Девочка с котом в рюкзаке

       Время было уже обеденное, когда довольные ребята, охватываемые сладостным мандражем, вывалились из тату салона, не затыкаясь говоря о боли, испытываемой во время процесса, о том, как плёнка весело щекочет раздражённую кожу.        Они словно озарились: сладостный и детский хохот рвался из них наружу, сопровождаемый смешливыми слезами. Мия была счастлива в тот момент, Мыш заметил это. Он, не отрываясь, заворожённо смотрел, как сероволосая девчушка радостно скачет по набережной, напевая различные песни: глупые и серьёзные, старые и новые, до скрипа сердца знакомые ему и совершенно непонятные. Он подпевал ей и прыгал рядом, лишь бы оказаться ближе. В один момент его рука поймала Котову за талию, но тут же оказалась на её затылке. Она было обмерла в его руках, обмякла, а он же скоро переместил свою холодную ладонь ей на затылок, зарываясь руками в её локонах. Он посмотрел ей в глаза: она так мала, так смешно смотрит на него снизу вверх своим ясным взглядом. Чистым и светлым взглядом, полным жизни и радости, счастья. Он не мог оторваться и решил «приклеиться» совсем. Его губы коснулись её влажных губ приоткрытого от изумления рта.        Она обомлела от того, что произошло. Было глупо отрицать её симпатию к этому высокому и красивому молодому человеку, так во многом схожего с ней, словно он был её родственной душой. Однако, она не хотела такого быстрого развития событий и испугалась этого. Никогда спешка не приводила ни к чему хорошему. Мия, не вырываясь из крепких и в то же время столь трепетных и от того столь хрупких объятий, чтобы не сломать их, переместила свои губы к гладко выбритой щеке Мыша и, причмокнув, поцеловала его в неё. Оторопевший парень не успел ничего понять, как девчонка, присев, выскользнула из его объятий и, игриво вскинув вверх и тем самым небрежно спутав волосы, дразня, улыбнулась и шутливо побежала вдоль набережной, а парень, не медля, кинулся за ней.

***

       Время близилось к вечеру, когда Мия и Мыш стояли возле входной двери в квартиру Милы. Оставив парня в подъезде, Мия аккуратно и бесшумно открыла дверь квартиры и тихо, как мышка, прокралась на кухню.        Она стояла в дверях, застыв от изумления и не желая прерывать столь волнительный для ребят момент. Они сидели на подоконнике, укутавшись во флисовый уютный плед. Саня нежно приобнимал Иванову, словно укрывая её своей рукой ото всех бед, она же крепко прижалась к его широкой груди, обхватив живот и спину одной своей рукой, второй же она держала огромную кружку с чем-то горячим, периодически то отпивая из неё, то делясь содержимым с официантом. Немец утыкался ей в макушку, чтобы поцеловать, но прерывался на то, чтобы сдуть с лица назойливые смольные патлы, щекочущие нос. Данная сцена у окна до глубины души тронула Мию, она была искренне рада за ребят: за Саню, ведь он смог открыть свои чувства и испытать ответные, за Милу, ведь после расставания она смогла найти поддержку и опору в человеке, который оказался ей симпатичен.        Прекрасный момент ей не суждено было наблюдать долго: сонный Тишка, обрадованный запоздалым возвращением своей «блудной» хозяйки, радостно, но протяжно, скрипуче замурчал, со счастливым кличем-воплем бросаясь ей под ноги. — Блядство! — громкий неприличный крик Милы, испугавшейся крика кота и остолбеневшей в дверях Мии, раздался по всей лестничной клетке, комментируя разлитый на ноги, как на свои, так и на чужие, и плед напиток. — Совокупление падших женщин, — поправила Мия, задирая кверху нос. — Привет, братан, — как только Мила вскочила с него, Саня подошёл к Котовой, обнимая её маленькое тельце, — Ты где была, а? Мы чуть твой цвет волос не приобрели, сучка, — наигранно насупился немец, хоть и было понятно: говорил он серьёзно. — Да тут такое дело… — Мия прервалась, обнимая подругу, после чего она невинно почесала затылок. — Какое? — нахмурила Мила свои густые брови, имеющие от природы удивительно причудливую форму, которая невероятно шла девушке, подчёркивая округлость её прекрасных розовых щёк.        «Дело» поняло, что настал его выход и не заставило себя долго ждать: разувшись, Мыш аккуратно прошёл на кухню, виновато понурив голову, как бы извиняясь за причинённые неудобства. — Привет, наверное… — он запнулся, пытаясь проглотить ком, вставший поперёк горла, — Извините, пожалуйста. Думаю, ни я, ни тем более Мия не хотели помешать вам.        Мия быстро и незаметно встала впереди Мыша, создавая между ним и ребятами барьер — психологический приём, который позволял одновременно снизить волнение парня и усмирить поток напористых вопросов друзей. «Не стоит вопросов, ситуация и так из ряда вон, я сейчас сама всё объясню» — говорили её глаза Миле и Сане. — Это, кхм, Мыш. Это парень, с которым… — начала было Мия. — Твоя РЖДшная любовь! — крикнула, не подумав, Мила, бросаясь ближе к Мышу, снося Котову, — Приятно познакомиться, наслышана, — улыбнулась она.        Мия не покраснела, нет, она побагровела и действительно закипала от злости и смущения и одновременно с этим становилась всё меньше, будто правда проваливаясь под землю. — Приятно, Саня, — протянул руку немец, решивший спасти ситуацию и свою подругу, — Как вы встретились? Мы же… Кхм, Мия пыталась дозвониться до тебя, — теперь покраснел Саня, его попытка спасти Котову обернулась жесточайшим крахом. — Давайте я чаю налью, — улыбнулась она, ловя на себя извечно будоражащие душу взгляды Мыша, выражающие то, как потешилось его самолюбие.        Все вчетвером ребята сидели за столом… почти. Маленькая кухня не позволяла всем разместиться, и Саню, как самого «крайнего», «выселили» на подоконник. На деревянной поверхности стола из IKEA лежали скудные угощения: «ушки», пара открытых и наполовину пустых шоколадок, купленных Саней по акции, а может и просто унесённых, охапка жевательного мармелада и сухофрукты. Из кружек благоухал листовой чай с жасмином, бережно собранный маленькими ручками бедных чёрных детишек на цейлонских склонах и привезённый отцом Милы ребятам в подарок в честь ремонта. Но вся сладость была в чувствах, до спёртости наполнявших воздух в квартире.        Возле окна сидела Мила, поближе к Сане, периодически передавая ему всякие вкусняшки, посередине сидел смущённый вниманием Мыш, на которого все бесстыдно пялились, рассматривая его необычный внешний вид, лишь Мия глядела на него из-за какого-то непонятного ей непреодолимого желания не отрывать от него взгляд никогда, а сама же она сидела возле двери, а на коленях её уютно свернулся клубочком пушистик Тишка, сладостно мурча и обнимая лапками хозяйку, по которой так сильно успел соскучиться, она же, скучавшая не меньше, ласково чесала его маленькие аккуратные ушки. — Так как вы всё-таки умудрились встретиться в городе-миллионнике? Это же практически невозможно! — спросил Саня, откусывая «ушко». — Мы встретились в очереди на концерт. Стою я, значит, никого не трогаю, хотел зазнакомиться с панками какими-то, а тут эта тучка на меня летит с яростным визгом, — пожал плечами Мыш, сияя своей улыбкой будто специально для Мии. — Я просто стояла в очереди, увидела панков. подумала, что надо познакомиться, — она хихикнула, — А тут смотрю: Мыш! Откуда ни возьмись! — яркая улыбка сероволосой девчушки озарила собой комнату, слепя нежные глаза. — А что вы после концерта-то делали, черти? — сощурилась издевательски Мила, ехидно улыбаясь. — На счёт три? — Ага. — Раз. Два. Три!        Мыш выставил вперёд своё предплечье, украшенное пылающей гитарой, а Мия задрала штанину бридж, оголяя бедро, на котором был запечатлён огромный синий кит, обрамлённый разнообразными цветами. «Небо во мне… Небо во мне… Небо во мне уже давно в огне!»* — Точно черти! — охнула от изумления Мила, аккуратно докасаясь до плёночки, покрывающей руку парня. — Ай, — едва прошипел он. — Извини. — Вы там и ночевали? — с набитым ртом пробубнил немец. — Нет, мы сидели в кафе. Сначала в одном, потом, когда оно закрылось — в парке, а потом отправились к самому раннему кафе, позавтракали, прошлись по набережной и пришли вас радовать, — невинно и так легко, наивно улыбнулась Мия, бросая как бы незначительный взгляд на Мыша. Тот всё понял, вспоминая их прогулку по набережной. — Очень здорово, что вы всё-таки нашлись! Я за вас рада, — улыбнулась Мила во все тридцать два, поглядывая на Саню, ожидая его подтверждающего кивка. — Странно, что мы разминулись вообще… — протянула Котова, — Я же звонила в университет, мне дали твой номер, а потом уже, когда я позвонила по нему, послали далеко и надолго… — неуверенный и полный непонимания взгляд тяжёлым грузом пал на парня. — У меня украли телефон, наверное, грабители и ответили, — Мыш тяжело вздохнул, — Но ведь потом я взял в институте номер твой, мне, точнее, его дали. Я и позвонил… Твой парень на меня наорал? — грустный тон Мыша застал Мию врасплох. — Кто? Я же нигде не оставляла… А какой голос был, мелодичный и низкий или хрипловатый и высокий? — сощурив один глаз, спросила Мия. — Эм… — задумался Мыш, — Хриплый, точно, хриплый… — Артём! Я с него три шкуры спущу! Хана паршивцу! — побагровев от злости, лепетала Мия, пытаясь дотянуться до телефона, чтобы всё высказать нерадивому барабанщику, но крепкая рука подоспевшего Сани, остудила её пыл. — Ну, сукин сын… Я сам ему нос сломаю, гаду, прям завтра! — проскрипел сквозь стиснутые от злости зубы немец. — Кто такой вообще этот Артём? Обусните — ничего не понимая, взмолилась Мила, надув и без того пухлые щёки. — Артём — барабанщик, с которым я занимаюсь в студии у Себы. Он играет как раз в группе с Себой и Лёшей — приставучим хером с моей группы — и ещё двумя парнями, гитаристом Марком и басистом Владом, вроде, точно их имён не помню. И как раз Олег и Лёха наперебой достают меня, поэтому Сане и Себе приходится меня провожать, чтоб эти чертилы не докопались и не трахнули где-нибудь в подворотне, — Мила сглотнула от резких и пугающих слов подруги, — Я, видать, оставила телефон в комнате, когда ушла в туалет или за чаем, а ты как раз позвонил… — повернулась Мия к Мышу. Осознание того, как глупо бы они могли не встретиться настигло её, и глухая злоба желала вырваться и обрушиться на Артёма настоящей бурей. — Спокойно, малая, вместе поговорим, — Саня наигранно хрустнул каждым пальцем своих рук и шеей, за что получил звонкую затрещину от Милы. Её тело пробирало мурашками от данных звуков, из-за чего она так забавно вздрагивала. — Мия, можно тебя на минуточку? — склонился над ухом девушки Мыш. — Что такое? — спросила она у него, стоя в коридоре. — Тут такое дело… Можно ли переночевать у вас на полу где-нибудь? — он понурил голову, виновато почёсывая лохматый затылок. — Что-то случилось? — и без того большие глаза Мии в разы округлились, выражая полнейшее участие.  — Я жил у друга на окраине, помнишь? Так вот не друг это, а уебан последний. Он втянул меня в тёмные делишки, я смог заработать, конечно, но он меня ограбил. Точнее, он сменил замки, а мои вещи остались там, благо я шёл только с дела, и деньги у меня есть. Но теперь мне некуда пойти, и это проблема. Можно у вас перекантоваться, пока не найду что-то другое? — Думаю, что да. Постой здесь, — Мия оставила Мыша в коридоре, а сама просочилась в кухню, жестом подзывая к себе ребят и призывая говорить тихо, — Ребят, ему деваться некуда, его выпнули из квартиры. Приютим? — пародия на кота из Шрека дала свои плоды. — Такого котика попробуй, не приюти, — улыбнулась, подмигивая, Мила, тут же ловя на себе недовольный взгляд Сани, который она быстро смирила, ласково зарывшись в его смольных волосах. — Мыш! — позвала Котова, — Ты можешь оставаться у нас столько, сколько пожелаешь, — она улыбнулась, вложив в эту улыбку немного намёка для остроты. — Спасибо огромное, — он широко улыбнулся, обнажая свои удивительные клыки. — Ух, ёпт твою мать! — не сдержался Саня, — Здоровский у тебя стоматолог… — виновато улыбнулся он, смущая Мыша. — Мне нужно купить одежду хотя бы на первое время, поэтому спешу удалиться, — виновато улыбнулся Мыш внатяг. — А, может, мы с тобой? Всё равно заняться нечем, завтра всё равно выходной, — предложил немец, приобнимая Мию. — Конечно, — улыбнулся беженец в ответ.

***

— Чёрт, ну клетчатые рубашки создавали для тебя!        Ребята уже несколько часов ходили по огромному торговому центру, скупая одежду: бесконечное множество клетчатых рубашек, пара худи, около четырёх джинсов, пара футболок, осенние кроссовки, нижнее бельё, носки. Девчонки визжали, завидев на нём рубашки, уж больно ему, подлецу, они были к лицу.        Были обновлены и остальные гардеробы, несмотря на то, что места в шкафах теперь почти не оставалось: рубашки для Сани и Мии, джинсы для всё, по сарафану для девчонок и свитер для черноволосого. — Ребят, не проходим мимо! — неожиданно вскрикнул виновник торжества и скрылся в ближайшем магазине. Ребята подняли глаза вверх и прочли: «Рок Атрибутика». Никто не стал возражать.        Оставив в нём немалую сумму от общего небольшого количества денег, ребята приобрели каждому по несколько браслетов, серьги для девчонок, кольцо для Сани и улитки и плаги для Мыша.        Все были невероятно счастливы и довольны вернуться домой. Разбирать покупки — самая прекрасная часть шоппинга. Развешивание новой одежды, надевание новых побрякушек… Что может быть лучше? — Массовый закупон прошёл успешно, — подытожил немец, — А у нас есть что-то на ужин? — Кстати о кошках… — протянула виновато Мила.        Неожиданно выбежавший Тишка заставил всех рассмеяться своим уместным появлением. — Кстати, Мыш. Это Тиша, надеюсь, что ты его бояться не будешь, — улыбнулась сероволосая, подняв кота с пола, и бережно передавая его в руки парню. — Какие щёчки!!!        Уютная суета вечера окутала город, раскинувшийся за окном. Закат спешно догорал, а его остатки жадно цеплялись за облака, окрашивая их в розовый цвет. Люди только выходили из своих домов — выходной как-никак, хоть и второй. Кто-то шёл на вечеринку, кто-то в клуб, а кто-то в кафе. Однозначно, большинство людей покидало свои дома ради развлечения и отдохновения в этот день, сбросить тяжкий груз серых будней, заставляющий сгорбиться, еле дотягивая до пятницы. Четверо же ребят решили никуда не выходить из дома, ведь им было уютно в обществе друг друга.

***

       Мия тихонько отвела болтливую Милу с кухни, сажая её на диван, готовя к небольшому распросу. — Мил, как вы сошлись? — Ну, как-как? Просто, — она потёрла затылок, — Саня забрал меня тогда от Вани, спас, так сказать. На следующий день мв не общались, ибо он был дико обижен. Кто ж знал-то, что я ему нравлюсь? Он мнепонравился с самого начала, но он тянулся к тебе, как мне казалось, — она виновато тёрла заледеневшие от волнения ладони, а щёки её наоборот, налились яркой краской. — Ну, ты и глупая, — улыбнулась Мия, — мы с ним просто друзья. — Да теперь-то уж я понимаю, — девушка опустила голову, а розовые волосы, осыпавшись густой копной, закрыли её смущённое лицо. — Пойдём к ребятам, а то неудобно выходит… — Стоя какать неудобно, а остальное — норма, — рассмеявшись, перебила её Мила и, слегка толкнув, наигранно бросилась наутёк.

***

       Девчонки готовили на ужин пасту, дурачились и подпевали Мышу, плотно вцепившемуся в акустику Мии и весело перебирающему запылившиеся струны, Саня же сидел на окне в обнимку с Тишкой и тоже подпевал им. Всех поражал неприлично грубый и низкий голос Мыша, не подходящий ему к лицу, сладостно разливающийся по кухне, проникая в самое сердце, обдавая его теплом, укутывая словно тёплым пледом в морозный вечер. Невероятно мягко этот голос ложился на слух, создавая необыкновенный контраст с внешностью парня, он добавлял ему необычайной харизмы. Всеобщим одобрением было принято предложение Мии позвать Олю, которую она давно обещала познакомить со своими друзьями. Удачно, девушка оказалась свободна и вскоре сидела вместе с остальными на полу большой спальни, попивая чай с печеньем, за которым успели сбегать мальчишки. — Здорово, что вы смогли встретиться, и Мыш нашёл себе «норку», — улыбнулась обычно не особо эмоциональная Оля, — Я помню, как девушка, к которой я убежала из дома, стала моим единственным спасением. Вот серьёзно было некуда идти. — К «в будущем» уже твоей девушке? — спросила Мила. — Ага. — Ты лесби что ли? — парень непонимающе поднял бровь. — Да. Это всё, что тебя интересует? — видно. что вопрос Мыша задел её, и Мия невольно сжала его руку. — Нет, мне интересно, почему тебе пришлось сбежать, — парень понял свою ошибку и постарался исправить её, что удалось ему как нельзя лучше. — Мой отец… — лицо Оли разгладилось от неприязненных мимических складочек, и она начала тот рассказ, который уже успела услышать ранее Мия, но она с замиранием сердца слушала его вновь, периодически сжимая руку Мыша. Почувствовав её волнение и удивившись столь ярой участливости, парень приобнял её, а она была и не против.

***

       Вызвав Оле такси в конце вечера, и проводив её вплоть до дверей автомобиля, ребята отправились спать, разместив Мыша на кровати Милы, а её саму отправив к Сане. Оставшись наедине, Мыш и Мия никак не могли уснуть, не смыкая ртов в разговорах. — Тучка, а почему всё-таки кит на бедре? — совершенно невинно спросил Мыш.        Эту долгую историю у Мии никак не получалось начать: грубые комья слов никак не хотели выходить наружу, и она лишь беспомощно шевелила губами на протяжении нескольких минут, казавшихся ей вечностью. Однако, она решила, раз Мыш ей симпатичен, то он — точно не тот человек, от которого у неё должны быть тайны. Громко и тяжело вздохнув, она, решив выпалить всё как на смертном одре, начала своё сухое, безэмоциональное и нераспространённое подробностями повествование. — Чёрт с тобой, — буркнула она, — Шрамы закрыть надо было. — Расскажешь, откуда они? — Раньше, там где я жила, у меня был очень близкий друг, Серёга… — начала было Мия. — Ты же говорила, что вы были вместе? — Потом расстались, но продолжали хорошо общаться. Не об этом сейчас, — шикнула она на него, —Мы часто зависали вместе то у него, то у меня. Веселились, отдыхали, работали. Он жил бедно, а мне просто хотелось с ним всегда быть за компанию. Он зарабатывал обычно починкой различной техники, любил и умел паять. Я в тот день помогала ему и держала термоусадку на уже готовом, собранном из останков, словно Франкенштейн, проводе, а он нагревал её и в конечном итоге передержал зажигалку. Эта дрянь прожгла мне ногу, но и чёрт бы с ней. Стоит пояснить, что у меня на самом деле отношения с отцом, то есть, кхм, с отчимом, не очень… — она запнулась, выдерживая паузу, собирая мысли в кучу, что, как было видно, давалось ей очень нелегко, слова бурлили внутри, информации было слишком много, но выдать её было нелегко — Он всегда очень боялся, что я закурю, — Мыш охнул, беспокойно глядя на девушку, — Он подумал, что тот след — от сигареты, и в гневе схватил пачку… Он зажигал одну за одной, заставляя меня сначала скурить эту сигарету, а потом тушил её мне о ногу, и так, пока не кончилась, благо уже начатая им пачка. Я не знаю, может, его расстроил кто и он просто не знал, куда себя деть… Эти шрамы появились у меня полтора года назад, и с тех пор они не давали мне никогда покоя, ибо я не переношу ложных обвинений в свою сторону, да и вообще в любую… Хотелось от них избавиться, а на идею для эскиза натолкнули строки песни моих любимых групп, — Мия замолчала, опустив свои большие, наполненные пеленой солёных и неестественно горьких слёз глаза вниз, ожидая реакции от Мыша. Однако, он промолчал, но встал и подошёл к ней, извиняясь и обнимая её хрупкие плечи, которые он пообещал оберегать всеми своими силами. Поцеловав её в макушку, он лёг на её кровать вместе с ней, пролезая под одеяло и желая перевести разговор в более нейтральное русло.        Непонятно откуда бравшиеся темы не заканчивались, продолжая бесконечную вереницу речей, похожую на реку, поток сознания двух людей, столь яро жаждущих общения друг с другом. Мыш справился с поставленной самому себе задачей, и незамысловатые разговоры не затрагивали глубоких тем, сохраняя свою беспечность после тяжёлого дня. Они, разговоры, словно тоже устали. Ребятам лишь предстояло узнать друг друга ближе, многое оставалось для них друг в друге загадкой, о чём-то они и вообще не могли и думать. За окном занимался серый рассвет третьего, последнего, праздничного выходного дня, когда ребята, окончательно выдохнувшись, отправились в царство Морфея, а бело-рыжий, без умолку мурчащий в ногах кот, наконец, тоже упал в объятья сна. Необычайно серое утро, необычайно яркие эмоции. «За окном питерские крыши, Серую хмарь протыкает шпиль, Мы друг друга совсем не слышим, Разговор шуршит, как фитиль» ** «Наши цвета не запачкает серость!» *** «… и я ещё не видел лучшей жизни, Чем в моих руках!» ****