависть. За что он приписал крайнее из перечисленных чувств, Броди так и не понял. Принял как факт. Возможно, Джейсона подстегнул на эту эмоцию ее собственный брат, ибо порой речи этого сукиного сына вызывали к нему самому какое-то странное и, возможно даже, подозрительное уважение. Ваас. Почему-то Джейсону захотелось увидеть его. А Цитра все продолжала настаивать, она была приятно расчетлива, нежна, но в то же время не кусок сахарной ваты. Можно было сказать, что она казалась Броди идеалом. Но говорить так не хотелось. Не хотелось ничего. Абсолютно. Она целовала его, игриво прикусывая губы. Мелкие косы распадались, подрагивающим от каждого движения, водопадом по ее плечам. Грудь еле заметно колыхалась от каждого ее неровного вздоха. Теплые ладони лежали на шее воина, но потихоньку перебирались под футболку. Сразу видно, что девушке открыто понятие страсти, потому что Цитра чувствовала себя довольно уверенно. Броди даже ощущал, как ее колени впиваются в твердый каменный пьедестал, но ему абсолютно не хотелось ничего делать с этим фактом. Ему-то и самому не очень удобно… Жила себе двадцать с лишним лет на острове с конченным братом придурком, ну так и такую мелочь перетерпит. А долго ли придется терпеть? Спать с ней совершенно не хотелось, точной причины отказа он пока не нашел, но точно знал, что хочет спихнуть девушку с себя. Так он и сделал. Цитра что-то недовольно промямлила на своем дикарском языке и вновь потянулась к Броди за очередной порцией нежностей. — Стой… — он положил руку ей на щеку, останавливая Талугмай, — Пожалуйста, Цитра, не надо. На дне ее глаз заплясали огоньки злобы. Было видно как тяжело ей их сдерживать, чтобы они не разрослись в полноценный пожар. — Ты нужен мне, Джейсон, я люблю тебя, — шептала она на грани тишины чуть подрагивающим голосом. — Ага, чтобы забеременеть от меня. Только для этого я тебе и нужен. Слышал эту мелодию, — воин коротко закатил глаза, — а меня ты не спросила? Может, я против. — Джейсон, — она раздраженно вздохнула, — дело не в семье, а продолжении рода, как ты не поним… — Чьего рода?! Твоего?! Да твоя блядская семейка у меня уже в печенках сидит! Один хуй жив остался, ты еще со своими будущими потомками лезешь! Терпеть, сука, ваш остров не могу! А еще Вааса со своими блядскими пытками! — волна агрессии прошла так же неожиданно как и появилась. Джейсон продолжать злобно смотреть на Цитру, выравнивая свое дыхание. Та чуть поерзала на пьедестале и задумчиво поглядела на того, — Кто… Жив остался? Ты, я надеюсь, не моего брата имел ввиду? И тут Джейсон понял, что ничего не понял. Нет, точнее, понял, но ужас как не хотел это признавать. Гребаный язык! Он проговорился! Нет, Джейсону, конечно, хотелось бы, чтобы Вааса стерли с лица земли вместо него, но не так то скоро! Броди не готов принять эту информацию. Вроде как легендарный пират жизнь ему спас, а понятия морали и справедливости у Джейсона пока сохранились. Конечно, можно было сказать то, что Броди не убил Вааса, следовательно, отплатил ему за свое спасение. Казалось бы, всё просто. Но теперь, находясь в такой ситуации, все приоритеты резко изменили свое значение. Воин запутался в собственных мыслях… — Джейсон, — требовательный голос почему-то перебил посторонние звуки вокруг, а именно шаги нескольких пар ног ракьятовцев, спускавшихся по лестнице, — что ты сказал? — она схватила его за плечи и чуть тряхнула, — он жив? Ваас жив? Мир завертелся бешеной каруселью, Броди завис где-то между безысходностью и здравым смыслом. Впервые в жизни ему так стало страшно врать. Сейчас прибудут несколько автоматов, а комната тут узкая, в любом случае некуда бежать. Он попал. Это конец. — Не трогайте его… — слова вырвались сами собой, когда в узкий проход влетело четыре ракьятовца. Но Цитра жестом приказала им опустить стволы. Джейсон почувствовал как нарастает непонятное чувство, оно словно чернота в твоей душе, цепляется так сильно, что ее не затушишь никакими посторонними мыслями. А потом пришла боль разочарования. Осознания. Джейсон понял, что чертовски захотел испытать этот адреналин, который испытывал вместе с Монтенегро. С этим психопатом жизнь Джейсона превращалась во что-то уникальное, не похожее ни на что другое. Ибо никакая совместная охота со своим врагом не сравниться с парашютизмом. Видимо, Броди привлекала именно абсурдность и неповторимость. Никто больше не обеспечит воину такой интересной жизни как Ваас. — Где он, Джейсон? — голос Цитры был глухим, словно Джейсон сейчас находился за какой-нибудь вакуумной стеной. Ему было неважно, что теперь та говорила. Все, что не нужно было, Джейсон уже услышал. Цитра сильнее сжала его плечи, стараясь привлечь к себе внимание, но Броди не реагировал. Он не знал, что сказать. — Его нет… — протянул Броди, с трудом заставляя голосовые связки работать. — Всмысле нет, Джейсон? — девушка несильно встряхнула его, — Джейсон, скажи мне, где Ваас, где мой брат? — Он никого больше не тронет, оставьте его. Он не вернется на Рук. — Милый, как ты не понимаешь, я должна закончить это раз и навсегда. Наш народ должны уважать. — Вас и так уважают, — отстраненно протянул он, отлепив свой взгляд от стены. Цитра лишь шумно вздохнула, — Джейсон, пожалуйс… — Хватит! — его голос сорвался на свист. Броди вскочил с пьедестала, будто сидел все это время на раскаленной сковородке, — Я не хочу больше принимать в этом участия! Цитра, да оставьте же вы все меня в покое. Я сейчас же заберу Райли и остальных и мы возвращаемся в Америку, — Броди растолкал, стоящих стеной, ракьятовцев, чем немало удивил последних. Они ошарашенно переглянулись между собой, а потом узрели на жрицу. Та лишь устало закатила глаза, тяжело вздохнула, — тебя видели с острова Хойта… Броди не сразу понял смысл этих слов. Мыслям становилось тесно, ноги болели после достаточного нахождения в неудобной позе, но Броди шел, пробираясь сквозь пелену, осевшую на глаза, хоть и вокруг было темно. К горлу подступал противный ком, и Джейсону вновь захотелось просто открыть глаза и проснуться в своей удобнейшей кровати, в Америке, далеко отсюда. Но тупой удар по затылку, наоборот, заставил воина закрыть глаза, погружаюсь в тягучий омут небытия.

***

Зрение и слух возвращались очень неохотно, будто нарочито злили Джейсона. Но злиться там пока было нечему, потому что Броди в данной ситуации можно было назвать лишь бесполезным куском мяса, да и то с натяжкой. Сначала вернулся слух, и воин был готов услышать какие-нибудь голоса. Но улавливалась лишь гробовая тишина. Даже факел и тот потрескивал очень не охотно, словно боялся нарушить мертвецкую тишину. Потом вернулось зрение, и Броди обнаружил вокруг себя лишь стены, украшенные красивыми рисунками и фресками. Выход обнаружился не сразу, это была решетчатая дверь из какого-то очень прочного дерева, через которую еле еле можно было угадать малюсенькие плевки звезд. Воин был под землей, но в то же время ступени были где-то прямо перед носом, потому-что небольшой кусок неба все-таки показался Джейсону. Лунный свет не пробивался в его тюрьму. Броди с тихим кряхтением положил руку на голову, словно это как-то сможет ему помочь, но она все также продолжала самозабвенно гудеть и кружиться. Не без труда Джейсон уселся, и позже его спина смогла нащупать холодную стену. Озноб мигом пробежался по всему телу, но воину удалось подавить в себе желание поежиться. Он вроде только очнулся, но уже чувствовал себя уставшим, словно весь день пахал. А что было весь день? Джейсона неплохо приложили по затылку, но когда это было? Что он вообще тут забыл? А главное, где это «тут»? Сколько он спал? Брезжущее пятно пламени разрывало густую темноту… Броди нахмурился и потер глаза пальцами, словно не верил вспыхнувшему воспоминанию. Губы Цитры шевелятся, донося до Джейсона что-то чего он не мог расслышать, из-за окружающей тишины, давившей на ушные перепонки. Воин тряхнул головой, при этом чуть не ударившись об стену затылком, а потом его взгляд приковался к рисункам на противоположной стене, словно он пытался найти в них какие-то ответы. Мир вокруг кружится и Броди уже не различает пол и потолок. Голова затрещала с новой силой, когда воспоминание ударилось об пол. А потом наступило затишье. Словно звуки совсем выключили. Джейсон испуганно забил руками по ушам, создавая вакуум и пытаясь прочистить слуховые каналы, но те отдавались лишь кратковременной болью. А потом звуки вновь вернулись. Какое-то шебуршание. Где-то рядом. Совсем рядом. Словно прямо в его камере. — Кто здесь? — протянул Броди на грани шепота, скорее даже для себя, потому что и в другом углу этой комнатушки его слышно бы не было. Переспрашивать по-нормальному почему-то не хотелось, словно он чем-то рискует. Он поднялся на дрожащих ногах и подошел к двери. Ладони легли на деревянные прутья и Броди дернул их разок на себя, удостовериваясь, что дверь реально закрыта. Потом от себя. Закрыто. Впрочем, это было очевидно. На язык напросились самые грязные ругательства, чей поток прервал очередной шорох чуть правее Джейсона. — Кто здесь? — стало страшно, Броди почувствовал как по его спине пробежали табуны мурашек, шуршание стихло, словно само испугалось, — мать твою, кто тут?! — Лучшая защита — это нападение, поэтому Броди нашел в себе силы это разузнать, повысив голос. Шебуршание переросло в отчетливый звук поднимания с пола, сопровождающееся легким бренчанием какого-то металлического элемента одежды. Если там, конечно же, сидит человек, а не какая-нибудь мразь типа медведя в кандалах. Фантазия уже сама начала додумывать себе всю историю, и от осознания этого становилось еще страшнее. — Здесь есть кто-то? — Как же Броди надеялся услышать тишину. Хотел, чтобы ему все это чудилось. Вот бы снова открыть глаза и оказаться в Америке. Пожалуйста. Для пущей уверенности, Джейсон сжал веки, а потом распахнул, но ничего не изменилось, кроме тишины в перемешку с посторонним шебуршанием. Где-то справа послышался чуть хрипловатый и до жути усталый голос: — Ну че? Есть идеи как съебаться из этой залупы?