Рэнделлгоновский сборник рассказов

      За окном июньский жаркий день воскресенья. Санкт-Петербург третий день подряд радовал жителей отличной безоблачной погодой, прогревая температуру воздуха до +25 градусов тепла. Петербуржцы скинули лишние слои одежды и наслаждались легким ветерком в одной легкой футболке и шортах, покупая трений по счету рожок мороженого, чтобы охладиться. Кто-то спасался от жары, купаясь в море. Одним из таких людей являлся юный парень, что сейчас шел по тротуару вдоль проезжей части. На вид ему 16 лет, у него карие глаза и смуглый цвет кожи, унаследованный от одного из родителей. Из-за темных волос приходилось носить кепку, так как риск получения солнечного удара в столь жаркую погоду увеличивался в два раза. Белая промокшая футболка спасала ситуацию, остывая нагретое на солнце тело после купания. Совсем скоро показались знакомые многоэтажки домов и двор, куда юнец заходит, по пути здороваясь с одноклассником, что так удачно повстречался ему. Быстро попрощавшись, он заворачивает к нужному подъезду и, используя ключ, заходит вовнутрь, сразу же перебегая через несколько ступенек наверх. Буквально через пару минут он оказывается у нужной ему двери квартиры и заходит туда, скидывая с ног чуть промокшие после моря кеды. В доме раздавалась болтовня из колонок телевизора, но парень знал, что тот работал для фона, никто не смотрел его. Скинув ключи на полку, он прошел на кухню, где сейчас находился один из его членов семьи. — Накупался? — это отец семейства Даниил, или, как называл его иногда по старой привычке супруг, Рэнделл. — Как вода? — Прохладная, — парень хватает со стола яблоко, надкусывая. — Освежает. — Это хорошо, — неудачно покрашенный в серый цвет мужчина бросает свою пятую точку на стул, тяжело вздыхая, — Жарко. А на море лень идти. Еще и машина сломалась, — жаловался он. — Папа где? — сын семейства проигнорировал жалобу отца и вновь кусает яблоко, копаясь в телефоне. — Да, в комнате опять свои песенки философские сочиняет. С кем списываешься, с омегой? — Даня хитро улыбается. — С другом, — вновь откусывает яблоко. — Не надейся, что у меня кто-то будет. — Ну, да-а-а, — протянул Рэнделл, вытягивая свои длинные от природы ноги. — Все я видел вчера, Тима. Не скрывай. — Да, батя, блин, опять слежки устраиваешь? — Тимофей раздраженно закатил глаза. — Нет, просто увидел тебя в парке с незнакомой мне особью. У меня с твоим папой также было, не переживай. Дружили сколько лет. А сейчас мы семья. Все просто.       Тима всматривается в глаза отца, что сейчас беззаботно рассматривал блюдце на столе. — Проехали, — сын убирает телефон и удаляется в комнату, где сейчас находился его папа.       Михаил Цыркунов — блогер и музыкант с псевдонимом «Совергон». В его руках вновь исписанная тетрадь и карандаш. Но у музыканта сегодня явно не его день. Строчки, что были прописаны на клетчатой бумаге, агрессивно зачеркиваются под матершинное бормотание кареглазого мужчины. Вся песня шла к черту, как и его муза. — Бездарность! — бросает Миша, выкидывая в стену тетрадь. — Я бездарность! — Папа, — в комнату входит Тимофей и быстро приседает, спасая свою голову от летящего в него сборника с распечатанными песнями. — Ты убить меня хочешь? — Твой папа — полная бездарность! — бросает иронично Миша, откидываясь на диван. — Бросаю музыку. — Ты так 16 лет говоришь, — поправил Тима. — Вообще-то 20 лет, не надо мне тут омолаживать мой творческий кризис. Он этого не заслуживает, — Михаил поднял указательный палец кверху. — Режим нарушать нельзя! — А режим тут причем… — черноволосый тупит взгляд. — Вы меня все не понимаете! — Совергон закрывает лицо руками, промычав. — Так ты истеришь на пустом месте, Миш, — в комнату заходит Даниил, услышав очередную истерику своей пассии. — Изыди, демон. Без тебя плохо, — музыкант хватает плед и накрывается им с ног до головы, продолжая дискутировать. — Я бездарность!       Тимофей и отец семейства качают головой, не зная, какой совет дать их члену семьи для облегчения столь серьезного для него горя. Было принято решение оставить Михаила на некоторое время одного, в надежде, что эмоциональные перебои омеги стихнут к вечеру.

***

      День постепенно подходил к окончанию, настенные часы пробили 9 часов вечера. Даниил, что сейчас сидел на кухне в сопровождении ноутбука и кофе с молоком, писал очередные отсчеты по работе. Пальцы на автомате нажимали на зазубренные клавиши, печатая на экране текст. Его заволновала гробовая тишина со стороны домашних, особенно от его супруга, которого было трудно заткнуть в дни сочинения песен. Оставив ноутбук в спящем режиме, мужчина поднимается из-за стола и следует прямиком в гостиную, где находилась парой часами ранее его пассия. К сожалению, Миши на месте не оказалось, и глава семейства уходит в сторону спальни, где и застал своего мужа. Брюнет с умным выражением лица копался в телефоне, лежа на животе и завернувшись с головой в плед, и что-то бухтел на своем цыганском, что разобрать было крайне сложно. Даня усмехается себе под нос и осторожно ложится на пассию, обняв того под руки и утыкаясь в освободившуюся от пледа макушку. От Миши пахло по-домашнему, мятным шампунем с ментолом и чем-то пряным. На тумбочке покоилось блюдце с имбирным печеньем и пустой чашкой из-под чая. В последнее время кареглазый плохо спал, мучаясь от бессонницы из-за его творческого кризиса. Мужчина страдал от дефицита вдохновения и ждал того самого момента, когда к нему нагрянет его долгожданная муза. — Ты хоть поспал, малыш? — Даня утыкается носом в область шеи и бросает мимолетный взгляд на экран телефона, натыкаясь на очередную политическую статью. В последнее время политика занимала в жизни Михаила высокое место. — Нашел о чем спрашивать, демон, — Миша вздыхает, подпирая руку под щеку.       Мужчине нравилось такое прозвище. Это пошло от одного его образа из фотосессии, когда Даня решился измазаться в черной краске. И образ настолько влился в память Миши, что тот прозвал своего супруга демоном, иногда выражая его скрытые способности манипулировать музыкантом, когда тот выходил из-под контроля своими эмоциональными перепадами. — Брось, Миш. Не получилось сегодня, значит, получится завтра, — сероволосый слегка встряхивает копну черных волос рукой, нарушая их привычное хозяину положение. — Я бездарен, — Миша утыкается носом в постель, наигранно хныча. — Ничего, солнце. Время придет, и ты напишешь свой хит. Получше того, что ты создавал до этого. Нужно просто немного подождать, — Даня целует мужа в макушку. — Может, ляжем спать вместе? — Время детское, Дань. — Зато выспимся. Завтра на работу.       На это Миша издает протяжный стон, понимая, что еще одна неделя предстоит в ожидании выходных, чтобы полностью насладится присутствием своего любимого альфы. Ежедневная рутинная работа наступила буквально несколько лет назад, и омега с теплотой вспоминает то время, когда его еще незаконный муж сидел дома и занимался монтированием роликов, и его можно было застать в любое время суток. Узаконить брак было идеей Даниила, хотя Миша не намекал на столь безумное действие со стороны альфы даже при рождении сына. Но ни один, ни другой не жалел о содеянном, ведь оба были полностью готовы к семейной жизни. Сейчас Даня ходил на работу просиживать зад в душном офисе и нарабатывать опыт работы, чтобы в конечном итоге к старости иметь при себе пенсию.       Совсем скоро супруги приводят себя в порядок и ложатся спать, оставив без внимания подростка. Тима же в это время списывался со своей пассией и промышлял о ночной прогулке под ночными звездами. Ну, а что, молодость на то и дана, чтобы создавать для себя памятные времена.

***

      На следующее утро Даня собирался на работу, стоя у зеркала, и под внимательным взором своего мужа завязывал галстук. В отражении зеркала он заметил увлеченный взгляд своей пассии. — Что смотришь так? — спросил мужчина, затягивая галстук ближе к шее. — Помнишь, каждый наш миг мы превращали в искусство… — тихо прошептал Михаил. — Что? — Даниил оборачивается к супругу, притупив взгляд. — Пускай я и стал трусом, знаю, где-то там муза… — продолжал бубнеть Миша под нос, игнорируя вопросы мужа. — Миш, ты всю ночь что-то бубнел под нос. Ты здоров? — мужчина подходит к брюнету, укладывая руку на чужой лоб. — Всю ночь про каких-то китов шептал и космос. — Я здоров, — Совергон широко улыбается. — И, кажется, я придумал строки к моей песне. Все утро такое вдохновение. — Начитался этих статей про политику и философию, теперь несет всякую… — сероволосый не успел договорить, так как его супруг сломя голову убежал в гостиную за тетрадью и карандашом, шепча странные словечки, — чепуху…       Вымученно выдохнув привычному поведению мужа, Даня хватает чемодан с важными документами и покидает дом, отправляясь на работу. А вот Миша, что только вчера страдал от нехватки вдохновения, с восхищением прописывал слова песни, которая предвещала высокую популярность среди его слушателей.

Интересно, надолго ли посетила вдохновленного музыканта его Муза?