Девочка с котом в рюкзаке

       Порой те, на кого мы, как мы думаем, всегда можем положиться, не оправдывают нашего доверия и предают в самый неожиданный момент. Так и будильник, заведённый на стареньком смартфоне Мии, не сработав, подставил её перед Олей, с которой они договорились встретиться немного раньше первой пары, но, увы, теперь за счастье было бы успеть на неё вообще. Не любившая опаздывать, Мия была чересчур напряжена своей оплошностью, руки её тряслись, вещи из них падали, ещё сильнее замедляя её. Если бы не Саня, перед уходом толкнувший её спящую и свернувшуюся в комок тушку, то она бы так и спала — ночная смена дала о себе знать.        За те два месяца, что, казалось, не прошли, а действительно промчались вихрем, успело произойти много событий. Во-первых, Мия и Саня начали работать; успешно пройдя испытательный срок в кафе, они стали любимцами владельца заведения Михаила Александровича или просто Миши, как он просил ребят называть его. Он шёл им на уступки с графиком, кормил обедами после универа и не задерживал допоздна, зная, что утром их ещё ждёт учёба, но вчера Мие пришлось за дополнительную плату остаться на ночную смену, дабы приобрести новый телефон, ибо старый совсем издох, о чём лишний раз напомнил утренний инцидент. Саша боялся отпускать Котову в ночь, но сам был ещё более вымотан, из-за чего его помощи она не приняла. Сам же Саня полностью погружался в работу, не отвлекаясь на посторонние увлечения. Лишь неумело перебирая вечерами струны акустики Мии, он скоротал свои вечера, пока сама Котова сидела с ним в комнате за уроками. В соседнюю комнату доступ им был открыт строго по расписанию: Мила нашла себе парня. Саша не успел рассказать ей о своих чувствах, а она спустя сутки после вечеринки, на которую уезжала с однокурсницами отмечать начало учёбы, сообщила своим друзьям о том, что у неё появился молодой человек — Ваня. Это был невысокий парень ничем непримечательной внешности, разве что лицо его было очерчено контуром бородки, а узковатые почти бесцветные глаза слишком хладно смотрели на всё и вся вокруг с явной ноткой высокомерия и отвращения. Ещё бы, своим денежным состоянием он гордился, из ряда вон демонстрируя его при каждом удобном и не очень случае.        Неудивительно, что все жизненные силы Сани словно покинули его, и его позитивный жизненный настрой, вера в удачу и счастье иссохли, погас огонь его души, пламя в глазах, оставив после себя лишь истлевший фитилек, жалко согнувшийся пополам, словно сверженный ударом под дых. Единственным кругом его общения остались Мия и Себа, с которым они, кстати, стали чаще встречаться. По выходным, за неимением собственных планов, организатор репетиций Мии отправлялся на них вместе с ней. Пока Мия и Артём занимались, Саня с Себой зависали у того в комнате с табличкой «Касса». Мие удалось несколько раз после репетиций пробраться в неё, и то, что она там увидела, повергло её в приятный шок. Вся левая половина комнаты была наполнена огромным количеством музыкальных инструментов, выдаваемых посетителям на репетиции: кучи тарелок, педалей, гитар, микрофонов, а также сотни пар палочек и медиаторов, которые можно было приобрести; справа от входа стоял стол с компьютером и кассой, где принималась оплата и назначалась бронь; глубина же и без того небольшой комнаты была огорожена ширмой, за которой Крауз расположил полутораспальную кровать, шкаф и диван со столиком, а также смог поставить чайник, что смотрелось достаточно атмосферно на фоне кучи плакатов, идеально дополняя образ студента-рокера. Да-да, немец жил именно здесь. Сначала, как он рассказывал сам за чашкой чая после репетиции, он уговорил отца на дело со студией, и они сняли помещение, потом, когда дела пошли в гору, подвальное помещение с вывеской «SZP» стало собственностью Себастьяна Крауза в качестве подарка на Новый Год. Так, он стал официальным владельцем этого местечка.        Относительно репетиций: все они проходили плодотворно, Мия смогла научиться пользоваться метрономом и играть около десятка новых ритмов, пару песен, научилась разбирать лёгкие сама, за что Артём её много раз хвалил. Сам же он вёл себя достаточно странно, зачастую напрашиваясь на чай ещё и домой к Сане и Мие или провожать её, не обращая внимания на стоящего рядом Сашу, не раз уже охлаждавшего пыл ударника. После пары изъявлений желания о напитках и проводах, Саня стал на постоянно основе посещать базу вместе с Мией, переживая за неё, ведь Олег проявлял к ней нездоровый интерес в объективно активно-агрессивной форме.

***

       Дыхание сбито до того, что больше напоминает хрип больного туберкулёзом, серые волосы взлохмачены, а пот стекает по лбу капельками словно дождь по стеклу ранним воскресным осенним утром — именно такой Мия ворвалась в аудиторию и впопыхах извинилась перед преподавателем, чью лекцию смела прервать. Её бренное тело рухнуло рядом с Артём. Её настроение узналось Котовой сразу: она точно излучала поток злобы, орошая им всё вокруг. Словно колючий ёжик, она источала токсичность, которой не незамедлительно кольнула Котову. — Какого чёрта?! — короткие волосы её вздыбились от ярости, словно на загривке у разъярённой кошки. — Оно само как-то так вышло. Будильник не сработал. Я правда хотела с тобой встретиться! — пригнувшись, Мия прилегла на парту, снизу вверх поглядывая на Олю, сжимая её холодную и маленькую, как кусочек льда, ладонь в своих неестественно больших и тёплых. — Тогда после пар ты — моя, — отрезала Оля, не принимая возражений. — Но у меня репетиция! — взмолилась Котова, ощущая, как диссоциативное отчаяние охватило всё её существо, — Может, придёшь к нам вечером посидеть? Ну, на чаёк. Я тебя хоть со своей ребятнёй познакомлю, а то ты уже много знаешь от них, но не видела ни разу. — Да уж, наслышана, — тон её был под стать её рукам, — Ладно, посмотрим, — она угрюмо уткнулась в тетрадь, обозначая конец разговора.        Отмучившись на трёх парах, в течение которых Мия успела и выспаться, и написать Олегу, и поставить в известность о гостье своих соседей по квартире, и ещё раз выспаться, она наконец была свободна и, припеваючи, бросилась к ближайшей станции метро, которая должна была унести её подальше от университета, поближе к музыке и вдохновению. Но прекрасный настрой и воодушевление, придававшие её телу особой лёгкости, от чего оно становилось ещё изящнее и нежнее, было омрачено одним аспектом, словно тяжёлым камнем, привязанным к ногам, приковывая к земле, неся на дно и стремительно спуская с небес на землю. К ней в вагон зашёл Лёха. — Хей, — он подошёл, перехватываясь своей жилистой и большой рукой с удивительно длинными, но кривыми и пухлыми пальцами с одного поручня на тот, что был прямиком над головой сероволосой девчушки. Обретая тем самым позу альфа-самца, он склонился над ней, заставляя её всё глубже прятать её личико в обильных складках пушистого шарфа, — Куда ты едешь? — Лёх, твоё-то какое дело? — не дававший ей прохода, он изрядно помотал ей нервы, не оставляя и малейшего желания на дальнейшее общение. — Ты чего такая токсичная? Спрячь иголки, куколка, я же просто спрашиваю, — он улыбнулся той самой улыбкой, на которую велись все девочки-первокурсницы, видя перед собой этого юношу. Мия так и не могла понять, что же в нём отталкивает её, и чем же так зацепила его она. Неужто своим невниманием она смогла так задеть самооценку этого ловеласа? — Я еду по своим делам, а ты по своим. Я не обязана тебе ничего рассказывать, если не хочу. А я не хочу, — она посмотрела на него, осаживая его пыл, указательно поднимая брови. — А я вот хочу. Я еду играть. Знаешь, может, что такое репетиционные базы? — не отставал он, а сердце Которой тем временем забилось чаще, — Знаешь, есть такая база «SZP». Вот я там играю и пою, — неестественно округлившиеся глаза Мии делали её необычайно похожей на рыбу, которую вытащили из воды, сдавив её существо грубой горячей ладонью, обжигая бренное тельце, — Да ладно тебе, — он подтолкнул её своим могучим плечом, нечаянно сбивая с ног, — Ты едешь с моим барабанщиком заниматься. Думаешь, я бы не узнал? — мерзко подмигнув, он улыбнулся, Мия же продолжала молчать, гневно поглядывая на него исподлобья, источая злость вокруг себя, — Но не переживай, я сегодня один поиграю, а Артём с тобой, не забираю его у тебя… А вот тебя у него, вероятно, да, — он вновь улыбнулся. — Пошёл ты, — словно сплюнув эти слова, Мия ушла в другой вагон.        До самой базы она шла поодаль от него, сзади. Он же, воткнув наушники, шёл, не оборачиваясь, как бы обозначая своё превосходство над ней. Ну, а ей было на это совершенно всё равно: зачем дураку пытаться доказать, что он дурак — всё равно ведь не поймёт, а ты лишь уподобишься. Пройдя к нужной двери, она потянула за неё, открывая себе проход на лестницу, ведущую в гулкое и глубокое подвальное помещение. Спустившись по винтовой лестнице вниз, она оказалась перед широким коридором, стены которого были украшены разнообразнейшими граффити. Мия прошла дальше по нему, считая двери до той, на которой красовалась такая уютная, успевшая стать родной табличка «SZP». Потянув за её ручку, она вошла в знакомый холл, где раздевался Лёха, и уже ждал её улыбчивый Артём. — Привет! — поздоровался он, тут же подлетая к ней, чтобы помочь раздеться. Смирённый взглядом Лёхи, брошенным на него свысока, он опешил, отступаясь от Мии и глупо почёсывая заросший светлый затылок. Она же поздоровалась скупым кивком, продвигаясь к кассе. Там, закинув ноги на стол, полулёжа-полусидя в офисном кресле с чашкой чая в руках и со смешной красной шапкой, съехавшей на бок, собиравшей его каштановую кудрявую копну, отдыхал гордый владелец сие заведения, пришедший, видимо, совсем незадолго до этого с пар. — Привет, — Себа поздоровался, не особо отвлекаясь от монитора стоящего на столе компьютера. «Наверное, реферат», — подумала Котова.        Обернувшись на своего учителя, она вместо него увидела оголившего свой накаченный торс Лёху, от чего невольно вздрогнула, испугавшись. — Ты же не против, если я переоденусь тут, правда? — спросил он, язвительно улыбаясь и ядовито подмигивая, игоая своими мускулами. — Не против, конечно, но, вообще, для этого тут у Себы раздевалка есть, — сухо отметила она, быстро удаляясь в глубь помещения к нужной комнате, оставляя позади самоуверенного мачо. «Обрывки фраз и потоки чужого сознания, Слова и мысли, искры непонимания Заколдовали меня, достали, достали. Мои нервы сделаны совсем не из стали. Гори всё синим пламенем! Гори! На каждый звук вокруг есть тишина внутри!»*

***

       На занятии Мия много отвлекалась: на душе её было неспокойно, всеобъемлющее чувство тревоги не давало ей найти самообладания над своими конечностями, из-за чего она зачастую совершала самые что ни на есть глупые ошибки. Артём, видя её опечаленность, предложил перенести репетицию, от чего она не могла отказаться: большего позора она не хотела испытывать, не хотела ещё больше погружаться в самобичевание, так или иначе охватывающее её податливую на уличение собственных недостатков натуру.        Опечалившись, она, сидя в комнате Себы, пыталась дозвониться до Сани, продолжительно и подозрительно не отвечающего на звонки. Наконец, он скинул короткую смс: «Миле нужна моя помощь, прости, я никак не смогу тебя встретить». «Чёрт…» — невесёлые мысли окутали сознание Мии, ведь встреча с Олей отменялась, а что хуже — ей не с кем было идти домой. Точнее, было, аж двое провожатых, но в здравом уме она бы не пошла ни с одним из них. Подняв неестественно влажные глаза на Себу, копавшегося в сумках с тарелками и рассортировывавшего их после безалаберных клиентов, она аккуратно дёрнула его за край распущенной клетчатой рубашки. — Себа, а, Себа, — начала она, — Не оставляй меня с этими спермобаками, пожалуйста, — пародируя кота из Шрека, взмолилась она. — Да ладно тебе, вон какие красавцы, что ж ты наговариваешь на них? — наигранно пролепетал он. — Ну, Себа! — Да ладно, ладно, только у меня с девяти до двенадцати запись, и раньше база не закрывается, придётся подождать, — он виновато посмотрел на неё, словно и вправду от него что-то зависело, и он мог что-то изменить. Особенную роль в этом взгляде, как не удивительно, играли глаза, его серые и вечно грустные глаза: довольно широкий разрез глаз с низко опущенными задними уголками и высоко вздёрнутыми верхними, большие верхние веки, слегка нависающие и предающие заспанный и усталый вид его взору, в довесок украшенные густыми чёрными длинными ресницами. Они делали из Себы всегда романтично-опечаленного юношу, что предавало необъяснимого шарма его и так необычной внешности с кучей родинок на лице. Как же любил говорить Лёха, вид у Крауза был вечно накуренный, поэтому не дня не обходилось без шуточек про «косячок», что неимоверно подбешивало не только самого немца, но и изрядно наслушавшуюся этих приколов Мию, — Хочешь — пойдёшь сама поиграешь, хочешь — гитару свою дам.        Мия крепко обняла немца сзади, едва доставая ему по росту до груди. Умилившись, он расслабился, приобнимая её руки своими огромными и удивительно мягкими, но холодными ладонями.        Написав Оле смс-ку о том, что их чаепитие переносится на следующий вечер, она легла на кровать Себы, закинув ноги на её спинку и подложив под свою спину мягких подушек, уютно расположенных на ложе музыканта. Она открыла две переписки в соцсетях и стала спешно печатать на клавиатуре своего старенького смартфона сообщения. Мия Котова: «Димка, привет! Как ты? А я вот на репбазе зависла до полуночи… А ты говоришь: «Познакомилась ли с рокерами?» Да я с ними живу почти!» 19:36 Мия Котова: «Привет, Мари. Как твои дела? Как учёба?» 19:37        Первой, как ни странно ответила извечно находящаяся на связи Мари, зависающая в соцсетях и практически живущая в них. Мария Кравцова: «Я норм. Как ты?» 19:37 Мия Котова: «Всё хорошо. Хочу позвать тебя на нг, пишу заранее, чтоб ты планов не строила» 19:38 Мария Кравцова: «Замётано» 19:38        Следом, что действительно повергло сероволосую девчушку в шок, стало то, что рыжий Белый ответил не через день и не через неделю, а через каких-то пятнадцать минут. Дмитрий Белый: «Привет! Ну, ты везде своя в доску. Чё, как? Жива-здорова? Слышал, к вам приезжает «P.»? Идёшь?» 19:51 Мия Котова: «Конечно, их концерт я не пропущу ни в жизнь!» 19:52        Душевные переписки с такими далёкими и такими родными друзьями увлекли её, и она потеряла счёт времени и лишь после того, как подошёл Себа и едва коснулся её плеча, вспомнила, где она находится. — Ну, что, принцесса, я посмотрю, ты тут неплохо устроилась, — он улыбнулся во все тридцать два, мягко подсаживаясь рядом с ней на кровать. — Ну, есть такое, — она невинно улыбнулась, а щёки её налились краской от смущения. — А ты идёшь на «Р.»? — дождавшись её положительного кивка головой, он продолжил, — Я вот не могу — уезжаю как раз послезавтра, а вернусь через неделю. К твоему сожалению, ключи у Лёхи будут. Но ты приходи всё равно, — он виновато пожал широкими плечами. — Да, иду, я очень хотела на них, да и спустила часть первой зарплаты, что должна была пойти на телефон, на билет, — она смущённо почесала серый затылок. — Мне сейчас написали, репетиции с девяти не будет, поэтому можем идти домой.        За мирными беседами и дискуссиями о музыкальных предпочтениях, как в прослушивании музыки, так и в её исполнении, прошла их дорога к дому Мии. Она узнала за время их пути, что Себа играет на гитаре в группе с Артёмом и Лёхой. Несмотря на это, в отличие от вокалиста, он был скромен и очень тих по своей натуре, не выпендривался да и вообще был спокоен и сдержан, посему не мог не вызвать уважения к своей персоне со стороны сероволосой девчушки. «Был тих, спокоен, со всеми вежлив, Всегда только в урну бросал мусор, Запрещённых веществ никаких не юзал, Был положительней самого плюса»** «Быть каменно спокойным, быть абсолютно мирным, Только ветер знает, сколько нужно силы, Чтобы не слететь с катушек и ждать судьбы красиво»***

***

       Проснувшись, Мия потянулась, от чего каждая жилка её тела задрожала. Сладко зевнув и поднявшись, она обнаружила, что её друзья ещё сладко спят, а в их с Милой комнате нещадно пахнет перегаром. Но ничто не могло омрачить сегодняшнее утро для Мии, ведь настал тот день, когда она прибывает на концерте своей самой любимой группы! Разве могло что-то радовать её больше, чем это?        Сварив любимый кофе в потрёпанной жизнью турке, она, сидя на подоконнике, наслаждалась тем, как солнце, словно одеяло, покрывало крыши панельных домов своим розоватым светом. Тёплый напиток в её руках согревал её озябшее под гнётом осенней тоски тельце, а пушистый кот, уютно мурчащий в ногах, грел душу и смягчал её рубцы, заставляя сердце вновь биться, вдохновляясь радостной атмосферой туманного утра.        Неожиданно в кухню зашёл заспанный Саня. Черные его патлы смешно взъерошились, распадаясь то в разные стороны, то стоя торчком, словно залаченные. Протяжно и без стеснения громко зевая, он осветил комнату своим… фонарём? Левый глаз парня полностью заплыл синевой, а капилляры правого были слегка задеты. — Саня, что с тобой?! — от изумления кружка едва не выпала из рук Мии, лишь пара кофейных капель обрамила её светлую футболку, въедаясь в нежную и податливую ткань. — Да, так. Забей, — отмахнулся было он. — Чёрт, да ты серьёзно?! Объясняйся живо! — Короче, я ничего не говорил… — далее немец поведал историю вчерашнего вечера, проведённого в компании Милы.        «Весь вечер, пока тебя не было, Мила была у своего парня. Я ждал, пока она позвонит, чтобы её встретить, потому что она попросила меня об этом заранее. Странно, не находишь? Но я ждал. И час, и два уже прошло. Я испугался и решил всё-таки проведать её. Не зря. Добравшись по скинутой геолокации, я забрёл в парк. Там я нашёл её по её пьяным крикам. Он стоял рядом и ржал над ней. Над тем, как она просит его не уходить и побыть рядом, пока ей плохо. Ну, я и не выдержал. Подошёл… прописал… ну и получил в ответ… Я же за мир и за любовь, как говорится, и драться не приучен, в отличие от него. Но я рассёк ему щёку. Он поржал над нами и ушёл. А я дотащил нас обоих до дома и уложил спать. Чертовски вчера устал». «Я за мир и за любовь»**** — Чёрт, а из-за чего они расстались, не знаешь? — Мия встала и подошла к Сане, поправляя его челку, убирая её ему за ухо, обводя нежными пальцами контур колючей щеки. — Знать не знаю и знать не хочу, — отрезал Саня, понурив голову.        Заварив другу кофе и сделав пару бутербродов, Мия ждала пробуждения подруги. Наконец, этот момент настал, и заспанная, чертовски «помятая» Мила показалась в дверном проёме.        Саня понурил голову, максимально нависнув над кружкой. Мия учуяла в тот момент два запаха: вопиющей неловкости и перегара. Смертельного перегара. Один этот аромат заставил её моментально захмелеть самой. — Ну, что, как вечер, мать? — попыталась разбавить обстановку она, смято улыбнувшись.        Откровенно помятая улыбка вышла у Милы. Она неспешно, слегка пошатываясь, уселась на стул, а Мия, в ожидании рассказа, сделала подруге крепкий чёрный сладкий чай.        «Да пидорас он, вот и всё. Отдельный вид мужиков бывает — Пидорас Обыкновенный. Вот он им и является. У нас на потоке есть блонда с четвёртым размером, вот он и побежал к ней. Жаль, что денег у него не особо много, как оказалось, а ей лишь они нужны. Он оказался папенькиным сынком, в его костюмах, да на его машинах, с его часами. А сам — балтика нулёвка. Как же херово, есть таблы?.. Чёрт, так я опозорилась вчера. Если бы не Саня, я б там и осталась, невесть что с собой бы сделала, в тот момент мыслей было как учеников на парах в субботу — две с половиной калеки».        «Если бы не Саня»… Он выдержал еще пару таких реплик. Резко встав, он поставил посуду в раковину и с сухим «спасибо, я потом помою» вышел на улицу, едва успев что-то на себя накинуть. Изумлённые и полные непонимания глаза Милы в тот момент натолкнули Мию на мысль: «Неужели она не замечает?» — Что-то мне нехорошо, пойду прилягу, — сказала Иванова.        Мия вздохнула: «Посуда…» Выглянув в окно, она увидела удаляющийся от подъезда силуэт Сани и… дым. Острая боль сковала грудь, пережимая дыхание. Едкий горьковатый запах стал воспроизводиться по памяти подсознанием девушки. Тут же к ней подоспел Тиша с радостным мурчанием, пародируя голубя. Умилившись своему пушистому другу, она решила, что поговорит с Милой и Саней завтра, сегодня было не до этого, да и им было не до неё.

***

       Весь она не могла себе найти занятия и усидеть на месте: радостный мандраж не давал ей и подумать о чём-то. Поэтому, одевшись в удобную толстовку поверх футболки и обув старые кроссовки, повидавшие виды и оставленные специально для таких случаев, она двинулась на прогулку по парку. Дойти до него она, конечно же, не смогла. Невтерпёж ей было оказаться близ касс, и она отправилась к месту проведения концерта за три часа до его начала.        Очередь уже стояла и гудела, растягиваясь на приличное расстояние от двери. Казалось, что она не имела конца. Но найдя его, Мия встала, ожидая приближения ко входу в клуб и нервно переминаясь с ноги на ногу.        Обернувшись назад, она не увидела конца очереди: она росла и росла, становясь будто бы бесконечной. Осмотрев людей вокруг и оценив обстановку, она приметила компанию, с которой могла бы успешно провести этот вечер. Несколько отдалившись от входа во имя знакомства с кучкой ребят и девчонок, пестривших яркими волосами и пирсингом, она было подошла к ним, но прямо за ними заметила того, кого и не надеялась больше никогда увидеть…

***

— Мыш! — крикнула она, ломанувшись вглубь толпы, расталкивая всех на своём пути, маневрируя между бесконечным множеством тел, — Мыш! — Мия?! «Автостопом, поездами, Приезжай навстречу с нами. Нет преграды в расстояниях, Если есть друзья. Приезжай! Мёртвый город разобьёт твои мечты. Знаю, смотришь с крыши вдаль с надеждой ты. Где-то там за горизонтом и дождём Есть такие же как ты, так приезжай, мы ждём! Здесь лишь бычьё, борщевики И грязь на пьяных пустырях. Здесь нелегко себя найти И очень просто потерять! Погнали!»*****

***

       Не веря своим глазам, она осмотрела парня с ног до головы, несмотря на то, что он сразу на две выше неё. Не долго думая, она, заливаясь в радостном визге, прыгнула ему в объятия, цепляясь ногами за его спину, попутно целуя в щёку и со всей силы сжимая его тело руками и ногами. Он, не отставая, обнял её со своей силой, заставляя воздух покинуть её лёгкие с сиплым стоном. — Поставь! — Мия, я не верю! Как?! — Не знаю! — горячие и пропитанные эмоциями слёзы стекали по её пылающим от волнения щекам, обнажая её застенчивое нутро перед ним. Он же в ответ улыбался, сверкая белёсыми клыками. — Что же ты стоишь? Смотри, очередь ушла! — он было подтолкнул её вперёд, но вместо этого схватил и поднял на руки, взявшись руками под её дрожащие колени, и понёс ко входу в клуб.

***

       Этот день точно будет отмечен в её личном дневнике красным цветом, на страницах с его длинным и подробным описанием будет лежать самая красивая закладка. Этот день точно навсегда останется в её памяти.

***

       За воодушевлённой болтовнёй, очередь быстро подошла к концу, и клуб открыл перед ребятами свои двери, зазывая поскорее внутрь, к движению, к драйву, к жизни. Пробираясь ближе к сцене, руки их не размыкались: ещё одной разлуки они не выдержат. Концерт начался с небольшим опозданием, но был настолько прекрасен, что слов для его описания вряд ли хватит. Полюбившиеся рифы звучали в ушах, а слёзы сами невольно текли по щекам Мии, когда она во весь голос, срывая его, выкрикивала слова своих любимых песен. Ей нравилось находиться в толпе на концерте: атмосфера позволяла слиться с тысячами людей в одно целое и полностью отдаться артистам. Движения толпы и её энергетика заряжали девушку, давая ей сил на серое и обыденное существование вплоть до следующего рок-концерта. Спустя некоторое время, крепкая рука её друга, которую она не выпускала из своих ладоней, потянула её вглубь толпы. Пролезая через людей, уклоняясь от их рук и подвижных тел, она, наконец, увидела то, что хотел ей показать Мыш. Около десятка ребят разгоняли толпу, освобождая круглую площадку посреди зала, при этом бестактно отпихивая мешавших им других людей. Зачем? В уши ударил знакомый бластбит — начинался припев. Мия закрыла глаза, но Мыш подтолкнул её, и она увидела то, зачем он её тащил с собой через ползала от сцены. Толпа ребят со всего периметра круга и те, кто были сзади, прыгали в этот круг, толкая друг друга, после чего стали прыгать под музыку, сливаясь в единое целое. «И если один в толпе крикнет: «Панки!», Миллионы ответят: «Отстой», а не «Хой!» Хой! Хой!»******        Глаза Мии загорелись от этого зрелища, но неожиданный крик застрял в её горле: некоторые ребята упали, попадая под ноги толпы. Грудь сдавило от страха, но она не успела и двинуться в их сторону, как толпа, словно по сигналу остановившись, подняла тех, кто не устоял в слэме. Мия и раньше бывала на концертах, но в таких развлечениях никогда не участвовала, считая это дуростью и самоубийством, но сейчас это действо всецело завлекло её. Этикет слэма на рок-концертах поражал: всё действо останавливалось, стоило одному упасть, и сразу с десяток рук тянулись к нему для помощи. Не успела Мия и опомнится, как зал наполнил гул, подпевающий другую песню со взрывным припевом. Как заворожённая, она ждала его, чтобы увидеть динамичное взаимодействие толпы. Однако, как только вокалист пропел пару слов припева, руку её кто-то дёрнул, увлекая во взбудораженную концертной энергетикой кучу. Оказавшись в эпицентре она быстро поняла: стоять здесь категорически нельзя. Начав прыгать, что есть сил, она увидела рядом с собой Мыша, чья улыбка сияла, невзирая на приглушенный свет.

***

       Пот (и свой, и чужой) пропитал собой всю одежду, что была на сероволосой девушке, и, выйдя из клуба на улицу по окончанию выступления, она стянула с себя футболку, перепачканную чьей-то кровью, и глухо выругалась на эту тему, осталась в одном лифчике. Не в силах отдышаться, она достала из рюкзака толстовку и подняла глаза на Мыша. Тот, оторопев, стоял рядом, осматривая её, словно любуясь ею, однако, со стороны выглядело это действо так, будто бы он просто бестактно пялился на неё. Может, так и было? — Что такое? — немного нервно, показывая своё недовольство, приподнимая бровь, спросила она. — Всё прекрасно! А знаешь что? А пойдём со мной? — Куда? — Пойдём.        Мия, конечно, ещё в поезде поняла, что Мыш — чересчур спонтанный человек, но даже для него это было слишком. Всю ночь напролёт он таскал её от кафе до кафе, проезжая до десяти станций метро за раз, пока последнее заведение в городе-миллионнике не закрылось. Тогда, под утро, он увёл её в парк. Они болтали обо всём на свете, бесконечно радуясь встрече, обнимая друг друга, однако, не позволяя себе ничего более. «Мы же просто друзья, так?» — немой вопрос читался в погрустневших голубых глазах сероволосой девчушки. Первое кафе, наконец, открылось, и Мыш повёл Мию туда для утреннего кофе, греться. Просидев там до десяти часов утра, Мия никак не могла оторваться: их речи и дискуссии не имели конца, не давали и минуты на отдых. Что было странно, так это охватившее ребят воодушевление в общении, но полнейшая скованность движений, мешавшая лишний раз шевельнуться. Вскоре, когда Мыш ушёл в туалет, девушка достала телефон: восемь пропущенных от Оли и гневный смайлик в смс, двенадцать от Милы и двадцать семь от Сани. Почувствовав тепло на душе от заботы близких, она набрала другу. — Сань, привет. Прости и не кричи на меня. У меня всё хорошо, я встретила Мыша. Остальное — дома, — сбросила она трубку, не успев услышать ничего в ответ.        Вскоре Мыш вернулся и устроился на кресле напротив. Мия обхватила руками стаканчик каппучино, периодически припадая к нему, Мыш же делал большие глотки, оставляя над верхней губой пушистую кофейную пенку, вызывая тем самым весёлый и наивный смех девушки. Она поставила свою чашку и протянула руку к лицу юноши, проводя большим пальцем поверх его губы, стирая остатки кофе. Слегка смутившись, о чём говорили резко зарумяненные щёки, Мыш провёл своей рукой по руке Котовой, поглаживая её и приближая к себе, к своим губам. Нешироким, но тёплым и от чего-то таким родным... Сердце девушки пропустило несколько ударов. — У меня есть потрясная идея! — неожиданно отдернув кисть и вскочив, сказал он. Полный непонимания и резкого недоверия взгляд обрушился на него, — Поверь, это стоит того, — Мия поддалась, вставая и поправляя толстовку, начала собираться.        Друг привёл её в тату салон, и, не обращая внимания на её полный неодобрения взгляд, потянул её за собой. — Мы без записи, но очень хотим тату! — с этими словами юноша ворвался в салон. — Присядьте, сейчас мы подойдём.        Мия бросила на него испепеляющий взгляд: она не любила, когда что-то решают за неё. — Что ты делаешь?! — Мия, пойми ты! Этот день — нечто! Мы встретились! Разве это не знак? Сегодня тот день, когда можно всё! Он наш! — он на какие-то мгновения замолчал, — Всю жизнь хотел татуху! Ну, мам, ну, пожалуйста, — наигранно и бесстыдно громко начал вопить он, вынуждая Мию закрыть его рот ладонью. Он слегка коснулся её нежными узкими губами, вызывая резкое чувство радости и румянец на её пухлых щёчках, вынуждая согласиться.        Спустя пару минут к ним подошла девушка, чьё тело процентов на восемьдесят было покрыто сплошным узором татуировок, а на отдельных его частях виднелись бусинки-пирсинг. — Что хотите? Кому? Куда? — спросила мастер, представившаяся как Алёна. — Мне гитару в огне на бицепс, — глаза Мыша сияли, а со стороны он выглядел как откровенный дурачок. — А Вам? — потратив около двадцати — тридцати минут на обсуждение тату Мыша и создание эскиза, Алёна, наконец, обратилась в Мие.        Та запнулась, подбирая слова. На самом деле, она давно знала, чего хочет, но стеснялась сказать при Мыше. Наконец, она решилась перебороть свои страх и стеснение: сегодня и вправду был их день! — Кита. На бедро. На всё. «Вышина вышиней, чем ниже, Выше высоты. В час, когда улетает крыша Раздают мечты» *******        Алёна ушла подготавливать место работы и второго мастера, после чего она вернулась, и они с Мией оговаривали вариации эскиза. Всё это время Мыш непонимающе сверлил девушку взглядом, ожидая возможности задать ей вопросы. Дождался. — Почему кит? Почему на всё бедро? Ты сначала боялась, а теперь решила во все тяжкие? Не верю. Ты что-то скрываешь, верно? — не унимался он. — Долгая история, — отрезала Мия и, не желая продолжать разговор, отвернулась. — А я не тороплюсь, — настаивал Мыш.        Мия понурила голову, опуская глаза. Пелена воспоминаний охватила её, словно сети, опутывающие несчастных китов, столь сильных, но одновременно столь беспомощных, ведь их сила и желание жить и губят их, не оставляя ни единого шанса на спасение. «А в горле сопят комья воспоминаний» ******** «Огромный синий кит Порвать не может сеть. Сдаваться или нет, Но всё равно гореть! Мы можем помолчать, Мы можем петь. Стоять или бежать, Но все равно гореть. Гори, но не сжигай, Иначе скучно жить… Гори, но не сжигай Гори, чтобы светить…» ********* — Ну, я в детстве с лучшим другом жгла термоусадку за гаражами. Ну, и нажгла… себе на ногу… — Мыш неодобрительно скривился, выдавая свою неуверенность в её словах, ведь это было похоже на отмазку и являлось ею, но он быстро перевёл тему, не имея ни малейшего желания копаться в «грязном белье» девушки, хоть любопытство и переполняло его от ушей до пят. — Ну, ладно. Что ж, надеюсь, всё получится так, как ты задумала, — улыбнулся он, ослепляя белизной своих клыков, пытаясь выдать что-то похожее на то, что он поверил в её рассказ. — Я тоже, — улыбнулась Мия в ответ, делая вид, что ничего не произошло, словно неудобных пауз и запинок в их речи не было, словно в воздухе не повисло напряжение.        Ждать мастера долго не пришлось. Алёна в сопровождении девушки, на чьём бейдже значилось имя Леся, подошла к ним. Леся двинулась к Мие, уточняя последние детали замысловатого эскиза, после чего лёгким движением увела её за собой в соседнюю комнату.