С днём отца, Квентин!

23:46 p.m. Подняться на второй этаж оказалось не такой уж и выполнимой миссией; ноги заплетались в узелок, а лестничный пролёт стал внезапно очень узким, крутым, так еще и ступеньки разного размера и размаха. Странно! Всё слишком странное. Странный день, странные мысли и странный чертов образ в голове, который хотелось выкинуть. Стереть, выжечь и никогда не вспоминать. Питер завалился в первую попавшуюся спальню, на его счастье там не было ни целующихся парочек, ни сомнительных личностей, которые уже отключились из-за друга-алкоголя. В спальне царил полумрак, в тусклом свете торшера все казалось очень уютным, а крики, смех и громкая музыка отходили на второй план. На комоде стояла рамка с фотографией, на ней почему-то был весёлый бульдог, скачущий по траве, а комод оказался неприлично пустым. Это была либо гостевая комната, скорее всего, Паркер тут же почувствовал себя более расслабленным и просто завалился звёздочкой на кровать. Смяв руками мягкую, словно облако, подушку, он практически задремал, а в голове рисовался проклятый образ. Ну и какая к черту разница, кто с кем целовался и целовался ли вообще? 21 век на дворе, новая эра, захочет вон — вообще на фикусе поженится! И пусть только попробует кто-то перечить. Умиротворяюще. Паркер уставился в потолок, через пару минут веки начали казаться свинцовыми, а глаза сами по себе медленно закрывались, в необъятной темноте, которую он видел, был очень спокойно и уютно. Постепенно начали рисоваться картинки: о том, как он под руку идёт с фикусом к церкви венчаться, о том, как Джесс умоляет не покидать их Клуб Одиноких Сердец, а потом мысли улетают совершенно в другое русло, и он вспоминает эту улыбку… Широкую улыбку, на лице щетина. Но не та, которая раздражает и колет, а которая выглядит опрятно, приятно, а прикасаться к ней не просто приятно, а до ужаса хочется. Голубые глаза, волосы цвета молочного шоколада, который Паркер так любит. Крепкие руки его обнимают, стискивая буквально до боли, но она слишком приятна, слишком хорошая, чтобы расцепить эти объятия. И бархатный голос в самое ухо: «Питер, не уходи, останься еще ненадолго». Рука непроизвольно потянулась к ширинке, а внизу живота медленно стал завязываться тугой узел возбуждения, шумно выдохнув, Паркер накрыл горящую область паха, когда в воображении мужчина стал горячо покрывать шею поцелуями. Внезапно дверь приоткрылась, отчего ошалевший Паркер одернул руку словно его долбануло током, и испуганными глазами уставился в проем двери, словно нашкодивший кот вжав голову в плечи. Там стоял какой-то незнакомый парень, шатен с короткой стрижкой и кольцом в носу. Глаза тоже были странно подведены, словно он состоял с Мэри Джейн «Водкой» в одном клане, а глаза яркие и изумрудные. — Оу-воу! Прошу прощения, кажется, я ворвался без стука, а тут намечалось что-то интересное. — Парень поднял руки вверх, на каждом пальце красовалось по странному кольцу, в некоторых из которых были яркие разноцветные камушки. Да и выглядел он подозрительно, улыбался как-то хитро, слегка щурясь. — Нормально всё. Я… Я уже ухожу, просто нечаянно зашёл в комнату, тут никого не было. — Промямлил Питер, подрываясь, попутно спотыкаясь ногой о собственную ногу и пытаясь прорваться к выходу. Алкоголь давал о себе знать, и очень хорошо, поэтому ориентироваться в пространстве стало совсем плохо. Щуплый на вид парень очень быстро преградил путь к двери одной рукой, а второй перехватил Паркера за пояс, и вот дверь уже закрыта, а к ней прижат испуганный Паркер. Сначала одна рука незваного гостя прошлась от бедру вверх по боку, потом пробралась под одежду, а второй он придержал за подбородок лицо Питера, который внутренне бился в истерике, внешне же застыл, словно кролик перед змеей. И она точно его сожрёт. Вот сейчас. — Я, кстати, Лукас. — Представился шатен и вжал в дверь крепче, после чего затыкая рот Питеру глубоким, влажным поцелуем. Чужие губы сминали губы непонимающего парня, нижняя губа была прикушена до боли, и вот уже чужой язык во рту, изучает нёбо хозяйски. Наглец-Лукас облапал чужие бедра и сцепил руки на талии, под одеждой доводя тело до табунов мурашек. Питер оттолкнул ошарашенно Лукаса, сердце взлетело куда-то в горло, билось истерично, казалось, вот-вот, и он выплюнет его, а потом ухнуло вниз. Настолько был напуган Паркер, нет, он был в полном ахуе от того, что только что сейчас произошло. — Ты больной?! — Просипел Пит, готовясь то ли по морде съездить тому, то ли просто дать заднюю и сбежать как можно быстрее. — Эй, вот не надо строить из себя неженку. Я слышал внизу, как ты говорил с парнями, и… ну понимаешь, ты ни разу не целовался с девушкой. Ты! Тут всё ясно. Думаешь, я ничего не вижу? Вот только не нужно дурачком прикидываться, — раздраженно отмахнулся Лукас, сцепив руки на груди. Задор и искорка в глазах сразу пропала, на смену им пришло какое-то колючее и опасное неизвестное. Питер вылетел пулей вниз по лестнице едва ли не кубарем. Хотелось кричать, ломать, крушить и, самое главное, подальше отсюда убраться, чтобы закончить эту чертову вечеринку. Ему точно все происходящее не казалось смешным, а от волнения тряслись руки, алкоголь сразу же отступил назад перед паникой, вот только картинка перед глазами была размазана от злости и испуга. Он схватил за рукав толстовки Джесса, не обращая внимания на его крики, сопротивления и даже буксировку. Ему было плевать, поэтому в один момент, когда его лучший друг все же вцепился в косяк двери, с пьяной улыбкой мотая головой, Питер резко развернулся и словно фурия прорычал: — Мы убираемся отсюда, нахер! Сейчас! — Джесс удивленно скосил глаза к носу и впервые послушно кивнул, выплывая на вход через толпу уже пьянющих в хлам людей. Паркер отпихнул целующуюся парочку на улице от входа, чуть не спихнув их в куст, и стремительно исчез, таща за собой Джесса.

***

1:42 a.m. Джесс и Питер жили недалеко друг от друга, поэтому сначала нужно было дотащить пьяного в хлам друга до дома, ибо оставлять его одного было крайне чревато. Он мог уснуть в кусте, где-нибудь на газоне или вовсе у двери, перепугав всех соседей в их приличном райончике. Да и наедине со своими мыслями оставаться не хотелось, они словно ядовитые мухи жалили его в виски, заставляя вновь и вновь вспоминать этот момент. И бредни Джесса казались намного приятнее, чем всё, что творилось у него в душе. — Не, ну ты прикинь… Ваще. Я даже, ваще… Не помню, что сказать хотел, — брякнул Джесс и пошатнулся, ввалившись в дом через парадную дверь. Он едва не потерял один кроссовок, споткнувшись о коврик, а потом с кряхтением и скрытностью подбитого партизана свесился через спинку на диван, окончательно туда свалившись. — Паркер, кажется, я в раю. — Ага, ты просто дома. Надеюсь, до своей комнаты ты точно доберешься, а я пошел. — Прошептал Паркер, невольно улыбаясь. Всё же Джесс был редкостным придурком, но искренним. Подсветка на кухне включилась, и послышались шаги с верхнего этажа. Вот тут-то у Паркера и засосало под ложечкой, потому что этой встречи он просто может не выдержать. С лестницы спустился высокий мужчина, на лице виднелась небольшая щетина, а на глазах очки, кажется, для чтения, скрывающие синеву ярких глаз. Мужчина широко и тепло улыбнулся, вопреки позднему визиту даже не ругаясь. — Как всегда с вечеринки и на ногах не стоя? Ничего нового, Джесси. — Посмеялся мужчина, подходя ближе. В левой руке он держал книгу Энни Пру «Корабельные новости». — Добрый вечер, мистер Бек. — Промямлил Паркер, чувствуя, как неведомая блядская сила заставляет его руки превращаться в руки невротика, а голос предательски дрожать. — Привет, Питер. Я же просил, можешь просто называть меня Кевин. Я еще не так стар, меня эти формальности очень угнетают. — Не переставал улыбаться Бек, потрепав Джесса по макушке. — Вставай давай и тащи зад в свою комнату, потому что если ты тут уснешь, утром я вылью на тебя стакан холодной воды! Да, это был он. Это был, черт возьми, точно он, тот самый человек из того самого видения, когда Питер каждый раз представлял свой «тот-самый-первый-поцелуй». И ему хотелось, чтобы это был ОН, вот только смотреть в глаза после такого было просто невозможным. Сначала Питера бросило в жар, ему казалось, что он все знает, что у него написано на лбу, потом внезапно прошиб ледяной пот, и Питер просто схватился за спинку дивана, сжимая её до белых костяшек. Стыдно было признаться не то, что друзьям или кому-нибудь еще, а самому себе, что он мечтал об отце лучшего друга. Джесс тихо заворочался, едва себя поднял и невнятно пробормотал что-то в стиле «Пит, напиши мне утром, я пошел дрыхнуть», и через пару минут шатающееся тело лучшего друга скрылось на втором этаже. Квентин проводил его взглядом, с уставшим вздохом снял очки и отложил книгу вместе с ними на журнальный столик. И снова поднял взгляд на Питера. — Каждый раз, когда он напивается, я знаю, что он придет с тобой, потому что ты самый ответственный и, кажется, самый настоящий друг. Если бы не ты, возможно, я бы уже рвал и метал. — Только теперь Питер заметил, что Квентин правда выглядел уставшим, под глазами проглядывались небольшие синяки, а голова была притягательно взлохмаченной. Хотелось запустить пальцы в эти пряди, пропустить каждую сквозь них, перебирать, погладить щетинистую щеку и коснуться её губами. И о чем он только думает… — Питер? Ты слышишь меня? Если хочешь, можешь остаться, я напишу твоим, что ты у нас, и никто не будет переживать. Уже довольно поздно. — Нет-нет, я пойду. Я уже… уже иду, домой пора, темно, опасно, идти надо, я ведь не, ну… — Ну вот опять, он просто начал запинаться и нести полную хрень, пальцы свободной руки теребили край футболки, а глаза хотели смотреть в одну точку, но судорожно бегали по своим кроссовкам в поисках подмоги. — Питер. У тебя все хорошо? — Вкрадчиво поинтересовался Квентин, одну руку опуская на плечо Паркера, поднимаясь чуть ближе к шее и сжимая крепче обычного. Или ему так показалось? Голубые глаза-омуты смотрели прямо на Питера, и он не мог не посмотреть в ответ в них. И Паркер сразу же начал тонуть. — Если ты тоже выпил слишком много, не обязательно идти домой, — снизил тон Бек, улыбаясь своей коронной улыбкой. — Нет! Нет, всё просто отлично. Спасибо, мистер Бек, я домой! Меня ждут! — Сорвался как юла в очередной раз за сегодня Питер и полетел на выход, не нарочно хлопая входной дверью сильнее обычного. — Когда-нибудь ты научишься называть меня просто Квентин, мальчишка, — не переставал улыбаться Бек, смотря уже на закрытую дверь и думая о чем-то своем. 2:37 a.m. Питер лежал в своей кровати и пялился в потолок. На нём было пару плакатов, оригинально приклеенных не на стену, а на самый верх, и небольшое количество фосфорных звёзд. Напитавшись от света, они ярко светили своим кислотно-зеленым в темноте и завораживали. Так легче было думать, потому что в голове творился настоящий бардак, а в душе — раздрай. Он вспоминал вечеринку, вспоминал Лукаса, потом Квентина, который держал его за плечо. Эту улыбку, красивые жилистые руки, и низ живота моментально наливался свинцом, в голове ЭТИ руки прижимали его к двери и ЭТИ губы целовали его так жадно и по-хозяйски, мучая, заставляя просить еще и еще. — Блять… Вот снова. Я гребаный извращенец. — Простонал тихо Паркер и свернулся в позу креветки, стучась лбом о собственные руки, сжатые в кулаки. Разве так можно? Разве можно влюбиться в отца лучшего друга? Разве можно думать и хотеть того, что обычно хотят сопливые девчонки из старшей школы? Он терял слова, себя, собственное тело не слушалось, когда рядом стоял Квентин Бек и смотрел своими глазами-омутами прямо на него. Правильным решением казалось только одно: собрать свои вещи и сбежать куда-нибудь на Джомолунгму. А может, всё же, он нормальный, и такое случается иногда с людьми? Квентин был хорош собой, молод, что странно, ведь с Джессом они не были похожи и не вписывались в возрастные рамки родитель-ребенок, умён, привлекателен, а когда он говорил, от одного только голоса хотелось кончить. Дважды, нет, трижды. Всё это вилось в новые и новые комки ниток-мыслей в голове у Паркера, на часах давно уже перевалило за 4, а он всё лежал и думал, изводя себя, а потом снова успокаивая. Он пытался найти ответ, однако тот противно ускользал куда-то на задворки разума, явно издеваясь над ним. И когда глаза уже сами начали слипаться, а думать было уже невероятно тяжело, Питер распластался на кровати, словив себя на одной простой, но такой шокирующей мысли. У него сегодня был чертов первый поцелуй. С парнем. Это было страшно, неожиданно, мокро, но, что самое главное, ни капли не противно…