Рэнделлгоновский сборник рассказов

      В Санкт-Петербурге царила обыкновенная суета и шум машин, что не умолкали даже в самые беззаботные ночи. Солнце село за горизонт, скрыв свои последние лучи за домами многоэтажек. Одинокий брюнет шел домой с тяжелыми пакетами продуктов в безумно хорошем настроении. В его планах было приготовить вкусный ужин для своей семьи и, если повезёт, провести эту долгожданную ночь с любимым альфой. В последнее время они будто оторвались друг от друга. Альфа по утрам в суматохе убегал на работу, даже забывая иногда завтракать, а Миша отводил сына в садик и шёл на очередные съёмки клипов, на которые его зовут коллеги и друзья. Казалось, что настроение ничто не могло испортить.       Наконец, Миша поднимается на 9-й этаж и, вынув наушники из ушей, открывает дверь ключами, сразу же входя в квартиру. В прихожей как всегда был бардак, хотя омега ставил себе цель убрать здесь все. Обувь кое-как стояла на полу, повышая вероятность споткнуться и влететь носом в полку. Миша тихо вздыхает и поправляет больших размеров кроссы с маленькими сапожки, отставляя их в сторону. — Папа пришел, — разносится в комнате чуть басистый голос альфы. — Иди, встреть.       В прихожую входит мальчик лет пяти, с взлохмаченными волосами и карими глазами. «Копия отца» всегда говорит Миша. — Привет, пап. А мы с папой железную дорогу строили, — мальчик улыбается улыбкой отца, показывая зубки, хотя пару штук уже нельзя досчитаться. — Умницы мои, — Миша ласково целует сына в пепельную макушку. — Играй в комнате. Скоро ужинать будем. — Папа, папа хотел поговорить с тобой. Мы с ним уже обсудили, он пообещал, что новость будет к Новому году. — Тим, о чем вы там договариваетесь? — Мише не понравилось высказывание сына, ведь это могло быть все что угодно. Отец мало отказывал своему сыну: он мог пообещать дорогую игрушку, очередную поездку в какой-либо город или согласиться на пижамную вечеринку в их доме… Все что угодно, но за спиной Миши. — Папа не разрешал говорить. Он сам все скажет, — Тимофей прыжками уходит в свою комнату.       Брюнет волнительно сглатывает, заранее готовясь к будущему неприятному разговору. Он проходит в зал, где они с семьей проводят все свободное время. — Здравствуй, милый, — Даня неожиданно обнимает хрупкого омегу сзади, заставив его вздрогнуть. — Что такой напряженный? — Ты снова пообещал что-то сыну за моей спиной. Мне уже страшно думать, что это может быть, — отвечает Миша, взглянув в лицо альфы через плечо. — Ну, мы тут поговорили просто. Ничего такого особенного, — Даня задумчиво поднимает взгляд на потолок. — Я пообещал Тиме, что на Новый год он получит известие о братике.       В Мише словно весь мир перевернулся. Он уже забыл про это вечное чувство голода, когда хочется есть все и сразу за двоих, эти постоянные хождения в туалет, страшные боли в пояснице и вечные недосыпы. Пришел, называется, в отличном настроении, и на тебе! Опять двадцать пять! — Ничего особенного?! — Миша вырывается из объятий, злобно смотря в глаза альфы. — А меня нельзя было спросить?! Хочу ли я этого?! — Миш, но я думал, что ты будешь этому рад… — Конечно, я рад! Конечно, я рад, Даня! Я три месяца проводил после родов в спортзале! День и ночь сбрасывал эти чертовы килограммы! А ведь все ради тебя! Чтобы ты не стыдился меня! Вам же альфам важно иметь рядом фигуристого омегу, а не жирного быка! — глаза омеги сверкали огнем от злости. От хорошего настроения не осталось и следа. — Что ты несёшь, Миша? Я люблю тебя любого! Если бы ты был скелетом или, наоборот, имел проблему с весом, я бы все равно был с тобой… — Даню перебивают. — Не ври мне! Не ври себе, Даня! Сейчас идет полная война с толстыми омегами! Никто и не посмотрит в их сторону! — Миша сел на диван, сжимая кулаки от злости. — Как ты мог решить этот вопрос, не спросив меня?       Даня грустно опускает взгляд, осознавая, что он натворил. Ему безумно стыдно от себя, от своей решительности. Зачем он вообще заговорил об этом с сыном? — Прости меня… — Даня садится рядом, осторожно взяв руку омежки. — Я дурак, Миш. Я знаю. Но, Миша, много счастья не бывает. Дети — это счастье. Это союз любви и доброты. Они бы нас не связывали так, как сейчас. Пожалуйста, давай ты обдумаешь этот вопрос и скажешь мне окончательный ответ. Лично я очень хочу от тебя второго малыша. А Тиме не будет скучно в будущем. Пока ты будешь думать, я поговорю с Тимой, чтобы он помогал тебе. Помогал с малышом, купал, кормил, играл. Ты это будешь делать не для себя, а для нашей семьи. Для нашего общего счастья.       Брюнет тяжело вздыхает, обдумывая решение. В голове полная каша, он не может поверить, что придется вновь пережить этот тяжелый период, вновь нужно будет поправлять себя после него. — Не знаю, Дань. Мне надо подумать, — Миша отдергивает руку и уходит, оставив альфу обдумать своё поведение.

***

      Прошло три дня. В семье стояла очень напряженная атмосфера. Обычно по утрам молодая пара обменивалась объятиями и нежными поцелуями, желая друг другу доброго утра. А сейчас они молча садились за стол, не говоря друг другу ни слова. Тима это заметил, но в отношения родителей не встревал. Они ведь взрослые, и это его абсолютно не касается, как говорили ему родители. Даня молча доедает свой завтрак и по инерции уже хотел поцеловать омегу на прощанье, но вовремя себя останавливает, вспомнив ссору. Миша третий день ходил угрюмый и задумчивый, не желая обмениваться с альфой словами. — Пойдём, Тим. Я отвезу тебя в садик, — говорит Даня.       Он понимал, что придется постоять в пробке и немного опоздать на работу. Но то, что сейчас происходит у них в семье - намного важнее. — Хорошо, — отвечает Тимофей, оставляя чашку на столе, из которой только что пил молоко.       Через минут 15 отец и сын захлопывают дверь, оповещая, что они ушли. Миша остался один дома, ему сегодня никуда не нужно было ехать или идти. Он собирает со стола посуду, принимаясь за ее мытье, одновременно прогоняя в мозгах ту самую ссору трехдневной давности. Его злоба постепенно сходит к нулю. Даня был прав, дети — это свет и счастье. Ну и что, что придётся вновь изнурять себя, сгоняя лишние килограммы? Главное — счастливая семья. Он слышал, как Даня разговаривал с сыном по этой теме, и Тима чистосердечно поклялся, что будет всегда помогать папе, что бы он не попросил. Ну, как тут отказать? Миша домывает последнюю чашку, ставит на сушку и решает сегодня вечером закончить эту войну.

***

      Вечером вся семья вновь воссоединилась. Несмотря на утреннее опоздание, Даня вернулся с работы пораньше. Тима играл в своей комнате, поедая сладкую вату из ведерка, что купил ему по пути домой отец. Миша приготовил вкусный ужин, расставив всю еду и напитки на стол. Альфа был безумно голодным. Он удивился, когда на столе увидел свои любимые тефтельки. Миша так вкусно их готовил. Оба молча сидели за столом, а Даня отводит взгляд, так и не решившись взглянуть на омегу. — Мы так и будем молчать? — неожиданно подал голос омега, чем заставил Даню вздрогнуть. — А что говорить-то? — отвечает голубоглазый, запивая тефтельку чаем. — Сказал бы, как дела на работе, — Миша смотрит на альфу. — На работе нормально. Пораньше освободился, как видишь, — Даня все также не смотрит на омегу. — М, понятно. Ну, давай поговорим ещё о чем-нибудь… — Мише и самому стало некомфортно. — То, о чем хочу поговорить я, не хочешь об этом говорить ты, — Корнилов встаёт со стула. — Спасибо за ужин. — Даня, стой…       Миша останавливает его, и альфа бросает свой взгляд на омегу. Тот в свою очередь прячет глаза под длинной отросшей челкой. Он медленно подходит к родному человеку, скромно и робко обнимает, словно впервые. — Сколько можно, Даня? У нас не семья, а атомная война какая-то. У меня плохие мысли, что в один миг ты уйдёшь от меня. — Что ты теперь мне скажешь? У тебя было достаточно времени подумать.       Брюнет грустно вздыхает, не переставая обнимать альфу. — Я согласен родить ещё одного ребёнка, несмотря на все трудности. Только не уходи, — Миша утыкается в чужую грудь. — Ты глупый, Миша, — родные руки обхватывают хрупкое тельце в кольцо из объятий, крепко прижимая. — Я никогда не смогу уйти от вас. Здесь мой дом, мое счастье, мои воспоминания. Здесь мой сын, ты. Как я могу? — Можешь, — омега поднимает взгляд. — В один миг можешь. — Даже если я захочу это сделать - я не смогу. Хватит думать про это, — Даня целует темную макушку. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Даня, — Миша скромно улыбается. — Если мы все решили, тогда пройдём в спальню? — голубоглазый ухмыляется. — Мы сейчас это будем делать? — с непониманием спрашивает Миша. — Да, это не займет много времени. Тима в комнате поиграет, а мы займемся делом.       Омегу быстро поднимают на руки. — Даня, одно мое условие. После родов относись к половому акту более внимательно, а не как в первый раз, — брюнет обнял альфу за шею. — Прости, мой косяк. Больше не повторится. Но мы ведь ни разу не пожалели о том, что у нас в доме бегает маленькое чудо? — Даня лучезарно улыбается. — Ты прав. Ни разу не пожалели.       После разговора парочка уединилась в спальне, а Тима с интересом смотрел мультфильмы, даже не предполагая, чем могут заниматься за стенкой его родители.