Кто эта новенькая?

После разговора с отцом Эйлин действительно стала чаще встречать профессора Люпина. Он попадался ей в коридорах, в библиотеке, они постоянно пересекались в Большом зале. А на уроках Защиты от темных искусств девушка постоянно ощущала на себе задумчивый взгляд преподавателя. — Наверное, у меня развивается паранойя, как у отца, — поделилась она с близнецами. Однако в остальном все шло своим чередом. Она усердно училась, правда дополнительные занятия по зельям стали гораздо реже. Зато в освободившееся время она куда чаще участвовала в шалостях близнецов. В их головах родилась новая блестящая идея — самим создавать разные штуки, вроде навозных бомб из магазина «Зонко» в Хогсмиде. Способность Эйлин к зельеваренью оказалась тут весьма кстати. Она незаметно таскала ингредиенты из кладовой Снегга, и втроем с мальчиками они ставили опыты. Главным изобретением, на который друзья возлагали большие надежды, были ириски «Обжорки». У того, кто их попробует, язык должен расти и расти, пока не станет размером с упитанного удава. Но опасное лакомство еще нуждалось в доработке: у лягушки, на которой испробовали первый состав конфеты, язык просто взорвался. Эйлин каждый раз с содроганием вспоминала этот опыт и последовавшую за ним уборку. За уроками и шалостями прошла зима и близилась весна. Это ободряюще действовало на всех в Хогвартсе. Первокурсники стали больше бегать по коридорам и во дворе, голоса учеников старших курсов звучали громче и веселее. Даже учителя стали чуть меньше задавать. Но Эйлин становилась печальнее и задумчивее. — Что с тобой, Эйл? — обеспокоенно спросил однажды Фред. — Ты сама не своя последнее время. Они стояли на верхнем балконе одной из бешен. Серые холмы перед ними лишь недавно оттаяли от сугробов, а в оврагах кое-где все еще белел снег. Но погода была ясная, и солнце заливало землю до самого горизонта. В тихой глади озера спокойно отражалось голубое небо. — Зима почти кончилась, Фред. Моя семья погибла в марте, — она опустила голову на плечо Фреда, он сочувственно обнял ее, — Я хочу поехать туда, навестить их. И постоянно думаю, как это сделать. Меня так тревожит, что я давно не была на кладбище. Как будто со всей этой суматохой: новая школа, новые друзья, ты, отец — я совсем забыла о них. — Все в порядке, Эйл. Это нормально. Ты же находишься сейчас в тысячи миль оттуда. Думаю, они бы все поняли. — он немного помолчал, мягко гладя девушку по волосам. — Давай мы поедем с тобой? — Не знаю. Вряд ли Дамблдор вас отпустит. Да и путешествие будет не из приятных. Я совсем расклеюсь, не хочу чтобы вы видели меня такой. — Но мы как раз хотим быть с тобой в трудную минуту. Тебе нужна будет поддержка. — Спасибо, Фред, — она с благодарностью заглянула ему в глаза, — я подумаю и спрошу у директора. Я как раз собираюсь пойти к нему, но волнуюсь. Вдруг он и не отпустит. — Все будет хорошо. Мы будем в Большом зале. Приходи сразу же. Эйлин поцеловала его и отправилась в кабинет Дамблдора. Она назвала пароль каменной горгулье, поднялась по винтовой лестнице и постучала в тяжелую дверь. «Войдите» — послышался приветливый голос директора. Он был один и сидел за столом, разбирая какие-то свитки. Он взглянул на гостью сквозь очки-полумесяцы и ласково улыбнулся: — Присаживайтесь, мисс Грин. Как поживаете? — Спасибо, профессор, все в порядке. — Что привело вас в мой кабинет? — Скоро будет год, как погибла моя семья, -начала она без промедлений, -Это было десятого марта. Я хотела бы поехать туда в годовщину их гибели. Вы позволите? — Что ж, — задумчиво промолвил Дамблдор, — нужно подумать, что можно сделать. Доставить тебя туда будет не так просто. — Я думала об этом. Неподалеку от нашего дома живет профессор Нильсен из Дурмстранга. Мы неплохо с ним общались. Я могу написать ему и попросить воспользоваться его камином. Перемещусь сразу из Хогвартса, а потом обратно. — Это исключено, Эйлин, — мягко улыбнулся директор, — В школе нельзя пользоваться летучим порохом, как и нельзя трансгрессировать. Более того, я не знаком с профессором Нильсеном и не могу доверить ему твою безопасность. Эйлин после этих слов с досадой и мольбой взглянула на Дамблдора. — Но я придумаю, как отправить тебя туда, обещаю, — успокоил ее профессор, — Я понимаю, как это важно для тебя. Только нужно найти сопровождающего. — Фред и Джордж хотели поехать со мной. — Нет, их я точно не отпущу, хоть это и мило с их стороны. Нужен взрослый сопровождающий, из преподавателей. Или, быть может, твоя тетушка сможет тебя отвезти? Маггловским способом. — О, нет, она точно не согласится проделать такой долгий путь. Дамблдор в раздумье замолчал. Затем его взгляд скользнул по большому столу и остановился на одном из свитков. Эйлин заметила, что это был календарь, но какой-то странный. Дамблдор сверился с ним, затем со школьным расписанием занятий. — Что ж, думаю, профессор Люпин мог бы отправиться с тобой. У него как раз не будет уроков в этот день. И уверен, к этому времени он уже поправится. С этими словами он что-то написал на маленьком куске пергамента, затем подбросил его в воздух и коснулся волшебной палочкой. Листочек исчез. А через пару минут в дверь постучали. В кабинете появился профессор Люпин: — Вызывали, господин директор? — Да, проходите, Римус. Эту девушку, — директор указал на Эйлин; та поздоровалась, — нужно доставить десятого марта в Россию, в город… — Выборг, — ответила Эйлин на вопросительный взгляд Дамблдора. — Да, Выборг. Ваше состояние здоровья, профессор Люпин, позволит вам проводить ее? — Да, конечно. К этому дню я буду в полном порядке, — заверил Люпин. Сейчас он выглядел и впрямь нездорово: тени под глазами, помятый старый костюм, сильная бледность. — Что ж, тогда нужно обсудить некоторые детали. Эйлин, ты можешь идти. Профессор Люпин обо всем тебе сообщит. — Спасибо! — с лучезарной улыбкой ответила девушка, переведя взгляд с одного профессора на другого, и скрылась за дверью. После этого разговора у нее будто гоблинская гора с плеч свалилась. Она сможет поехать, и ее перестанет мучить совесть из-за того, что она так давно не была на могиле родителей и сестер. А может быть, и ночные кошмары совсем отпустят… С тех пор, как она поселилась в Хогвартсе, ее ночи стали куда спокойнее. Она реже просыпалась испуганная и в холодном поту, а, если такое и случалось, девушка быстро успокаивала себя мыслями о Фреде, Джордже и отце. Эйлин отправилась в Большой зал. Она поделилась радостью с друзьями, кратко пересказав разговор, и принялась за огромный кусок вишневого пирога. Быстро доев его и допив последний глоток горячего какао, девушка поднялась из-за стола. Она намеревалась рассказать о своем путешествии отцу и немного боялась его реакции: — Пожелайте мне удачи. — Удачи! — хором ответили братья. Подойдя к лестнице в подземелья, девушка заметила, как на нижнем пролете мелькнула пола серебристой мантии. Принадлежала она, несомненно, Дамблдору — больше никто в школе такую не носил. Стараясь ступать как можно тише, девушка быстро спустилась по каменным ступеням и подошла к двери кабинета. — Я хотел с тобой поговорить, Северус, — разобрала она из-за двери голос директора. — Неужели? — сурово ответил Снегг, — Видимо, Альбус, ты хотел мне объяснить, почему мисс Грин сопровождает в путешествие Люпин, а не родной отец? — Всегда поражался, как быстро в этой школе распространяются новости. — Римус был так любезен, что сам поделился со мной этой информацией перед полдником, — ядовито процедил профессор в ответ. — Северус, неужели ты не понимаешь, что отправлять туда вас обоих может быть опасно? Эйлин едва не рассмеялась назидательному тону директора. Он говорил точь-в-точь как сам Северус, когда объяснял дочери необходимость хранить их тайну. — Что будет, если вы вдвоем появитесь на месте убийства родителей девочки Пожирателями смерти? Кто может увидеть вас там? Ты же осознаешь, что тебя узнает любой из приспешников Волндеморта? Снегг молчал — видимо, в раздумье. — Ты же не хочешь подвергать дочь такой опасности? — Она будет в опасности, только если о нашем родстве узнают. Я могу поехать туда как сопровождающий учитель и всего лишь. — А ты считаешь, что они не догадаются? Представь, как тяжело будет Эйлин вернуться на место ужасной гибели ее семьи. Ты же не сможешь ее не поддержать, не утешить. Этим ты себя и выдашь. Это слишком опасно, Северус. Я предполагал, что ты понимаешь это. — Ладно, — кисло ответил Снегг. — Вот и славно. Об этом я и хотел тебе рассказать. Они отправятся десятого марта утром. При этих словах Эйлин быстро спряталась. Она и сама задавалась вопросом, почему директор предложил Люпина вместо ее отца. Но девушка отказалась бы ехать со Снеггом. Будто бы это было предательством — прийти на могилу родителей с новым отцом. Теперь же все встало на свои места.