Лунный клинок Конохи

Вернемся в прошлое. Прошло больше пяти лет с тех пор, как Второй Хокаге — Тобирама Сенджу передал свои полномочия своему ученику — Хирузену Сарутоби. Его товарищ и сокомандник — Данзо Шимура — стал ответственным за охрану границ Листа и подготовку АНБУ — шиноби, подчиненных лично Хокаге, и чья задача была в ликвидации опасных для деревни лиц и группировок. Часто они скрытно помогали обычным шиноби в особо важных миссих. Система АНБУ только начала работать по личной инициативе самого Данзо, но она уже давала свои плоды — за то короткое время, что она была создана, более 60% диверсионных отрядов было уничтожено. Безопасность Хокаге также усилилась. Третий ученик Второго — Кагами Учиха — был в некой оппозиции с Данзо. Шимура настаивал на усилении войск и диверсиях в рядах других Стран. Кагами наоборот — он предлагал развивать именно дружеские отношения, тем самым находя союзников. Хирузен решился на компромисс — слежка и шпионаж будут проводиться в тех странах, в которых сам Хокаге не уверен и которые потенциально опасны, а дружеские отношения с тем, которые либо не имеют армию, либо не являются настолько опасными. Это вроде бы смягчило противоречия между бывшими сокомандниками, но все же Данзо оставался недоволен. Постепенно позиция Кагами стала преобладающей, и Третий приказал отменить все шпионажи и слежки в деревнях, что, разумеется, было не по нраву Шимуре. Свое влияние терял и советник Хомура, который также поддерживал идеи Данзо. Коноха становилась более миролюбивой. Кагами в своем клане утверждал позицию политики развития всей деревни, а не только своему клану, ибо это может привести к сепаратистским настроениям, ввиду обособленности от остальных. Но большинство было против. И Кагами единственный не желал вступать в ряды Полиции. Полиция Конохи была основана Вторым и в нее входили только члены клана Учиха. Сам клан был отодвинут еще дальше от центра, а участок построен на месте бывшей тюрьмы. Кагами просил прекратить такое отношение к Учихам, но советники — Хомура и Кохару — посчитали, что эта политика «достойна» клана. Это было личное оскорбление Кагами. Больше он не вступал в спор с советниками. Но в деревне у Кагами был авторитет, все его уважали и любили. Многие генины желали быть такими же как Кагами — честным, справедливым и милосердным. Хорошие отношения у него были и с учеником Хирузена — Джирайей, который впитывал идеи и идеалы своего семпая. Итак, в один день, он вместе с Данзо направился на границу, где, по словам Шимуры, замечены шиноби вражеских стран. Кагами был одет в доспехи темно-зеленого цвета, на боку висел подсумок с кунаями и печатями. У него также были короткие черные волосы, ониксовые глаза. Данзо же — черная кофта и такие брюки. У него были растрепанные длинные волосы, шрам на подбородке и грозный взгляд. Двое шиноби продолжали методично осматривать границы. — И где они, Данзо? Может, твоя разведка ошиблась. — Они не ошибаются, Кагами. — Извини, извини. Ты весь на нервах какой-то. Хиру-кун досаждает? — Нет. Пока все нормально. — Вот и хорошо! Я за тебя тоже волнуюсь, как и за Хирузена. Прошло время, а «вражеских шиноби» так и не было. Оказались они на небольшой поляне, укрытой большими деревьями с раскинутыми ветвями, кустарниками и высокой сочной зеленой травой. Кагами деловито осмотрелся вокруг и повернулся к Данзо. — Ничего здесь нет, Дан… Шимура проткнул его катаной в живот. Потекла кровь, и Учиха держался за меч. — Не вытаскивай, потеряешь больше крови. — За что? — Ради деревни. — Деревни?! — уже хриплым голосом спросил Кагами. — Твое влияние недопустимо. Ты слишком мягок. Вся политика направлена на мирное сосуществование, но ты не видишь главного — все готовятся к войне. Все знают, что война начнется, и они готовятся. А твои идеалы лишь ослабляют Коноху и ее боевую мощь. — Почему… ты так уверен? — Я вижу это, в отличие от тебя, погрязшего в мечтах и иллюзиях о прекрасном мире. Идеалистам вроде тебя не место в Конохе. — Ты считаешь, что убийство друга ради деревни — это нормально? — Именно. Я пойду на все ради Конохи. «Ради Конохи». Эти слова были произнесены не Данзо. Не тем Данзо, которого знал Кагами, уже захлебывающийся от крови. А монстром. Безжалостным монстром, который убьет кого угодно ради своих идей. И он прикрывается деревней! — ДАНЗО!!! Глаза Учихи вспыхнули, и вместо трёх томоё появился новый узор в виде песочных часов. Правая рука Шимуры вспыхнула черным огнем, а Кагами в последний раз держал катану. — СДОХНИ!!!!! Грудь Учихи пробила змея и заглотила сердце. Кагами упал словно марионетка, которой отрезали нитки. — Извините, Кагами-семпай. Вы нам мешаете. Из кустов появился Орочимару. Он одет в обычную одежду шиноби, все тоже бледное лицо, змеиные глаза и сиреневые тату у глаз. И та же ухмылка. Данзо поднял окровавленную катану. Кагами поднял глаза, отхаркнув кровь. — Гори в аду, Данзо. Узор потух, голова упала на холодную землю, а глаза были открыты. Взгляд Шимуры не выражал ничего, и он отрубил горящую руку. — Как жестоко, Данзо-семпай. Неужели это было необходимо? Вы могли бы его отодвинуть от Сарутоби-сенсея. — Он все равно бы находился рядом с Хирузеном, независимо от моих действий. А слабый хокаге мне не нужен. — Вы используете сенсея как марионетку? — Я слежу за тем, чтобы Хокаге был компетентен в политике. А мечты Кагами все усугубляли. — Вы пессимист. — Я реалист, Орочимару. — Но все равно, что делать с трупом? — Орочимару слегка пнул обескровленное тело. — Скажу, что шиноби были опасны, и я отбился, но потерял Кагами. Труп уничтожил, чтобы он не достался врагам. — Я бы предложил вам вынуть его глаза, Данзо-семпай. — Это зачем? — Как насчет протеза взамен вашей потерянной руки, — змей кивнул на догорающие кости, — но не простого, а способный использовать шаринган. — И из чего ты его сделаешь? — Из клеток первого хокаге. Ну как вам? Идея была безумна, но Орочимару был безумцем. Данзо согласился. Труп закопали глубоко в дремучей чаще, а глаза Змей взял с собой, катану закопали тоже. Уже в деревне Данзо произнес доклад. Третий был в нескрываемой печали. Учихи были в ярости из-за того, что труп их соклановца уничтожили без их ведома. Похоронили только протектор Кагами. Во всей деревне был траур. Джирайя написал такие строчки: «Умер Кагами — умерла вера в лучший мир». Великий сеннин вскоре покинул деревню для странствия и обдумывания своих идеалов. Как и предсказывал Данзо, вскоре началась Третья мировая война шиноби. Пять великих стран снова скрестили оружия в борьбе за первенство в этом мире. На фоне этого мир узнал Жёлтую молнию Конохи — Минато Намиказе, будущего четвертого Хокаге. И изменилась судьба его ученика — пепельноволосого мальчика в маске. Какаши Хатаке.